Сплетение созвездий

       Прошло три недели с начала нового учебного года. Чимин каждый день пересчитывал свои звезды, ни одной не потухло. Стоя около зеркала, он пробубнил что-то вроде «Либо издевается, либо исправляется…». Проходящий мимо Джин шутливо подметил, что, скорее всего, первое, и смылся в студию.        Выходные дни — лучшее время для просмотра сериалов, так считал Чимин, но не сегодня. Сегодня он идет в торговый центр за новыми футболками и свитерами, так как впервые решил сам постирать вещи. Он на всю жизнь запомнил нотации Джин-хёна по поводу того, что хлопок и шерсть нельзя стирать при высокой температуре и сильных оборотах. А еще в машинке, оказывается, есть режим «деликатная стирка».        В торговый центр Пак собирался очень долго, потому что не любил выходить из зоны комфорта, а без друга, который не смог пойти, так как «прости, Чимин-а, учителя заставляют больше практиковаться», становилось еще скучнее. Именно для таких случаев, как думал сам Чим, и изобрели наушники. Но даже они не спасали от шумной уличной толпы и плотно прижимающихся пассажиров общественного транспорта. Сам же Чимин считал парадоксальным то чувство, когда сначала не хочется выходить из дома, а потом покидать торговый центр. В общем, да…       Он завис там на 2 часа. Все необходимые вещи уже были приобретены, но вот печаль, прилавки магазинов не отпускали, а лишь привлекали внимание своими яркими вывесками и манили большим выбором товара. Даже большое количество людей не отталкивало так как обычно, он просто их не замечал за рассматриванием очередных безделушек в магазине с подарками. Также парень очень долго пускал слюну на прилавок с всевозможной выпечкой и, самое главное, пончиками. Чимин любил пончики больше жизни, а если бы было что-то подороже, любил бы и больше этого. Но очередная вселенская несправедливость свалилась ему на голову, преподаватели следят за фигурами своих учеников. Сказать, что Чимину грустно — ничего не сказать.        «Но кушать-то надо» — решает Чимин. И не поспоришь…        Через полчаса ему приносят чай и блинчики. Да, именно блинчики, пончики — даже после долгих уговоров самого себя — под запретом.        Трапезничать в одиночестве не совсем привычно в последнее время, но аргумент, что кушать надо, работает безотказно. Чимин стаскивает маску и наушники, потому что неприлично, хоть рядом никого нет, и принюхивается к еде. Только сейчас парень понимает, насколько утомителен шоппинг, а также совершенно не понимает, как Сокджин может проводить так много времени в магазинах. Но все размышления прерывает аппетитный вид блинчиков. Чимин разрезает их на большие куски, облизывается на вытекающий джем и кладет в рот первый кусочек. «Слишком приторно…» — выдает сознание, но Пака это не останавливает, и он кладет следующий кусок вслед за первым. За сладким лакомством Чимин не видит, как к столику кто-то подходит, а затем замечает, как какой-то парень плюхнулся на стул напротив. «Это же тот, который тогда в зале был… Мин Юнги же, да?»        Чим удивленно пялится, а Юнги хмурит брови:       — Занято? — спрашивает он, на что Пак лишь машет головой, — Отлично, — и Чимину кажется, что парень напротив улыбнулся на мгновение, но он списывает это на свое плохое зрение или хорошее воображение.        Парни сидят в тишине, Чимину кусок в горло не лезет из-за непонимания ситуации, а Мину приносят кофе. Он отпивает глоток и как-то оживляется, что ли. Достает из рюкзака нотную тетрадь принимается что-то писать, зачеркивать, а после снова писать, изредка поглядывая на Чимина. Чимин все еще пялится, в открытую так, подмечает светлую кожу парня напротив, ненатурально светлые волосы и интересную линию губ, за которой в скором времени окажется кусок от шариковой ручки, если Юнги не прекратит ее грызть. Мин еще раз смотрит на Пака, в глазах того читается вопрос, что-то между «Что происходит?» и «Почему я?», на что парень лишь хмыкает, откладывает тетрадь и делает пару глотков кофе.       — Ты красивый.       — Что? — вскидывает бровки Чимин.       — Красивый, ну это, когда, знаешь, не урод, — пытается объясниться Юнги, — короче, я подсел потому что ты красивый, и в зал тогда зашел тоже поэтому.        У Чимина шок вселенского масштаба, и блинчики остывают. У Юнги смущенный Пак перед глазами и его «тысяча созвездий», которые парень так отчаянно прячет. После разоблачающего «А почему ты не ешь?» Чим опомнился и положил пару блинчиков себе в рот, старательно отводя взгляд. Еще никто не называл его красивым (кроме Джина, но это, скорее, профессиональное). Ему приятно, хотя ситуация до безобразия странная. Практически незнакомый парень называет его красивым, и все, у Чимина на лице смущенная улыбка, которую тот еле сдерживает, окончательно остывшие блинчики с чаем, и тепло расстилается где-то в груди.       — Ты тоже… — произносит он тихо, а Юнги улыбается непривычно. На этот раз точно не воображение        Следующие минут 15 прошли в полной тишине, к счастью для обоих, она не была неловкой. Парни бы и поговорили, да вот только не о чем. Но Паку интересно.       — А… — тушуется парень, — а что ты пишешь?       — Музыку, — спокойно отвечает Мин. Раньше многие приходили в восторг от его композиторских способностей.       — Какую? — Чим заметно расслабился, он поставил локти на стол и опер голову на кисти рук, если честно, парень давно не болтал вот так, ни о чем с кем-то.       — Красивую, — не растерялся Юнги и услышал звонкий, приятный такой, смешок в свою сторону, — что?!       — Твое самомнение поражает, — все еще посмеиваясь, сказал Чимин.       — Что есть, то есть, — философски протянул Юнги.        Хорошо. Чимину немного неуютно. Неуютно от того, что устрашающий парень, который теперь не выглядит таким пугающим, слишком пристально смотрит. Он тут вообще-то есть пытается! Но (но!) ему приятно, что не только Джин не обращает внимание на его звезды. Чимин добрый человек, он не оттолкнет пока не навредят, поэтому парень с легкой душой принимает эту тихую, пишущую красивую музыку, компанию за столом.

***

       После той встречи в торговом центре Чимин удивлялся тому, как часто они с Юнги пересекаются в академии, хотя до этого, Пак, кажется совсем не видел его. Но удивлялся он лишь по началу, потом как-то привык. Уже, если честно, месяц как привык. Да и Юнги теперь вовсе не пугающий для Чима, а, скорее, внимательный? Чимин сам еще не разобрался. Он просто осознал, что его скудный запас друзей пополнился аж двумя людьми: Мин Юнги и его другом, который практически всегда рядом с парнем, Намджуном. Юнги иногда провожал Пака до общежития, и периодически обедал с ним, потому что, как тот говорил, ему приятна компания парня. Мин, в какой-то, очень непонятной для Чимина, степени, оказался заботливым. Он заботился не так, как Джин-хен, он был немногословен, но всегда делал что-то, что приятным теплом разливалось внутри Чима. Такие вещи, как придержать дверь, сделать заказ в кафетерии, поправить кепку, аккуратно, чтобы не коснуться, нравились милому Чимину, который смущался каждый раз, проходя в открытую дверь и выпивая глоток чая, который заказал не он. Разговоры с Юнги были не редкостью, и общие темы нашлись, не сразу, конечно, но нашлись. Сложно признавать, но говорил в основном Чимин, просто потому что любил поболтать, но выдавалось это редко, особенно в пределах академии. Также, сложно признавать, что разговаривать Чиму было интересней не с заботливым Юнги, а с его неуклюжим другом, который знал очень многое. Казалось, он может связать то как устроена вселенная, с тем почему сегодня акция проходит именно вот в этом магазине, и еще очень-очень много вещей. Чимин немножко не верил, в то, что ему так везет, и совсем немножко хвастался Джину новыми интересными знакомыми, без имен, конечно, а то вдруг им не нравится, когда о них разбалтывают направо и налево. На что тот лишь радостно кивал, готовил ужин на пару дней вперед и убегал в студию, потому что «в прошлом году им все нравилось, зато в этом учителя жалуются на каждую мою работу» и еще «закончу год — напьюсь в хлам». Чимин уже пугался, что будет с ним на последнем году обучения, но тут же отгонял эти мысли.

***

       Каковы же ощущения Юнги? Ему нравится. Ему определенно нравится находиться в компании такого скромного и теплого Чимина. Ему нравится обедать с младшим, пока тот рассказывает что-нибудь интересное, а главное, это, и правда, всегда интересно для самого Юнги. Такие же ощущения вызывали, наверное, только разговоры с матерью перед сном, в самом детстве, когда Мин был таким же по-правильному наивным ребенком, коим сейчас — и, кажется, всегда — является Чимин. Ему нравится замечать заинтересованные взгляды Пака, пока он записывает что-то в своем блокнотике. Ему нравится абсолютно все, что касается Пак Чимина.        Чимин — муза, самая прекрасная, обворожительная, самая вдохновляющая, самая настоящая и самая долгая за всю жизнь Юнги. Хотя он без понятия, как жил без этого вдохновения. Юнги (не)много помешался, но это не вызывает никаких подозрений на что-то странное даже со стороны Намджуна. Намджуна, который как всегда некстати появляется во время их с Чимином обедов или походов в магазин, Юнги готов придушить, ведь тот отвлекает Пака от интереснейшего рассказа о том, какие ему продали ужасные полуфабрикаты, на свою научно-искусную хрень.        Мин Юнги всегда любил тишину и алкоголь.        С Пак Чимином ему не нужно ни то, ни другое.

***

       Говорят, ты начинаешь сближаться с людьми только после встречи со своим соулмейтом. Также говорят, что по-настоящему хорошо можно поладить только со своим предназначенным. Чимин абсолютно с этим не согласен, так как своего он еще не встретил, а уже имеет двух хороших друзей и одного Юнги, который понимает Чима чуть ли не с полуслова и знает то, чего и не мог знать, вроде как. Так что, если кто-то заикнется о том, что только со соулмейтом возможно это или то, Чимин смело топнет своей ножкой (лапкой), грозно посмотрит, как обычно сморщив носик, и прикажет катиться к черту.        Точно сделал бы так.        До одного вечера сделал бы именно так.        Было прохладно, Пак как обычно, на пару с Юнги, возвращался с личной практики. Мин очень удачно отдал Чимину свою ветровку, оставаясь в толстовке, так как Чим решил не переодеваться после тренировки, а зря. Ветер, может, был и не холодный, но достаточно сильный, чтобы заставить тело Пака покрыться мурашками.        Парни шли рядом с дорогой и друг с другом. Чимин рассказывал о новых связках, которые сегодня прошли на занятиях, и о своем соседе по комнате, который вечно пропадает в студии. Пак определенно был в хорошем настроении, поэтому решил проверить свое чувство равновесия, встав на бордюр и продолжая делиться новыми впечатлениями от дня и различными мыслями. Обращать внимание на замечания Юнги он, конечно, не хотел, ведь настроение было слишком хорошим. Лучше бы обратил.        Или нет.        Каким образом — неизвестно, ведь у Чимина, вроде как, хорошая координация движений, но парень пошатнулся и, окончательно потеряв равновесие, соскользнул с бордюра. На дорогу. Юнги уже собирался подметить, что он говорил об этом и предупреждал, как замечает быстро вывернувшую из-за угла иномарку, которая едет прямо на Чима. Так быстро Юнги никогда в своей жизни не реагировал. И плевать, что Чимин не любит, когда его касаются, Мин же не просто так, он жизнь спасает.        Юнги быстро схватил Пака за предплечье и потянул на себя, так что тот еще раз споткнулся о бордюр и полетел уже прямиком в объятия старшего. В этот же момент мимо стоящих в обнимку парней пронеслась машина. Опасность миновала, а сердце Чимина никак не хотело успокаиваться. Возможно, из-за того как сильно сигналила машина, когда проезжала, может, из-за резких и неожиданных действий Юнги.        А может из-за того, что, когда Чимин открыл зажмуренные от страха глаза, в темноте вечернего города легко заметил свечение.        Свечение, исходящее со своего лица.        Юнги на тот момент еще ничего не заметил, только потому что Пак старательно прятал лицо в изгибе шеи старшего, прижимаясь сильнее. Сердце заходилось в бешеном ритме. Юнги, такой заботливый сейчас, принес так много боли в прошлом. Было невыносимо страшно и обидно, и радостно, и волнительно, и трясло всего, то ли от прохладного ветра, то ли от осознания. Легкая тряска в плечах и нежелание выходить из объятий не могли не привлечь внимания Мина.       — Эй, ты чего? — Юнги нежно похлопал младшего по спине, пытаясь успокоить, — Испугался что ли?        От этого Пака затрясло еще больше, потому что да, он ужасно боится реакции Юнги.       — Ну, ну, — Мин, как ни странно, не паниковал, за свою жизнь он успокаивал множество дам, так что это было не в новинку. Он нашел одной рукой чиминово лицо, спрятанное под воротом ветровки старшего и погладил большим пальцем по щеке. Сухая — не плачет. А вот это уже странно, — Чимин, все хорошо? Посмотри на меня…        Пак уверенно замахал головой в знак протеста, щекоча шею Юнги своими волосами. Вообще странно. Чимин, не терпящий прикосновений, жмется к Мину и не хочет отпускать. Юнги приходится отстраниться первым, чего Чим, кажется, пугается до потери пульса. Объяснять свое поведение не приходится. И бешеным ритмом заходится уже сердечко Мина. Он быстро вынимает телефон из заднего кармана джинс, смотрит на свое отражение и поверить не может.        Его звезды пылают и переливаются, синхронно со звездами на лице Чимина.        Природная истинность, мать вашу, приветливо помахала ручкой.        Юнги не остается ничего, кроме как притянуть растерянного Чимина обратно в объятия, сжать покрепче, и прошептать «прости».       — Я нашел тебя, — лишь ответил Чимин и теперь смог позволить себе пролить несколько слезинок. Слезинок радости, конечно.