Братишка (часть 2)

Лизочка, зам по воспитательной! Я чуть на пороге не грохнулся! Но толкнули сзади, чтобы войти. Внутри, на вешалке, заметил дамское лёгкое пальто, такие носят дамы старше и габаритнее. Конечно, это её мама – дяди Кирилла женщина. А всё равно странная встреча, как будто знак. Хочу разуться, но под ноги бросается весёлая дворняга системы бревно на колёсиках. Страшно люблю таких носить на руках! Они редко бывают против, и эта не была. На несколько минут стало не до людей. Потом псина убежала во двор. Я успел разуться, подумать, что дом большой и богатый. Ну относительно, такие мелкие «кулаки». Снаружи кажется круче из-за высокого глухого забора, а внутри обстановка простая, но добротная, спонсора привести не стыдно. Только собрался идти дальше на голоса и звон посуды, как лохматое бревно привело двух корешей. Они были разной формы и цвета, но одинаково хотели на руки. Скоро меня позвали к чаю. По дороге на кухню, как мины на минном поле, засели коты, целых пять. Двое отказались от массажа и отошли, один погладился, но на руки не хотел, второй хотел. А третий, рыжий, решил, что на спине будет лучше. Меня снова позвали. Кот спускаться не думал – я так и пошёл, согнувшись под живым весом, почёсывая по очереди вертевшихся в ногах собакевичей. На кухне рыжий перепрыгнул на шкафчик и забыл обо мне. А я о нём, о собаках и окончательно о людях. Потому что в шкафчике, за полуприкрытой стеклянной дверцей, сидел ОН. Через какое-то время, после каких-то разговоров, в которых я не участвовал, а только поглядывал на космос, зыркающий из шкафчика, Лизочка взяла меня за руку и повела куда-то. На улице мы встретили ещё зверей, зашли в домик, пристроенный рядом с основным, и там встретили многих. Все они были хороши, некоторые с радостью держались на руках. Но моё сердце было уже занято. Наверное, оно вообще одноместное. Или так: одна комната хозяина и много номеров для гостей. Но гости это только гости. Лизочка рассказывала без остановки про всех питомцев. Я слушал, слушал и вдруг решился. Протянул ей обе руки ладонями вверх, как хироманту. - Скажите, они хорошие? - Что?.. А-а! – рассмеялась. Махнула на лавочку у забора, прикрытую как зонтом длинными паучьими ветками цветущих вишен. Мы подошли и сели. Лизочка взяла мои руки, рассмотрела внимательно со всех сторон. – Очень хорошие, лёгкие. Я это поняла ещё по вашей картине. Ой бля, сейчас начнётся… От греха прячу руки в карманы, как будто на них может проступить краска, смотрю на песок под ногами. - Какой это картине? - Какой? – она типа задумалась, приставив палец к губам. – Не знаю… Наверное, что-то приснилось, я и напутала. Со мной часто бывает. Забудь! Весело толкнула меня локтем в бок. Несильно, но попала на что-то, я сдвинулся из удобного сидения боком и подскочил от боли сразу много где. - Ой, прости! – Лизочка испугалась. Я поспешил успокоить, что ничего мол, просто надоело сидеть. Срочно сменил тему. - Вы тут прямо живёте, да? С ними всеми? - Когда как. То здесь, то у родителей в городе. Это дом маминой подруги, и всё хозяйство. Но я – полноправный работник! Ты совсем не слушал за столом? - Так это хозяйка – девушка дяди Кирилла? – я чуть не треснул себя по лбу за такие вопросы. - Нет, я. - Но он же старый! Почему?.. – треснул и закрыл себе рот. Лучше поздно, чем никогда. Но ещё лучше вовремя! Пора бы научиться! Она засмеялась, встала, притянула меня за край шарфа, чтобы шепнуть: - Когда будешь в его возрасте и влюбишься в юную красотку, - отпустила, кокетливо поправила волосы, продолжила вслух, - то сам найдёшь ответ на свой вопрос. - Но я, - я уже и покраснел, а замолчать всё не могу, - тогда захочу знать, что думает красотка… - Спросишь. Она скажет то, что посчитает нужным, - вдруг она как-то задумчиво и печально посмотрела вверх, потрогала тонкую вишнёвую ветку – на ладонь упало несколько лепестков. – Может, одну подсказку тебе дам. Юные красотки любят свадьбы. И не только из-за платьев. Ничего себе! Откуда столько доверия вдруг? И что теперь говорить?.. Из-за угла дома, дружно размахивая хвостами и языками, к нам выкатились уже знакомые три собаки, и мы в четыре руки стали валять их по песку. Неловкость сразу пропала. - Так странно, что вы с Кирюшей знакомы. Дальний восток – большая деревня. Мы ведь даже не в Хабаровске познакомились. - А где? - Петропавловск-камчатский. Я пою в одном музыкальном коллективе, народном. Мы иногда катаемся с благотворительными концертами. В прошлом году там выступали, для заключённых. А он подошёл и спросил, можно ли на его стихи сделать песню. Зачитал кусочек. Я попросила прислать ещё, чтобы подумать… Я челюсть уронил и уставился на её весёлый детский профиль в золотых локонах. Простые голубые джинсы, белая маечка, руки в мелких царапках. Без строгих учительских костюмов и причёсок – совсем девчонка. Вот угораздило! На языке вертелась сотня вопросов, но я его смог прикусить. Какие вопросы? Русская женщина! Сколько всего в этой стране, ебать её в рот, по описанию выглядит как полный пиздец, а люди берут – и живут с этим счастливо! На этом поле экспериментов мы с Мироном не такие уж… - И получилась песня? - Пока нет, – вздохнула. В который раз попыталась поставить брёвнышко на колёса, но то опять перевернулось пузом кверху. - Зато я написала много своих. Не таких как раньше. С такой мечтательной улыбкой сказала, что у меня что-то внутри рассыпалось на блёстки. - А мы тоже песни пишем! Хотите послушать наш альбом? – похлопал по карманам – телефона нет. - Правда? Хочу! - Только там с матами… И про наркотики… Ну это в шутку… - что ж меня так несёт? Зря предложил. Или нет? - Ничего, я же преподаватель! Э-э? Что за аргумент? Ну ладно… Встаю, чтобы сбегать к пацанам на кухню – у Андрюхи точно всё с собой. Что же ещё он Витьку этому показывал? Но навстречу уже хромает дядя Кирилл, поправляя на плечах рыжего котея. - Выбрал? – спрашивает. - Ах, да! – смотрю на Лизочку умоляюще. – Там, в шкафу. Без уха. - Новенький? – она хмурится. – Не знаю, Слава. Я бы не… Он ещё никому не давался в руки добровольно. Ветеринара покусал… Вот так. Даже если чудом с руками прокатило, всё равно не видать того самого. Ну и… Мне не впервой. Буду ходить сюда каждый день, носить угощения, сидеть рядом, чтобы привыкал, приближаться понемногу. Всё лето, или весь год, или сколько надо. Пусть грызёт сколько пожелает – хоть руки, хоть голову. Но я добьюсь! Смотрю на задумчивую Лизочку с лепестками в волосах. На Кирилла смотрю – уже дядей его звать не хочется, при такой невесте. Кстати, как бы ему, пню старому, намекнуть про свадьбу? Надо хорошенько обдумать, чтобы тактично и не… - А знаете что, Елизавета… М… - Просто Лиза, просила же. - Лиза… Обдумать, обдумать, долбоёб! Дурацкие руки от похвалы слишком много о себе возомнили и уже выпутали из шарфа мою прозрачную зелёную штуку. - Можно вам подарить вот? – аккуратно складываю и всё пытаюсь остановиться, - Она… Это наша семейная реликвия... Волшебная! Если её носить, то скоро будет свадьба! - Что? – у Лизочки лицо удивлённое, но не злое. Очень зря! А, гори я кустом, это бесполезно! - Да! Не очень древняя реликвия, три поколения. У мамы сработало и у бабушки, её мамы. Просто надо носить и скоро встретишь жениха. Ну у них это было про женихов, и я маме говорил – мне-то зачем? А она говорит: на невест тоже работает! Надевай и баста! Мне тебя, балбеса, говорит, пристроить надо поскорее. Поступишь, познакомишься там сразу с кем-то, поженитесь, так хоть остепенишься! На отце твоём сработало! – А я не хочу, мне рано! А вам как раз. Лизочка растерянно берёт штуку, расправляет. Смотрит сквозь неё на небо. Моя голова тупорогая втягивается в плечи - ждёт удара сзади деревянным протезом. Но продолжает тараторить! - Она ещё лечебная. Только надо постирать, а то я же болею… А носить можно и в кармане и где угодно… - где угодно это где?! Заткнулся, заткнулся! - Сейчас, - Лизочка срывается с места, бежит в дом. Я оглядываюсь на дядьку. Жутковато, но надо смотреть, если чё – отскакивать. Фух! Ему всё равно, он рыжим занят! Или нет? Она скоро вернётся, я должен быть ещё цел. А домой пойдём, сведёт счёты! Он же много лет пропадал. Сколько из них – сидел? И за что? - Славян, - цедит через кривую улыбку. - Да?.. - У этого кота очень сложное прошлое. И торчать в квартире он не привык. - Понятно. Я буду его выгуливать... На поводке. - Не знаю, как он к поводку отнесётся. - Это же не цепь! Если мне поверит, то и поводка не испугается. - Славян, ты кажется немного… - Вот, держи! Обмен! – Лизочка пролетает мимо него золотым и бело-голубым ветром, хватает меня за руку, вкладывает в ладонь что-то металлически прохладное, тонкое и длинное. – Только чур – никому! И маме не показывай!