Сплетение созвездий

       «Хен, хен, хен, я встретил предназначенного!!!» — визжал Чимин из трубки мобильника. Сначала Джин не понял. Ночь все-таки на дворе, а он только закончил картину и собрался ложиться спать, ну или садиться спать, так как большое кресло — единственное, на чем можно откинутся в этой маленькой студии. Потом Джин понял. И его посетило то самое чувство, которое он испытывал каждый раз, когда видел на улице очередную парочку с одинаково сверкающими звездами. Да, он испытал зависть. А потом Джин уже окончательно понял и принялся визжать вместе с Чимином. Потому что он друг, и за него надо порадоваться. Потому что Джин правда счастлив за друга, и потому что хоть у кого-то в той жизни все будет как надо. Как должно быть.        Чуть позже, конечно, состоялось знакомство. Честно? Сокджин был крайне разочарован тем, какого человека выписала судьба для доброго-нежного-и-такого-что-вообще Чимина. Джин знал Юнги. Пересекались. И не сказать, что приятно.        Но каким-то образом Чимин был от него в восторге, да и сам Юнги вел себя совершенно не так, как в их первую с Джином встречу. И даже не как во вторую или третью. По сути, просто не вел себя как чмо. Как чмо, которое говорит, что твои работы слишком скучные и аккуратные. Тогда Сокджин не понимал и злился. Он все понимает сейчас. В общем, тогда они обменялись колкостями по поводу работ друг друга и разошлись, как отрицательно заряженные частицы, не пересекаясь, не видясь друг с другом. До момента знакомства, конечно. Ведь как так? Лучший друг Чимина не знаком с его парнем! Не дело…        Дело — сидеть в неловкой тишине, потому что сказать-то нечего. И Чимин рядом, а значит надо без колкостей, чтоб не расстраивать такого счастливого парнишку. И понимал это не только Джин. Но, спасибо Ромео, Чимину нужно отлучится по всем нам знакомым делам.       — Неловкая ситуация, — вбрасывает Юнги, как только Пак скрывается из зоны слышимости.       — Согласен, до боли неловкая…       — Хорошо выглядишь, — этот парень явно пытается наладить хоть какой-то контакт. Ведь Джин — друг Чимина, единственной радости всей его жизни. Джин лишь усмехается, потому что, окей, он выглядит шикарно, но только не после 5 часов сна, потому что учителям все еще ничего не нравится, и вообще они хотят увидеть что-то кроме «пресных» пейзажей.       — Ты тоже неплохо, — не остается в долгу блондин, — знаешь, отсутствие синяков под глазами и запаха перегара преображают человека.       — Слушай, я знаю, что наше прошлое знакомство было не очень приятным, но сейчас… — его прервали.       — Я понимаю, — и Джин правда понимал, его тон был мягким и почти таким, каким он разговаривает обычно с Чимом, — Чимин слишком хорош, поэтому не думаю, что природа приписала к нему какого-нибудь отменного мудака, но все-таки… Обидишь его, — вот, честно, он хотел сказать «обидишь его еще раз», — и твои кости станут материалом для моих скульптур.        Юнги выдохнул. Все не так плохо как казалось. Минус один человек, который считает его последним чмом на этой планете.        Дальнейшая их встреча прошла даже ну как-то слишком гладко. Юнги шутил в привычной саркастической форме, и Чимин смеялся. Джин тоже шутил, и с его глупых шуточек Чимин тоже смеялся. Он в принципе был в слишком хорошем настроении этим вечером. Чимин счастлив. У Чимина предназначенный, который понимает с полуслова и поглаживает по затылку просто так, от скуки. У Чимина лучший друг, который говорит, что если вдруг понадобится, он может приводить Юнги в общежитие (и это немного смущает, если честно). У Чимина все хорошо сегодня, все будет хорошо завтра, и послезавтра, и через неделю, и через месяц, и через два.

***

       На самом-то деле, два месяца — не такой уж большой срок, и пролетели они незаметно, даже очень незаметно, особенно для Джина. На него наседают с выпускными работами, и если со скульптурой все очень хорошо (накалякал какое-то непонятное абстракционное черт знает что, и готово), то с картинами все раз в 60 сложнее. Ведь преподаватели, как один, заладили, что все слишком четко, скучно, аккуратно. А Джин разве виноват, что у него жизнь такая? Аккуратная, скучная и по расписанию.        Однажды, не выдержав напора собственных эмоций, парень как бы невзначай огрызнулся с преподавателем. «Критикуешь — предлагай!» — выпалил он. Учитель задумался, и это был лучший исход событий, ибо за неуважение к старшим его могли наказать или выпереть на пару дней из академии. А вот пропуски, выговоры и наказания ему точно не нужны на последнем году его прилежной учебы. Выпав из раздумий, учитель сказал:       — Я никогда не видел ваших портретов, Сокджин… Точнее, я видел ваши работы на занятиях с моделями, но чтоб произвольный… Не припомню… — учитель будто начал перерывать в памяти работы Джина, чтобы удостовериться в своих словах, — Вы определенно их не приносили. Вас что-то смущает? Не любите рисовать людей?        Далее Джин еще долго пытался объяснить, что его портреты не точны, обходя всеми возможными путями слова, которые крутились в голове.        Я не рисую звезды.        Я знаю, что все рисуют звезды.        Человек — это не только звезды.        Но преподаватель все же настоял на том, что до конца месяца хочет увидеть хотя бы один портрет в исполнении Сокджина.        Отлично просто.        Может ему еще и танго научиться танцевать до конца месяца.        До конца месяца чуть больше недели.        Больше недели — это нормальный срок для небольшого портрета на быструю руку. Казалось бы, что проще? Подходишь к какой-нибудь девице и просишь ее попозировать. Но нет. Джин правильный по жизни и аккуратный в работе. Значит надо найти человека, который будет соответствовать множеству параметров, а главное, который сможет не выходить из сокджиновой студии дня три, потому что примерно столько и потребуется юному художнику для передачи лица, эмоций и своего отчаяния по поводу выпускной работы, ну это так, к слову…        А Джину вообще-то еще жить успевать надо! Послезавтра, например, Чимин зовет его на очередные посиделки с Юнги. На возражения в стиле «вы будете ворковать, а мне будет скучно» Чимин попросил не волноваться и сказал, что позовет еще одного хена, о котором так много рассказывал, и что с ним уж точно скучно не будет. А Сокджин прям чувствует подлянку какую-то. Вероятно, он просто на нервах. И он очень рад, что не поступил на медицинский или юридический, как советовали родители. Не выдержал бы. Сорвался бы.        Сорвался бы, и прямо как сейчас, уплетал бы уже вторую порцию эклеров из кафе, которое находится недалеко от академии. Эклеры не очень, так-то, Джин и лучше приготовить может, но не хочет. И рисовать не хочет. Да и есть эклеры больше, вроде как, тоже не хочет. И что за вообще у него кризис такой, когда ничего не хочется?!

***

       Не хочется, а надо, ведь пообещал. Только поэтому (а еще потому что Чимин его друг) Сокджин собирается, прощаясь с картиной, которую написал в период той самой депрессии и не сжег, и вылезает из своей студии в два часа дня. И не важно, что встреча назначена на шесть. Как бы блондину не хотелось ему надо подготовиться, привести себя в порядок, а еще желательно избавиться от запаха краски, но это если получится. Этот запах, кажется, пропитал всю одежду парня и потихоньку закрадывается под кожу, чтоб уже точно не исчезнуть.        И, ожидаемо, Джин еще целых полтора часа сидит на своей кровати и думает, какого черта он так быстро собрался? А Чимин лишь фыркает, что предупреждал, что не стоило спешить. Ну, а теперь-то какая разница, когда у Джина уже поглаженная футболка (розовая, это важно!) надета и не прилечь даже… Остается надеяться, что Юнги решит зайти пораньше.

***

       В Намджуна прилетела новость о том, что он идет сегодня с Юнги и Чимином в кафе, почти что тапком. А если быть конкретней, то за полчаса до той самой встречи и с очень кратким «не опаздывай, Джун». Юнги умеет делать сюрпризы. Не то что бы неприятные, но отвлекающие. Но отказать Намджун не успел, да и не занят сегодня вечером чем-то серьезным. «С Чимином тоже давно не виделись» — думает Джун.        С тех пор, как он испытал шок от новости, что Чимин с Юнги — предназначенные, их редкие встречи с Намджуном сократились примерно в трое. Другого парень и не ожидал, ведь с самого детства знал, что Мин — дикий собственник. Да и зачем вмешиваться, если все складывается очень даже хорошо? Судьба преподнесла Юнги самый лучший подарок в его жизни. Джун рад за друга.        Джун немного грустит из-за себя.        Звезды Намджуна всю его жизнь не были проблемой, ведь не тухли. А за своего соулмейта он не сильно-то переживал, ведь не так уж много у него было влюбленностей, правда? Намджун не думал, что тому, кто стоит по ту сторону этих поблескивающих звездочек на его лице, может быть больно или плохо. До одного момента.        До момента, когда он проснулся перед ноутбуком, весь в бумагах и с еще одним нераспечатанным докладом для Юнги, который спокойно отсыпается после нескольких дней беспрерывной пьянки. Он просто решил умыться. Умыться.        Умыться, а не получить оплеуху от своего отражения в зеркале в виде потухшей звезды. Шестеренки в гениальной голове Намджуна начали работать очень быстро и выплевывали различные, не самые приятные для парня, фразы. Например: «сам виноват», или «а у него таких больше», и последнее «у твоего друга всего 3 звезды, какова возможность, что у твоего предназначенного столько же?»        Да, примерно таким образом жизнь дала Джуну под дых, но не остановилась же.        Если бы остановилась, парень не ехал бы сейчас на место встречи с Юнги и Чимином.

***

       Новость о том, что тот прекрасный парень, которого Джун встретил в библиотеке, оказался лучшим другом и хеном Чимина, прилетела в Намджуна не то что тапком. Креслом. Нет, это не катастрофа. Просто очень неожиданно. Этот Сокджин ему, можно сказать, в душу запал. Намджун искал блондина взглядом в коридорах, пытался как бы невзначай разузнать о нем у знакомых с художественного факультета, но тщетно. А он, падлюка, оказался так близко.        Но, судя по удивленному лицу Джина, для него эта встреча тоже стала неожиданностью. Что он говорил в их прошлую встречу? Мала вероятность того, что они снова встретятся? В какой-то степени, сейчас происходит «шах и мат» со стороны Намджуна.        Стоит ли говорить, что беседа между парнями не вязалась? Сразу после того как их представили друг другу по-новой, Чимин пару раз пытался подключить Сокджина и Джуна к их с Юнги теме для разговора. Но тщетно-тщетно-тщетно. Эти двое уперлись рогом и заказали по пятой чашке чая, чтобы хоть чем-то занять рот.       Так бы продолжалось еще очень долго, если б ни третья подряд официантка, которая подмигнула Сокджину, проходя мимо их столика. Джун усмехнулся. Это забавно лишь потому, что Джин настолько непрошибаемый, что даже не дергается от такого ярко выраженного внимания со стороны женского пола.       — А ты пользуешься популярностью, — вбросил Намджун, но в душе уже передумал говорить вообще что-либо, потому что Джин поднял свои выразительные глаза, заглядывая в намджуновы, и сказал так ровно и непринужденно.       — Я знаю, — он усмехнулся, как это сделал Джун минуту назад, — стоит выглядеть чуть лучше чем три четвертых людей в столице, и они начнут одарять тебя вниманием.       — И часто с тобой так? — неподдельно поинтересовался Джун.       — Раз в пару дней?.. Не знаю, я же не считаю.       — Что ж, знаток, что бы ты посоветовал мне, чтобы пользоваться такой же популярностью?        Сокджин сначала слегка хохотнул, но тут же себя одернул, чтобы не палиться, а в голову продолжали лезть потешные мысли.       — Я бы рекомендовал, — парень сделал наиграно-задумчивое лицо на пару секунд, — Для начала заказать тебе еще один напиток, ведь ты уже минуты три глотаешь из чашки воздух, — все, он пошутил, теперь можно посмеяться. Громко заливисто посмеяться, привлекая к себе внимание не только женского пола, но и доброй половины посетителей заведения, в котором они находились.        После этого язык Джина наконец развязался, и молодые люди сумели продолжить вечер вчетвером без всякого неловкого молчания.

***

       Возможно, только возможно, Джину в жизни чего-то не хватало.        После того веселого вечера прошло не так много времени, но чувствует себя Сокджин абсолютно по-другому. Легче как-то, да и вообще не грузит себя лишними мыслями. Мыслями о скором выпуске, например. А все почему? Потому что преподаватели отстали. Не без труда, конечно, но отстали. И все им нравится, и Джин постоянно понимает, что от него хотят и делает.        Профессор, безусловно, немного удивился, когда увидел портрет, нарисованный Джином, но сказал, что он очень даже хорош, и не стоит переживать, что такие работы неприемлемы. «Это искусство в конце концов, или где?!» — громко добавил он, хлопая по плечу Сокджина в знак одобрения. Сам же Джин поблагодарил профессора за хороший отзыв и вышел из аудитории в коридор, где его уже ждал Джун.       — Теперь ты должен мне кофе.       — С какой это стати? — в шутку возмутился Сокджин, он и сам собирался угостить младшего за помощь с портретом.       — Должна же модель получить свою плату, — Намджун махнул рукой по челке и, криво ухмыльнувшись, устремил свой взор в небо (читать: потолок).       — Ладно, — посмеиваясь, — пошли, модель.

***

       Во время написания портрета Джуну пришлось два дня провести в студии Сокджина, но рассмотреть он ее так и не смог, ведь, в основном сидел и пялился в одну точку. Зато после стал там частым гостем. Ему безумно нравилось наблюдать за Джином, когда тот сосредоточен, и разговаривать с ним абсолютно обо всем, но приходил он, конечно, под предлогом того, что у Джина есть много интересных книг. И правда, книги есть, только Джун, кажется, большинство из них уже читал.        Эти двое каким-то чудесным образом притерлись друг к другу. А ведь Намджун думал, что ближе Юнги у него никогда никого в жизни не будет. Но ошибался. За пару месяцев общения они ни разу не боялись разговаривать на какие-либо темы, казалось, что раз Чимин и Юнги теперь вместе, то почему бы их лучшим друзьям теперь ни объединиться.        Их время вместе сопровождалось вкусной, но недосоленной стряпней Сокджина и странными шутками Джуна, который пользовался каждым шансом, чтобы продемонстрировать свое обаяние (ну и ямочки на щечках, конечно). В основном, было весело, но иногда, затрагивались темы, которые не сказать, что заставляют улыбаться. Однажды, Намджун, по своей нелепости, начал один из таких разговоров.       — Хен, у тебя тут картина перевернутая лежит, ты уверен, что она не повредится? — обеспокоено кричал Джун из комнаты-студии, пока Джин на кухне разливал чай, — может ее перевернуть?       — Не надо, — крикнул в ответ Сокджин, прекрасно понимая, о какой картине идет речь.       — Что так? — Намджун уже зашел на кухню.        Джин лишь молча пожал плечами и махнул головой в сторону стула, мол «бери свою чашку и садись», и сел сам.       — И все-таки, — начал Джун, присаживаясь, — почему она перевернута?       — Не знаю, может нечаянно так положил?..       — Ты такой растяпа, хен, — тянет парень, отпивая немного горячего чая из кружки.       — Вот уж неправда!       — Вот и я о чем, — усмехнулся Намджун, — хен, выкладывай.        Джин лишь недовольно поморщился.       — Ты такая заноза в… неважно. Тут и рассказывать нечего, — блондин выдохнул, — Я был зол, вероятно, плохо себя чувствовал, вот и выместил все эмоции на полотне. А потом… Ну не сжигать же его, да?        Намджун кивнул головой и показательно не произнес ни слова, чтобы Джин продолжил.       — Иногда, вот это вот все, — Сокджин помахал руками у себя перед лицом, указывая на область проблемы, — делает больно… нет, не так… с этим тяжело справляться, понимаешь? А плохие мысли только и делают, что лезут в голову.       — Понимаю, может быть.        Дальнейший разговор не состоялся.

***

       Намджун прекрасен. По крайней мере так считает Джин. Он дружелюбный, общительный, приносит сладости, и еще много хороших качеств. Правда, он похож на неуклюжего мишку иногда. Допустим, что это иногда повторяется достаточно часто. Допустим, Джину не стоит так часто (читать: каждый раз) пускать Джуна к себе в студию, чтобы хоть один день какая-нибудь книга или ложка не оказались на полу. Или чтобы сам Джун не оказался на полу споткнувшись о коробку с материалами для лепки, допустим. Но стоит блондину открыть дверь, и перед дверью уже стоит розоволосое улыбающееся чудо с упаковкой зефира, которому невозможно отказать.        В этот раз были шоколадные конфеты.        В этот раз Джин сам не знает, что было бы лучше: впускать Джуна или нет.        В этот раз Намджун не просто споткнулся.        В этот раз Намджун сначала врезается в Джина, толкая его так, что тот приземляется на одно очень мягкое место, а потом спотыкается о тот же коробок с материалами для лепки и, окончательно потеряв равновесие, падает сверху на старшего. Самое неловкое молчание повисает в комнате. Самое нелепое падение Джуна. Самая неловкая ситуация в жизни Джина.        Самая нелепая встреча соулмейтов.        Джун жмурится от боли приземления и чувствует легкое покалывание на щеках. А Джину ничего чувствовать не надо. Он все видел. Он видел, как Намджун приземлился своей ладонью на его предплечье, и в это же мгновение на его лице вспыхнули звезды. Ярко-розовые звезды засияли на лице Джуна, и Джин бы сказал, что это красиво, даже очень. Но Джин сейчас не способен сказать ничего. Он тупо сидит на ушибленном месте и ждет. Вечные две секунды ждет, когда же Намджун наконец раскроет глаза и взглянет на ситуацию со своей точки зрения. Но, видимо, на то они и соулмейты, раз реагируют примерно одинаково. Джун таращился на Сокджина с такой же озадаченностью в глазах.        Возможно от стресса в прошлом, возможно от смущения или от серьезности всей ситуации, не ясно от чего, но Джину становится страшно. Он предпринимает попытку отползти в другой конец комнаты, но нет. Джун цепляется за сокджиново плечо, как за спасательный круг, мертвой хваткой, и еще тьма подходящих синонимов, которые не меняют сути того, что Намджун почувствовал, если сейчас отпустит — будет плохо.        Они смотрят друг другу в глаза такими же удивленно распахнутыми взглядами, и Джун честно пытается что-то сказать. Правда, пока Джин мог наблюдать только жалкие попытки поймать губами такой необходимый сейчас воздух. Сокджин ощущает надвигающуюся панику, но активно ее игнорирует. А еще он видит какое странное выражение лица сейчас у Намджуна, и это он игнорировать не может. Возможно, момент не тот, но Джину жутко хочется смеяться, и он не привык себе в этом отказывать. Он обессиленно бьется затылком о пол и заливается смехом. Это разряжает атмосферу, и вот Джун уже обрушивается на Джина, перекатывается на пол, устраиваясь рядом, и разбавляет громкий смех Джина своим.

***

       Кто бы мог подумать, что 2 года пройдут настолько незаметно…        Джин смотрит на себя в зеркало поправляя челку, и думает, что сделать с этими отросшими корнями, чтобы они так не раздражали его процесс разглядывания себя любимого. В дверь ванной громко и нервно стучат.       — Хей, капуша, я все понимаю, принцессам нужно время, чтобы выглядеть еще краше, но у меня тут природная нужда, — кричит Намджун.        Джин лишь закатывает глаза, в очередной раз поправляет челку и выходит из ванной, в которую со скоростью света прошмыгивает Джун.       — Ты такой не романтичный по утрам, — бурчит про себя Сокджин и кричит, чтобы Намджун услышал, — тебе чай или кофе сделать?       — Кофе, — отзывается он.        Джин все еще немного сонной поступью бредет на кухню и думает, что хорошая звукоизоляция — это просто отлично, но не для таких вот ситуаций, когда правда приходится кричать. На кухне же он царь и бог, поэтому после того как ставит чайник, быстро «колдует» над его с Намджуном парными чашками и присаживается, пока ждет, когда закипит чайник.        Тот не заставляет долго ждать, и привычный щелчок оповещает о том, что содержимое кипит. Джин подскакивает со стула и принимается разливать жидкость по кружкам. Только что вошедший на кухню Намджун остается незамеченным, он обхватывает талию Сокджина со спины, кладет подбородок на плечо старшего и принюхивается.       — М-м-м, вкусно пахнет…       — Ты о кофе или о моем новом шампуне? — Джин кладет свои руки поверх намджуновых, откидывает голову и трет носом по его щеке.       — Ну-у-у, если твой новый шампунь пахнет кофе… — Джун получает легкий шлепок по рукам.       — Ты такой противный, Ким Намджун.       — Шучу, шучу, мне нравится, что ты пахнешь лимончиком…