hell no

В последнее время Чонин постоянно просыпается по ночам от того, что ему не хватает воздуха, пока чей-то пристальный взгляд проделывает дыру в его теле. Эхо по комнате отдаётся «тебе три года осталось». Чонин бесится с этого ужасно и снова засыпает. И снятся ему тёмные коридоры, горящие чёрным пламенем. Пройдя по ним, он выходит в бесконечный зал с огромнейшим троном, где восседает чья-то фигура, которую он никак не может разглядеть. Каждый раз, как он пытается заглянуть ему в лицо, парень просыпается уже ранним утром с кровью из носа и головной болью. Он снова пытается покончить с собой и тянется за острым ножиком. Его лезвие отсвечивает яркими переливами в рассветных лучах. Чонин задумчиво проводит пальцами по резной деревянной ручке и хватает двумя ладонями покрепче, целясь прямо в своё тело. — Нельзя, солнышко, — тёплый густой бас разливается мелодией по ушной раковине и гипнотизирует. Чонин совсем не пугается почему-то, но очень удивляется, когда, обернувшись на чужой голос, видит перед собой незнакомого мужчину в чёрном с синеватым отливом костюме и шёлковой белоснежной рубашке с небрежно оставленными не застёгнутыми верхними пуговицами. А за спиной полупрозрачные крылья прямо как у ангелов, только густого иссиня-чёрного оттенка, словно каждое перо сделано из какой-то космической материи, в которой скопились отблески вымирающих пульсаров. Только вот внешность у этого существа (?) слишком светлая, в отличие от образа, — голубичные глаза, светлые волосы, губы пухлые и длинные густые ресницы. — Ты со мной договор заключил, — мужчина ласково забирает из податливых пальцев нож и кладёт его обратно. — На три года. — Не помню такого, — Чонин хмурится и резко встаёт. Только от такого тело не выдерживает, и он плюхается бесформенным мешком обратно на стул, хватаясь за лоб. Мужчина подходит вплотную, наклоняется к нему, но Чонину всё равно приходится задирать голову вверх. — Поцелуем и слезами скреплённый договор, в огне мы заключили, — глаза у него лукаво блестят. — А если я хочу покончить с собой? — Не получится, — он пожимает плечами, шурша своими крыльями. — Договор есть договор. Мы всегда ему следуем. Так что тебе ещё жить три года, а потом я заберу тебя. Чонин смотрит на свои пальцы и перебирает полы длинной футболки, в которой постоянно спит. Кривая улыбка украшает его губы грязным росчерком, оставляя безобразное отчаяние. — Три года? Столько стоит моя душа? — на самом деле парень ничего не хочет слышать в ответ. Потому что разочаровываться в себе — это то, что он делает всю свою жизнь. — Нет, солнышко. Просто тебе попался очень жадный демон, — хищный оскал расцветает, обнажив острые маленькие клыки под алыми губами.