Псих

      Перед глазами все расплывалось, и рядом слышался какой-то тихий гул. Медленно моргая, Морти все-таки смог сфокусировать зрение. Почему-то очень болела одна рука. И неудивительно — в вену на сгибе локтя оказалась воткнута иголка со шлангом, ведущим к жутковатого вида аппарату с лампочками, занявшему, наверное, полкомнаты, не меньше. Его комнаты, не больничной палаты. Что случилось? Услышав за стеной шаги, Морти встрепенулся, попытавшись сесть, но внезапная слабость заставила его упасть обратно на подушку. — О, ты уже очнулся, — подойдя к аппарату, Рик подкрутил какие-то рычажки и нажал на несколько кнопок. — Ты как, нормально? — Д-да… Конечно, ничего нормального тут не было, ведь Морти ничего не помнил и не понимал. — С-слушай, я тут взял у тебя анализ крови, и… — мужчина развел руками. — К сожалению, нам придется вывести сок Цветка Тысячи Божеств из твоего организма, ведь, вступая в реакцию с кровяными тельцами, он становится… — кашель. — Нестабильным. Его и так в тебе слишком много, а со временем он грозил бы нанести непоправимый вред твоему здоровью… Поэтому мне придется проводить тебе гемодиализ. — Д-диализ?.. — Да, — Рик похлопал ладонью по блестящему боку аппарата. — Очищение крови. Чувствуй парень себя чуть получше, его эта новость точно бы обрадовала. У него не было ни малейшего желания носить в себе этот чертов сок, из-за которого случилось столько бед. — Ты большой молодец. Рука, коснувшаяся его волос, была такой горячей. — Ты спас нас обоих, Морти, — улыбнулся ему Рик, и что-то внутри затрепыхалось, это было очень щекотно… — Но пользоваться дальше этой силой я тебе позволить не могу. Слишком опасно. Можно сказать даже, бомба замедленного действия… Не больно-то и хотелось! Морти бросало то в жар, то в холод. Так много мыслей и вопросов было в голове, все в его сознании путалось, а мир виднелся будто через дымку… — Рик. — Что? Отвернувшись, он закусил нижнюю губу, чувствуя, что краснеет. — Ничего…

***

      Следующие дни проходили для Морти, как в полусне. Он то лежал на диализе, то отдыхал от диализа, то отпихивался от Рика, который, запариваясь у себя на кухне с какой-то особой диетической едой, потом вился вокруг него, будто вокруг капризного ребенка, и разве что с ложечки не кормил… Собственная слабость раздражала. Морти даже не мог толком сходить покурить. Рик разрешал всего три сигареты в день, и то с большим трудом. Он сильно подозревал, что это никак не связано с откачкой сока, но, скрипя зубами, подчинялся.       Дни, похожие один на другой как две капли, проходили незаметно. Пару раз приходил тот, еще один нериковый Рик со стрижкой под горшок и приносил фруктов. Жаль, что не курево. До чего же это тяжело — быть хорошим парнем! Если рак легких для него был перспективой весьма отдаленной, то кариес из-за постоянного потребления леденцов и чупа-чупсов, которые таскал ему дед и которые якобы должны были заменить сигареты — вполне себе близкой. Обычно недостаток никотина быстро превращал Морти в маленького злобного монстра, плюющегося ядом, но теперь он почему-то старался держать лицо. Наверное, потому что не хотел слушать занудные лекции Рика на тему здорового образа жизни — или?.. — Куда пошел, папаша? Этот вопрос он часто задавал, стоило только игле покинуть его несчастную, измученную вену. После этого Морти становилось совсем хреново. Он вроде бы лежал несколько часов и все, но ощущение было такое, будто его кто-то долго и со вкусом пинал ногами… А еще становилось очень холодно. — Останься, — хрипел он и показывал на место рядом с собой. И Рик ложился. И обнимал его. По-родственному. Иногда мальчику даже удавалось задремать, и во сне он почему-то всегда что-то ремонтировал, и почему-то его было двое, и когда он просыпался, в носу стоял запах краски, а в ушах — стук молотков… Но чаще его одолевали мысли, и их было столько, что иногда так и одолевала гаденькая мыслишка, как советовал Рик, записаться к психотерапевту. Хотя, наверняка в его голове заблудился бы даже мозгоправ! Он хотел поговорить с Санчезом о путешествии по сознанию, но, к сожалению, спросил только: — Ты держишь обещание? Рик только засмеялся в ответ: — Конечно, держу, разве что-то изменилось? Но что-то изменилось определенно. Чертов Морти из глубин подсознания, подкинул такую задачку! Запрыгнул на Рика, словно мартовская кошка, чтоб его… Конечно, это было не по-настоящему, да только юноша почти все отлично помнил. И это заставляло его чувствовать себя крайне неловко. Они с Риком вели себя, как обычно, за исключением того, что где-то там, в самых недрах его черепной коробки, они переспали. И гребаный старикан так легко поддался на (не) его приставания, вот ведь тряпка! Еще и сказал, что считает Морти миленьким… Тьфу!       Курить хотелось, как никогда еще в жизни. Но выбираться из одеяла — и из объятий Рика — не было никаких сил. Все было не по-настоящему. Точно. Пожалуй, так даже легче. Можно жить обычной жизнью. Особенно, когда с гемодиализом будет покончено. Будут вместе страдать фигней, ходить в приключения, и все такое прочее, как самые нормальные на свете Рик и Морти, которые вместе на веки вечные и на сто лет, но чисто как родственники… С этими мыслями Морти и заснул. Комната была погружена во тьму. Не хотелось шевелиться, не хотелось делать ничего… Но что это? Вырванный из забвенья, на грани между сном и реальностью, парень почувствовал что-то странное. То, чего не должно было быть. Еле сдержав рвущийся наружу стон, он зажмурился, всеми силами пытаясь показать, что все еще спит. Спит и не чувствует нежных поглаживаний по спине и поцелуев в шею…