Братишка (часть 2)

- Явился! - братишка сказал так, как говорила мама отцу, приползающему в день зарплаты за полночь на бровях. Или говорит. Не просто интонация – он разыграл целую сцену: мама в дверях, с вот так приподнятыми бровями и поджатыми уголками губ, с мелким Славочкой на руках, а сзади топчусь я, вглядываясь в лицо бати с надеждой увидеть «за минуту до отруба», а не «мне есть что ответить». На руках малой держит жуткого серо-полосатого кота, размером, кажется, с полугодовалого себя. А немой укор на фоне отыгрывает Ванечка. У кота покусано правое ухо и от хвоста половина, но жутким его делают необычно длинный нос и странный взгляд. Он старше нас всех, он старше этого мира и собирается его пережить. А ждать, что мир погибнет без его, кота, помощи, не собирается. - Здравствуйте, - обращаюсь к нему как к старшему. Славик усиливает накал обличения во взгляде, потом резко меняет на безразличие, уходит в квартиру. - Скажите ему! – подскакивает ко мне Ванечка. - Что? - Ты не хотел на баттл! – кричит Слава издалека. - Я хотел дома сидеть! Ванечка тоже уходит. Могу спокойно войти, разуться. - Какая разница, где сидеть? Вале нельзя сейчас оставаться одному, как ты не понимаешь? - Я понимаю! Но если ваши родаки приедут? - Конечно, приедут! Познакомишь их. Иду в кухню. Похоже, все остальные разошлись. Малой прибирает остатки веселья, что-то складывает на места, что-то в мусорный мешок, что-то относит в зал и комнату. Кот ходит за ним, Ванечка – за котом. Я жду на месте. - Они ёбнут меня! - Не ёбнут. Мама любит тебя больше, чем Мирона! - Слава на секунду повернулся ко мне, развёл руками. – Извини, но… - Извини, но… - один в один тон и жест повторил Ванечка и вернулся к спору. – Значит, она принесёт много цветов на могилу, но мне уже будет всё равно! - Всё будет заебись, - малой тормознул дружка, развернул лицом ко мне. – Потренируйся на неодушевлённых предметах. Жду, скрестив руки на груди. - З-здравствуйте, тёть Ира, дядь Валера… - Ванечка начал тихо, продолжил стихать и последнюю фразу я не разобрал. – Знакомьтесь, это Имп... Император Валентиниан первый, и он будет… - Чё будет? – пытаюсь скопировать закипающего батю. Ваня втянул голову в плечи, зажмурился. Громко выдал «без пробелов»: - Отныне править этими землями! Склонитесь, варвары! Я открыл рот, чтобы сообщить заготовленный отказ «на мамином языке», но завис. - Славян, я не буду говорить это твоей маме! - Почему? Смотри, всё сработало! Не ссы! – Слава поднял и вручил кота. Ванечка стал его механически гладить. Кот попытался вырваться, но притих, когда малой что-то шепнул в целое ухо. – Обещай, что не бросишь его! Дождись меня, что бы не случилось. Разрешаю отстреливаться. Он тебя сначала знает, ты ещё можешь меня заменить, а больше пока никто! - Обещаю… Ваня обречённо присел на край табурета. Слава ещё сбегал в комнату, вернулся с рюкзаком на спине. Взял пакет мусора. Опять хмуро на меня посмотрел и дёрнул головой. Пошли, мол. И мы пошли. Думал, он и дальше будет дуться, но нет. Чтобы переключиться, я спросил, кто ему нравится из западных баттлеров. Славик выкатил большой список, но не с восторгами, а с критикой. Звучит сомнительно. Когда бы он успел разобраться? Еле-еле английский свой тянул. - А тебе больше всех Эминем нравится, да? – спрашивает и издёвкой. - Почему сразу? Нет, – нравится, конечно. Но слушать про него разоблачительные речи диванного эксперта не готов. Зачем нам обоим портить настрой? Я слишком рад, что он в порядке. Я угадал: друзья у него хорошие, можно положиться, оставить на сутки. И спор сейчас не поддержу – все мозги работают на глаза. А их, сука, девать некуда. Слава в теплой кофте, в шарфе, но в шортах. Зачем? Штанов не хватает? Чтобы я полюбовался на колени в зелёнке и пластыре, на тёмные полоски на голенях? Воспитательный, мать его, эффект? Придурок, сам-то видел, как это выглядит красиво?.. Если вверх смотреть, тоже ничего хорошего. Малому очень к лицу солнце. И улыбаться. Его улыбка – самое красивое, что есть на свете. От одной мысли, что могу в любой момент коснуться её пальцами и губами, я как в кипяток окунаюсь! Сука, надо было поспать. Два часа носом в стол это мало! Я не чувствую усталости, но эта лёгкость ненормальная. Как бы не забыть, что люди вокруг и совсем не в любой момент можно... Ладно, на том свете отдохну. Может, очень скоро. Зато стало похуй на всех баттлеров и реперов. Я не с ними иду соревноваться, а с собой. Славик говорил, что я ему нужен? Вот пусть полюбуется, каков я есть, и ещё раз всё обдумает. А уже после него подумаю я. - Чё ты лыбишься без остановки? На себя не похож! Это мне претензия, отлично. - Я с тобой на себя не похож. Каждый день всё больше. - Так ты не соврал, что Еминем не нравится? Просто разонравился только что? Перемены в организме? - При чём тут Эминем? - Только что сказал, что не нравится. А у самого всё ЖЖ им засрано. Всё-таки хочешь нарваться. Увы-увы. Такой солнечный, довольный, прыгучий! На тебя сейчас и конченный псих не разозлился бы. А я ещё, может, не совсем конченый. Быдляцким движением нагибаю за шею. – Я сказал, что не больше всех. А так - нравится. Но люблю я только тебя. – хотел шепнуть, а вышло злобное шипение. Пиздец жарко от того, как он закусил нижнюю губу, дёрнулся раз, другой. Вырваться легко, но он как цирковой слон на тонкой верёвочке… Убираю руку – съябывает вперёд метров на пять. Идём. Руки в карманы – натягиваю кофту пониже. Сердце бахает, колени подгибаются, как будто только что отшатнулся от края обрыва. А ты иди там, подальше! Сам заварил кашу, теперь подожди, когда я бой закончу. Тогда стану белый-пушистый и начну поддаваться на твои уловочки. Или убьюсь об стену. Пока нельзя. Блядь, с этим его императором про рубашку забыл. Считай голый иду. Ну и правильно… А вот и остановка. Сейчас сядем в автобус, а там люди, станет легче. - Говно твой Эминем! – Слава остановился, развернулся, сжав кулаки. – Подумаешь! Выскочка! Ничем не лучше… Кого угодно! Он охренел? - Ты охренел?! Если не знаешь, то не болтай! - Всё я знаю! Все знают великую биографию великого репера! – закатил глаза, сложил молитвенно ручки. – Как он поднимался, как его все зауважали! - Ну и что не так, по-твоему? – медленно подхожу. Он медленно отходит. - А по-твоему всё нормально? Он что, один в говне жил? Или у него было са-амое говённое говно во всём говногетто? Ну поднялся, молодец. А потом? Тебя не смущает, что главная мировая звезда рэпа – белый мужик? - В среде американских реперов это, знаешь ли, минус, - я в порядке, в порядке. Но какое-то уважение надо иметь! Если чего не понимаешь, то и нечего… - А в среде большого шоу-бизнеса? Крутые компании звукозаписи, премии-хуемии, - манерно машет пальчиками, - организаторы концертов, кредиторы, журналисты, иностранные теле-радио, Опра… Если рэп всё равно популярен и с ним надо иметь дело, лучше найти чуть-чуть способного, смазливого на ебальник снежка и раскрутить по полной, чтоб торчал из каждой жопы. Главная рэп-звезда! Прохавал с низов! Всё лучше, чем возиться с этими черножо… Ай! Ну остановку мы пробежали. На следующей я его поймал и зажал в углу кабинки. - Значит, слушай сюда. Пока не время, а после баттла мы вернёмся к этому. Тебя ждёт большая, очень большая лекция. Полный курс, на несколько дней. Если не будешь слушать меня, прикажу всю жизнь слушать только Эминема. Подумай об этом. - Чью всю жизнь, Эминемовскую? Лучше так не делай, а то он долго не проживёт, - не сдаётся, засранец. Чёрт, голос-то у него скачет не от испуга или после бега, он ещё горло не долечил. О, автобус! Смотрю и говорю максимально серьёзно, чтобы получилось как бы в шутку. - Потом. Поговорим. Грузимся с каменными мордами. И там уже – сначала малой, потом я – начинаем ржать как два идиота.