Считая звёзды

День всех влюбленных проходил как всегда: очень розово, очень тошнотворно, и вообще Дэмиан не был фанатом дурацких сердечек, он бы лучше им всем нарисовал анатомически правильное сердце. Дик опять получил гору валентинок, что Дэмиан все еще находил стоящим беспокойства, однако он еще большее количество открыток отправил своей Барбаре, которую Дэмиан все еще не знал, но которой очень сочувствовал. И еще почему-то много валентинок было отправлено Уолли. Дэмиан старался не задавать вопросов. Джейн и Сириус еще больше ссорились в этот день, а Олив и Кайл вообще пропали с радаров и шатались неизвестно где. Судя по хихиканью Мапс, пропадали они где-то вместе и в районе Хогсмида. Джон делал все возможное, чтобы не показывать Дэмиану, что и ему валентинки перепали, но Дэмиан уже заметил чужой почерк и собирался вычислить, кто это такой дерзкий. Какие-то бесстрашные ученики и ему парочку послали с утренней почтой, Дэмиан их даже не открывал, сразу сжег за Слизеринским столом на глазах у всех, чтобы люди уже поняли намек. Он не сжег только те, что ему прислали выпускники, но их сов он знал и даже ожидал. На открытку Рою он не собирался отвечать, потому что та была слишком странной, да еще и про Джейд, а вот Касс он сразу две отправил в ответ, потому что Касс того заслуживала. Единственной причиной не уничтожать всех учеников взглядом был Колин, который снова приготовил всем друзьям маффины с рисунками из глазури. Дэмиану достался портрет его лиса-Патронуса, так что, пожалуй, день проходил не так и плохо.

***

Середина марта выдалась неожиданно дождливой, и многие ученики жаловались на то, что они устали от противной шотландской погоды, постоянно накладывали на себя водоотталкивающие заклинания, носили мантии с капюшоном, печально смотрели в окна в ожидании солнечных весенних деньков. Дэмиан не был против такой погоды. Да, тренировки по квиддичу были не очень приятными, а уроки по уходу за магическими существами проходили в классе, а не снаружи, да и совы с письмами прилетали особенно хмурые в такую погоду. Дэмиан привычно отвечал на письма друзей, но ждал только письма от Тима насчет эссенции антивремени, но пока работа с розой тысячи ураганов была сложной, долгой и кропотливой. Так что снова приходилось ждать, что опять переросло в парочку магических выбросов. Зато был один большой плюс: никто из его неугомонных друзей не ныл о том, что не хочет зубрить уроки, а хочет нежиться на солнышке на свежем воздухе. Так что можно было смело всех запирать в библиотеке и пытать домашкой, чтобы они хорошо сдали экзамены. Одного только Кайла не нужно было загонять силой, потому что его ждали финальные экзамены в этом году, и он понимал важность учебы — и помогал затащить к ним Мапс, которая предпочитала не эссе писать, а исследовать коридоры. Сегодня в библиотеке были только они с Колином, потому что остальные запросили небольшой отдых после утренней тренировки в Выручай-комнате, и Дэмиан садистом не был, так что разрешил им хоть один вечер провести не с учебниками в обнимку. Джон обычно пошел бы все равно, но он сегодня помогал Дику с какими-то его Гриффиндорскими делами. Дэмиан искренне надеялся, что это действительно касается учебы, а то Дик мог просто его позвать поболтать в надежде спасти от тирании Дэмиана. Колин делал аккуратные записи в своей тетради и иногда вертел в руках свой гадальный шар. Дэмиан не знал, что он там видел, но сам он работал над дополнительным заданием по рунам. — А ты не мог бы мне немного помочь с прорицаниями? Дэмиан обмакнул перо в чернильницу и изогнул бровь: — А у тебя мало желающих? — А тебе так жалко? Дэмиан долго смотрел на Колина, ожидая, что тот вернется к своему разглядыванию бликов на хрустальном шаре, что блекло посверкивал в желтом свете свечей. Пуффендуец продолжал спокойно улыбаться своей знающей улыбкой, как бы говоря, что им обоим и так уже известен исход этого разговора. Так что в итоге Дэмиан тяжело вздохнул и отложил свои учебные принадлежности. — Так что мне нужно сделать? — Забыть о своем скептицизме, — Колин тут же достал колоду. — И задать мысленно вопрос. — Ты мне будешь карточные фокусы показывать? — Я тебе все ответы дам. Дэмиан снова вздохнул и подумал над вопросом. Их было слишком много, на самом деле, потому что все еще было непонятно, смогут ли они изменить будущее так, чтобы прошлое Барта не стало настоящим — как бы дико это ни звучало. Так что у Дэмиана был один пространный вопрос: что вообще его ждет на этом пути? С этими мыслями он кивнул, показывая Колину, что он готов. Колин кивнул в ответ и начал раскладывать карты перед ним на столе. Перевернул несколько. В свете свечей и шуршанием страниц через несколько столиков от них это создавало действительно мистическую атмосферу — если бы еще карты были обычные, а не с котами на них. — Я уже даже знаю, какой вопрос ты задал, — Колин поднял одну карту вверх, показывая Дэмиану пухлого кота в капюшоне. — Это маг, первая по номеру карта таро: любой путь начинается с самоосознания и самоопределения. Предполагает отчетливое видение себя и уверенность в своих силах. — Начинаем даже не со смерти, надо же. — Хэй, так только наша преподша делает, все мои предсказания утонченные и реальные. Дэмиан усмехнулся и покачал головой. Ну конечно же. Только недавно он какому-то семикурснику ужасную судьбу предсказал, что сильно оживило разговоры за завтраком. Колин тем временем поднял еще одну карту: — Отшельник. Диоген с фонарем — образ потребности в свете для достижения цели. Единственное, чего он хочет — обрести истину, — еще одна карта: — Солнце — это символ духовного возрождения, путь к которому открыт для всех. Становление новой духовной личности. Все вместе значит, что ты открываешь новые горизонты своей личности, однако процесс потребует много сил и времени, ты можешь столкнуться с сомнениями и неуверенностью. Дэмиан взял эти карты и покрутил в руках, разглядывая курсивные надписи на них: маг, отшельник, солнце. Бессмыслица. — Без обид, но ты мне мог то же самое и без карт сказать. Колин сделал себе пометки в тетради, забрал у него карты и заново все перемешал: — Раз ты недоволен результатом, предлагаю гарантию. Давай еще вопрос. — Серьезно? — Не сомневайся в моих способностях. — Я не сомневаюсь в тебе, я сомневаюсь в картах. — Вопрос, Дэмиан. Дэмиан уже хотел сказать, что им пора закругляться с этим развлечением и продолжить делать домашнее задание, но потом подумал о матери. О Дэмиане из другой вселенной, каким он бы стал, не забери его отец. Колин понял, что он готов, и снова достал пару карт: — Опять солнце, — Колин кинул на Дэмиана внимательный взгляд, будто читал не столько карты, сколько его самого. — По нему затягиваются самые старые и болезненные раны. Человек осознает и принимает свое прошлое как неотъемлемую часть себя. — Ты уверен, что это прорицания, а не психологический анализ? — У меня высший балл именно по прорицаниям, — Колин поднял еще одну карту, позолоченная рубашка которой блеснула в свете обузданного пламени свечи. — Влюбленные. Человек отказывается от одного образа жизни ради другого. Аркан описывает стадию духовного развития, на которой человек осознает у себя практически противоположные стороны натуры. Карта символизирует союз этих противоположностей внутри нас самих. Дэмиан снова подумал о своей другой версии, который все же не выдал их, а помог добыть камень и даже в каком-то роде проводил. Другой версии, что все еще не совсем потеряна. — Суд — на аркане изображается не суд, а воскресение, то есть момент возрождения и освобождения чего-то, долго бывшего подавленным или скрытым. Карта олицетворяет важный, решительный шаг на пути становления личности, удачное завершение очередного этапа трансформации. Колин этот расклад никак не прокомментировал, просто сделал записи в тетрадь. Дэмиан не выдержал первым: — Ты говоришь про мою другую версию. — Я всего лишь говорю о том, что мне нашептывают звезды, — Колин снова начал тасовать карты. — Еще разок? — А у тебя запас магических сил останется после такого? — У меня кристаллы. — Это меняет дело. Они переглянулись и улыбнулись. Колин чуть изогнул брови, и Дэмиан подумал над очередным вопросом. Теперь же первым на ум пришел отец. И то, как он боялся будущего, которое мог создать Дэмиан, следуя за Тенями. В этот раз, вытянув первую карту, Колин слегка нахмурился и показал Дэмиану карту с котом в большой золотистой короне и жирной надписью внизу: император. — Он консервативен и непреклонен, и воззвать к его сердцу нелегко, при том, что он склонен навязывать свою точку зрения, поучать и контролировать. Может быть, нужно найти компромисс между разными интересами и желаниями членов семьи. Дэмиан подавил в себе желание рассмеяться, а Колин чуть виновато пожал плечами и потянулся за следующей картой. Его рука слегка соскользнула, и карта смерти показалась из колоды. Однако Колин достал другую: — Башня представляет разрушение старых систем и установленных порядков для создания нового начала. В контексте борьбы с внутренними демонами она указывает на необходимость разрушить негативные убеждения и привычки, чтобы начать процесс исцеления. Но Башня это всегда резко и тяжело, больно, страшно, если рвать — так с кровью. Дэмиан снова уронил взгляд на лежащую перед ним смерть, но Колин потянулся за следующей картой: — Мир — это достижение цели. Это невероятно сильная карта, которая сглаживает абсолютно любую негативную карту расклада. Это — последний старший аркан, он замыкается с шутом, то есть тут идет вознаграждение за путь — ведь это его конец и должна быть награда. Все проблемы решаются, паззл складывается. Дэмиан никак не стал комментировать данный расклад, словно боялся сглазить. Колин так же молча собрал свои карты и сделал пару записей в тетрадь: — Надеюсь, звучит достаточно драматично, — через какое-то время сказал он. — С тебя обнимашки и помощь с эссе по рунам. Дэмиан подпер подбородок рукой: — А вы, прорицатели, всегда цену в конце называете? — Это бизнес, ничего не поделаешь. Дэмиан усмехнулся и подвинул к себе тетрадь Колина по рунам.

***

Дэмиан гордился своим факультетом, и потому зеленый цвет всегда был в его одежде. Чего там точно не было, так это сочетания красного и золотого, однако Колтон заявил, что иногда нужно жертвовать собственной гордостью ради отношений, и нацепил на него гриффиндорский шарф. Так что всю дорогу от школы до поля Дэмиан слушал хихиканье Колина, который, вообще-то, и сам в таком же шарфе был, но почему-то, когда другие ученики носили не свои цвета, это было чем-то обыденным, а когда Дэмиан это делал, то на него буквально показывали пальцем и пялились — одна девочка чуть не упала с лестницы, увидев на нем цвета Гриффиндора. Эту жизнь однозначно нельзя было назвать справедливой. Обе команды пока находились на поле и разминались перед матчем, однако все трибуны уже были заполнены в ожидании. Дэмиан не мог не засмотреться на то, как Джон подбадривает команду речами в духе Уолли, и все остальные члены команды отвечают ему, полные уверенности. Если бы тут был Дик, наверняка бы сказал, что именно такие моменты называются золотыми — он про них постоянно рассказывал в слезах, наверняка даже сейчас, сидя с другими учителями, вспоминает былые деньки. Дэмиану почему-то казалось, что он тоже будет вспоминать такие моменты. Колин, взяв Дэмиана за руку, повел к команде Гриффиндора, по пути еще кому-то со своего факультета маша рукой и приговаривая о том, что уж если пялишься, можешь подойти, а не стоять буквально столбом на квиддичном поле. Дэмиан мало что действительно услышал, потому что всего год назад, приглашая Джона на весенний бал, он сказал, что Джону идет спортивная форма. И он не ошибался. Вообще ни разу. Колин очень вежливо пожелал команде удачи и направился к трибунам, Дэмиан заставил их пообещать, что они не ударят в грязь лицом, все-таки главные соперники Слизерина, нельзя расслабляться, и пошел за пуффендуйцем. Друзья им уже заняли места, Мапс как раз опасно свесилась с этих трибун, выкрикивая слова поддержки обоим факультетам, и только Кайл удерживал ее от полета вниз. Когда они уже подошли к ступеням, Дэмиан заметил небольшое столпотворение девчонок, что окружили команду и теперь активно желают им удачи и показывают плакатики, которые сами сделали. Весьма жалкие, надо сказать, Дэмиан так в два года рисовал. Однако одна девочка особенно долго висла у Джона на руке, и если еще толпу фанаток Дэмиан мог понять на матче у Уолли, то вот в школьных рамках таких фанатов явно не сам спорт интересовал, так что пришлось резко развернуться и пойти прояснить ситуацию. Девочка, надо отдать ей должное, намек поняла и отошла подальше, однако положительный результат надо закреплять, так что Дэмиан притянул Джона к себе за плащ для поцелуя. Сам Джон вцепился в его шарф, и теперь этот кусок ткани неблагородного цвета не казался Дэмиану таким уж ужасным. И Джон явно успел забыть о том, что они находятся под прицелом сотен пар глаз, потому что отвечал на поцелуй уж слишком рьяно. Дэмиану пришлось найти в себе остатки самоконтроля, чтобы отстраниться, но Мерлин, если бы они сейчас были не на поле, все могло закончиться совсем иначе. — Хорошей игры, — чуть более хрипло, чем предполагал, сказал Дэмиан, поправляя свой шарф. — Я ночью еще зайду. Джон проследил за его движениями, откровенно фиксируясь на шарфе, а потом кивнул с энтузиазмом, будучи краснее чем своя форма. Команда Гриффиндора с поддержкой тоже покивала, видимо, не решаясь вслух сказать хоть что-то, однако полностью поддерживая своего капитана. На фанатов и смотреть не стоило, так что Дэмиан просто направился наконец к лестнице, где его все еще ждал Колин. — Ночью зайдешь, значит? — спросил он с хитрой улыбочкой, неспешно поднимаясь наверх. — Для успокоения. Советую методику. — Я ничего не хочу знать. Дэмиан бросил взгляд на красные перчатки Колина, которые, видимо, комплектом шли к шарфу и шапке, а еще явно ему не принадлежали. — Или ты боишься, что тогда в спальне Гриффиндора очень резко поднимется процент населения? Колин на эти слова чуть не упал с лестницы, Дэмиан удержал его в последний момент, не скрывая довольной усмешки. — Я от Дика столько грязных инсинуаций не слышу, сколько от тебя. От Дика! — Мне кажется, это о многом говорит. Колин покачал головой и на всякий случай не выпускал Дэмиана, видимо, ожидая от него еще подобных реплик, которые потенциально могут заставить его покатиться вниз по лестнице: — Кто ты и куда дел моего угрюмого Дэмиана, который скорее напишет сотню эссе по истории вместо разговоров об отношениях? Дэмиан только усмехнулся в ответ.

***

Как и всегда, стоило весеннему балу замаячить на горизонте, все ученики, по возрасту подходящие для этого публичного унижения, тут же забыли обо всем на свете. Дэмиан с трудом заставлял друзей заниматься в библиотеке и Выручай-комнате, стоило на секунду отвернуться, и все беседы уже были о том, кто что наденет. В гостиной Слизерина было не лучше, потому что Сириус вместо того, чтобы просто пригласить Джейн, интересовался сплетнями обо всех чужих партнерах, а потом с энтузиазмом пересказывал Дэмиану, будто его такое вообще интересовало. Как раз когда на уроке заклинаний Дэмиан, будучи прилежным учеником, оттачивал безмолвное Агуаменти, доводя его до совершенства, со стороны так и слышались шепотки, потому что кто-то за завтраком кого-то пригласил. Дэмиан приложил все силы, чтобы не направить струю воды в этих болтушек, но проблема в том, что его личные болтушки были не лучше, потому что Джейн и Олив, вместо того, чтобы практиковаться, обсуждали бальные перчатки. Дэмиан искренне не понимал, как можно было пренебрегать уроками заклинаний, они же были чуть ли не самыми интересными в этом году благодаря тому, что они стали больше работать именно над безмолвным способом создания заклинаний. Но нет, какой-то бал был намного важнее. Профессор начислил Дэмиану дополнительные баллы за отличное умение пользоваться Агуаменти. Потом он, правда, объявил на весь класс, что вода — отличная стихия для заклинаний, и кто знает, как она пригодится на весеннем балу, потому что вот капель, например, отлично вписывалась в тему этого года — «первые вестники весны». После этого энтузиазма у учеников поприбавилось, однако и разговоров о костюмах стало еще больше. Мапс вот во всеуслышание заявила, что хочет себе костюм ласточки, с крыльями, клювом и прочем, а не просто платье в весенних цветах. В такие моменты даже власть старост не помогала, потому что Дэмиан бы с радостью вычел по сотне баллов с каждого факультета за такие разговоры во время уроков. После очередного сотворения заклинания к нему подошел Джон, который до этого весьма успешно практиковался неподалеку и тоже получил баллы от профессора: — Интересно, есть ли какое-то заклинание, которое поможет нам подлить огневиски в пунш? — Точно нет, — Дэмиан поморщился. — Просто дай уже умереть этой традиции. — Но мы так ни разу не делали, было бы здорово попробовать. Или ты просто боишься, что Гриффиндор победит? — Джон глупо поиграл бровями. — С твоей любовью к честности ты во всеуслышанье заявишь, что вот в этой чаше алкоголь, чтобы никто из учеников ничего плохого не выпил. — Боишься, значит. Немудрено, Гриффиндор столько раз побеждал. Дэмиан мгновенно опустил палочку, переставая практиковаться: — Ты что-то не так услышал. Друзья наших родителей много раз говорили о том, что именно Слизерину в этой дурацкой игре не было равных. — Значит, все-таки подливаем огневиски на спор? — Джон выглядел чересчур довольным собой. — Сообщаем об этом всем факультетам? Дэмиан покачал головой: — Только один год. Слизерин побеждает, и эта традиция умирает навсегда. Или же я сам зарою ее так глубоко, что достану до самого Ада. Джон неожиданно растерял свой настрой: — Вот, кстати, про год, который один… и про традиции… то есть, мы всего раз, но как бы технически два, и вот тут у нас еще два впереди, и вроде как, ну, традиция… — Джон, — Дэмиан закатил глаза. — Мы вместе. Это автоматически значит, что мы идем вместе на бал. — Да, ладно, хорошо, — Джон неловко усмехнулся, и создал дракона из ближайшей чернильницы, видимо, чтобы успокоить нервы. Будучи в комитете по вине Дика, Джон всеми силами пытался сделать тему этого года связанной с драконами, но никто особо не оценил, поэтому теперь Мапс будет в костюме птицы. Иногда есть вещи, в которых невозможно победить. — Но вообще, я не знаю, всегда ли такие вещи автоматические. — А у тебя были другие варианты? — Точно нет! Но тогда мне нужно знать, что еще является автоматическим в отношениях, — Дэмиан взял Джона за руку, и тот тут же активно закивал. — Да, ладно, исчерпывающая информация. Пожалуй, если Дэмиану когда-нибудь нужно будет уничтожить параллельную вселенную или парочку ради Джона, он с готовностью это сделает.

***

Мудрый человек сказал бы, что весенний бал — прибыльное время, когда можно кучу всякой пурги впарить наивным клиентам. Зелье для удлинения ресниц, зелье для привлекающего аромата — столько возможностей, только подставляй кошелек. Однако мудрость Колтона явно покинула, потому что он чувствовал одно лишь раздражение от этих разговоров. А их было много, потому что даже Дэмиан, который был для Колтона лучшим товарищем в такие времена, хоть и морщился при обсуждении одежды, стоило Джону узнать его мнение по поводу каких-нибудь запонок или еще какой ерунды, тут же уже как будто сам пел дифирамбы весеннему балу. Иногда можно было рассчитывать и на Мапс, она хоть и поддерживала своего брата и лучшую подругу, все-таки сама фанаткой балов не была, но теперь все ее мысли были заняты костюмом ласточки, который она хочет еще и на Фасоль напялить, чтобы у них были парные костюмы, когда они будут петь в хоре на балу. Так что лихорадка коснулась всех и каждого. Еще был Колин, который абсолютно спокойно относился ко всему. Квиддичный матч, который у Колтона в печенках сидит? Зато после него, пока остальные будут праздновать, можно прогуляться по красотам Хогвартса только вдвоем, вдали от толпы. День Всех Влюбленных, о котором нельзя думать без рвотных позывов? Какая разница, как другие празднуют, вот тебе кексик с морскими свинками на нем. Однако в их обычный спокойный ритм вмешался Джон, который паниковал из-за того, что не знает, что надеть, как ему представить весну своим нарядом, а вдруг он забудет шаги в танце, а вдруг его во время бала накажут за огневиски — комок паники, а не человек, который прошел через несколько психологических травм и стал сильнее благодаря им. Так что добрую часть времени они торчали в спальне Гриффиндора шестого курса, проходились по гардеробу Джона, репетировали танцы, находили весенний символизм. Колтон даже всего раз пошутил о том, что Джону перед балом не стоит расчесываться, тогда будет отсылка на то, что птицы по весне гнезда вьют, однако Джон не оценил. В какой-то момент даже Дэмиан спросил у него, в порядке ли все, и Колтон бы с радостью вручил ему Джона, лишь бы тот избавил его от него, потому что буквально все свободное время Колина посвящалось Джону, но Колин заявил, что у них все в порядке, просто небольшая суета перед балом. А суета была громоздкой, потому что, видите ли, это их первый бал, когда они в отношениях, так что все должно было быть идеально. Так что можно было смело сказать, что в том, что приготовление зелья для выпрямления волос пошло не по плану, виноват Джон, потому что обычно Колтон неплохо справлялся с такими простеньки зельями, однако тут он поспешил с добавлением гибискуса, и зелье сильно ошпарило ему руку, из-за чего пришлось тащиться в Больничное крыло с глубоким ожогом. И пусть только попробует хоть кто-то сказать, что это не вина Джона. Проводить ночь в Больничном крыле было еще и очень скучно, потому что в преддверии бала никто не вытворял опасных трюков на метлах и даже со ступеньками все осторожничали, так что тут был только Колтон и спящая девочка, которая иногда только тяжело вздыхала во сне из-за болезненного костероста, потому что упала с парты, когда пыталась эпично пригласить однокурсника на бал. Это было еще одним доказательством того, что бал — опасная вещь, которую стоило запретить. Колтон, правда, забыл все свои недовольства, когда к нему под покровом ночи прошмыгнул Колин. — Ты в порядке? Колтон уже даже Джону был готов все его грехи отпустить. — Небольшой ожог, ничего страшного. Видимо, все зелья мне лучше оставить тебе, — Колтон подвинулся на койке, освобождая место. — Останешься ненадолго? — До утра, — Колин мгновенно оказался рядом, устраивая голову у него на груди и осторожно притягивая к себе его больную руку. — Сейчас после охладительной мази нет смысла чем-то еще мазать, но утром я тебе дам экстракт Колючки, чтобы быстрее заживало. Волосы Колина приятно щекотали шею, от него привычно пахло мелиссой, а еще его очень хотелось поцеловать в висок, потому что это ощущалось очень правильно. Вместо этого он попытался притянуть Колина к себе поближе, но тот мгновенно присек его попытку, удерживая его больную руку. — Осторожнее, больно же будет, если заденешь, — и сам лег поближе, все еще рассматривая его руку и нежно проводя пальцами по коже над ожогом. — Можно еще у Айви пару трав взять, чтобы наверняка. Колтон был готов себя и ядовитым плющом себя помазать, если Колину так будет спокойнее.

***

Профессор Айсли, видимо, тоже не была фанаткой бала, потому что, пока ученики на уроке травологии гадали, какие интересные цветы они сегодня будут изучать, а вдруг будет что-то, что можно называть вестником весны и придумать себе наряд на его основе, профессор представила шестикурсникам узловатые пни, которые на звание весенних цветов как-то не тянули. — Итак, сегодня мы будем изучать этих красавчиков. Они довольно опасны, так что советую выбросить все посторонние мысли и сконцентрироваться на том, чтобы не потерять конечности, — профессор обворожительно улыбнулась, и Колтон и сам не смог не улыбнуться в ответ, потому что да, она точно не была как профессор Грейсон, что с обычным своим энтузиазмом расклеивал повсюду плакаты и гирлянды в предвкушении бала. — Кто мне скажет, что это такое? Рука Колина предсказуемо первой взметнулась вверх: — Цапень, растение из семейства бешеных огурцов. Он красив так же, как и опасен. Откуда-то сзади послышалось: «Но это же просто пень». Из-за этих слов под потолком громко зашелестел плющ, а профессор протянула руку к одному такому кособокому пенечку: — А кто мне скажет, чем же опасен цапень? Тут уже у многих появились догадки, так что несколько рук поднялось, однако первым опять был Колин, с которым во время уроков травологии и соревноваться не стоило: — При попытке дотронуться до него он мгновенно выращивает сильные гибкие побеги, которые норовят избить и исцарапать обидчика, а если получится — то и задушить. — Как всегда прекрасный ответ, пять баллов Пуффендую, — профессор провела рукой по пню, из которого показались побеги. И они не спешили напасть на Айсли, только обвили ее руку, будто здоровались рукопожатием. — Сегодня мы с вами будем добывать сок цапня, который вам позднее на этой неделе пригодится на зельеварении. Кто скажет, какая именно часть цапня нам понадобится для этого? В этот раз Колин и сам потянулся к цапню, чьи побеги и его не тронули, потому что он вместе с профессором выращивал эти пни с самого семечка, и у растений, видимо, все-таки было чувство благодарности. Однако руку он в этот раз не тянул, занятый игрой с побегами цапня, а Колтон решил из вредности опередить Уэйна, который как раз тоже собирался ответить. — Нам понадобятся плоды цапня. Они зеленые и крупные, так что пропустить сложно. — Все верно, мистер Ривьера, пять баллов Гриффиндору. Так что сегодня вы должны разбиться по парам, взять фиалы для сока и осторожно добыть сок. В это время года цапни уже дают семена, которые напоминают червей, так что, увидев их, не разводите панику, вы им тоже не сильно нравитесь. Помните про технику безопасности и не забудьте к следующему уроку сдать эссе по цапням. Можете начинать. Колтон взял несколько фиалов и вернулся к Колину, который все еще рассказывал пеньку, какой тот замечательный и красивый. Неподалеку группа студентов буквально боролась за свои жизни в драке с отростками, что цеплялись за руки, палочки, одежду. Еще дальше Дэмиан и Джон спорили из-за того, кто из них больше похож на пень. А еще дальше Мапс старалась успокоить Олив, чтобы та случайно не сожгла цапень. Профессор Айсли ходила между грядками и помогала студентам, когда цапни добирались до шеи. — Уроки с опасными растениями мои любимые, — Колтон осторожно собрал один плод, и цапень ему просто позволил это сделать, потому что и Колтон помогал выращивать эти симпатичные коряги. — Было бы лучше, если бы темой бала именно они были. Колин так же осторожно забрал плод и начал выжимать его в филиал, пока неподалеку кто-то опять кричал: — С такими идеями тебе прямой дорогой в комитет. Когда в очередной раз послышались крики, а профессор сняла баллы за неразумные заклинания против растений, уже Дэмиан наорал на кучку учеников и сказал пользоваться Иммобилусом — и не забывать пользоваться головой тоже. — Говорят, на прошлом таком собрании комитета Джон час толкал речь о том, что нужно выбрать темой драконов. — Ты мог бы еще дольше отстаивать тему опасных растений, — Колин потянулся за очередным плодом, не забывая поглаживать пень. — И так странно, что ты вообще говоришь о бале. — Ну, жаловаться на бал и говорить о нем — две разные вещи, и я делаю первую, — Колтон закупорил первый фиал. — Хотя ты наверняка уже устал о любых разговорах о нем. — Вовсе нет, — поймав на себе внимательный взгляд, Колин усмехнулся. — Понимаю, о чем ты, но мне даже нравится эта суета. И для Джона это важно, так что конечно же я ему со всем помогу. Кроме огневиски, разумеется. Колтон неловко прочистил горло: — А ты не думал о своих планах на весенний бал? Колин от неожиданного вопроса даже склянку выронил, однако цапень успел ее поймать. Пуффендуец нахмурился и покачал головой: — Я бы при всем большом желании не назвал бы это планами. — Мы могли бы… — Колтон забрал фиал у цапня, поглаживая за хорошую работу. — Пойти вместе, например? Без всех вот этих танцев и парных нарядов или что там еще донимает умы учеников сейчас. Колин еще больше нахмурился, и Колтон бы предпочел, чтобы цапень его задушил. — Прям совсем без танцев? — Тебе бы хотелось? — А тебе? Профессор Айсли тактично ходила возле других учеников и от них подальше, однако Колтон спиной мог почувствовать ее взгляд. — Мне бы хотелось потанцевать с тобой, — сказал Колин. — Если ты все-таки не считаешь это чем-то противным. — С тобой точно нет, — Колтон снова прочистил горло. Колин улыбнулся: — Тогда договорились.

***

Несмотря на всю предбальную суету, Дэмиан все еще был самым адекватным, а потому мотивировал всех не только в Хогсмид ходить в выходные, но и в Выручай-комнату, чтобы тренировать заклинания. И обычно Колтон вполне нейтрально относился к подобному, потому что да, полезно, но тирания Дэмиана иногда была слишком. Однако было одно заклинание, которое у него никак не получалось сотворить — Патронус. Конечно, он тренировал его в свободное время, а не при всех, потому что счастливые воспоминания, вообще-то, очень личная вещь. Тем более, он ужасно устал от собаки Джона, у него точно должен получиться кто-то, кто сможет защитить его от летающего Патронуса и трансфигурированных драконов, что парили хвостиком за старостой. Когда и Колин прознал о его досуге, то, конечно, предложил свою помощь, корректируя стойку и движение палочкой. Вот с воспоминаниями было уже куда сложнее. — Не знаю, поможет ли тебе это, но я точно знаю, что Дэмиану и Тиму пришлось самые постыдные выбирать, и тогда это сработало. Они прислонялись к периллам Астрономической башни, пока красная панда Колина порхала сверху, оставляя в воздухе премилые следы лап. Небо над ними из-за заходящего солнца было почти бордовым, и ярко-голубой Патронус на контрасте смотрелся как звезды в ночном небе. — Ты хочешь сказать, мне каждый раз нужно думать в этом русле? — Колин покивал, и Колтон повертел в руке палочку. — Патронус спасет меня от других волшебников, но кто тогда спасет меня от самого себя? Колин усмехнулся: — Мне всегда помогают мысли о Хогвартсе. Не только о каких-то конкретных моментах, хотя и о них тоже, но именно о самом месте, — для большей выразительности он расставил руки в стороны, позволяя прохладному весеннему ветру играть с подолом своей желтой мантии. В свете закатного солнца он был весь словно из золота. Колтон подавил желание прикоснуться к его волосам. — Тут же так красиво, нужно просто впитать в себя эту красоту. Колтон подумал, что что-то в этом есть — впитать в себя все. Каждый момент, от первого и до настоящего. Так что он попытался забыть о существовании стыда и просто доверился своим чувствам, как бы страшно это ни было. Тогда, стоило ему взмахнуть палочкой, из нее вылетели синие искры, принимая очертания животного. Сначала Колтон даже не был уверен, что ему не кажется, но нет, перед ним и правда был его Патронус. Енот. Разные оттенки синего на хвосте говорили о том, что это именно он. Енот же, будто радуясь своему появлению на свет, промчался над ними, виляя хвостом и догоняя панду Колина. Колин, на мгновение тоже засмотревшись на двух Патронусов, крепко обнял его, поздравляя. Отстранившись, он все еще сверкал улыбкой: — Мало того, что у тебя так быстро получился Патронус, так он еще и такой хорошенький! Так о чем ты думал, создавая его? — поняв, что именно спросил, Колин тут же засмущался. — Извини, можешь не отвечать, я просто на эмоциях, понимаю, что такое вообще не нельзя спрашивать и… — О тебе, — перебил его Колтон, понимая, что потом уже может не осмелиться. Патронус Колина мгновенно исчез, оставляя после себя лишь пару голубоватых искр, как звезды по утру. Почему-то Колин выглядел расстроенным, и Колтон уже не был уверен в том, что момент подходящий. — Несмешная шутка. Оххх. Наверное, ему стоило раньше понять, что у всех их сомнений одни корни. Что Колин наверняка тоже всегда думал, что не станет чьим-то выбором. Они были похожи еще больше, чем он изначально думал. Так что он подошел поближе, и Колин даже не сделал шаг назад — никогда не делал, на самом деле. Сейчас ему нужно собрать всю свою смелость, чтобы потом не жалеть об упущенном. — Я перебирал много воспоминаний, но самые счастливые оказались именно с тобой. Ты… очень милый. И ты мне нравишься. Ну какой придурок. Почему именно сейчас его подвела его разговорчивость? Обычно он без труда заговаривал людям зубы, но именно сейчас весь его словарный запас испарился. Очень милый. Ага. Будто это хоть отдаленно похоже на то, что он на самом деле думает. Когда Колин смеется на его шутками, пряча улыбку у него на плече. Когда тискает свинок, говоря с ними ласковым голосом. Когда терпеливо помогает ему с домашкой, сидя близко-близко. Когда держит за руку и ведет — все равно куда, Колтон все равно отправится следом. Когда без слов понимает и обволакивает теплом и ароматом трав. Когда действительно видит его. Колин очень долго смотрел ему в глаза, будто все еще не верил до конца. Потом кивнул. И затем еще пару раз, только очень нервно. В этот раз Колтон его обнял, пока его Патронус-енот нарезал круги над ними, осыпая серебристыми искрами. Стоило Колину отстраниться, он, казалось, вернул себе самообладание: — Ты мне тоже нравишься. И ты тоже очень милый. Колтон не смог сдержать широкой улыбки, чувствуя себя как идиот — но счастливый идиот: — Видимо, на балу мы тоже будем как одна из тех парочек, на которую нельзя взглянуть без отвращения. — Пожалуй, у нас есть все шансы выиграть в этом соревновании, — Патронус-панда снова появилась над ними, и Колтон был уверен, что на таком воспоминании мог бы еще десять енотов создать.