Быть или не быть?

      Солнечная погода, ни одной тучи на небе. Казалось, сегодня все благоприятствует празднику. Так и было. Не каждый день выдают замуж принцессу. Пусть это и Сторибрук, в котором царила демократия, а Белоснежка давно не имела никакой власти, все отнеслись к свадьбе, как к празднику при дворе.       Белоснежка бегала по городу, перебираясь из банкетного зала, где руководила процессом оформления и порядком подачи блюд, в комнату Эммы, навязывая ей свое «любимое свадебное платье, которой очень подойдет». Эмма морщась смотрела на платье, но, поднимая взгляд на мать, понимала, что этого ей не избежать. Как и свадьбы. Не сказать, что она была не рада…или рада. Она не понимала себя, не знала, что чувствует. В последнее время многое изменилось, после всех приключений хотелось спокойствия, размеренной жизни. Но свадьбы не казалась тем вариантом, который сейчас сделает ее счастливее. Любила ли она Крюка? Да, наверное. Они многое перенесли вместе, она пошла за ним в Ад. Все не просто так. Наверное, любила. И с Генри они поладили, хотя порой казалось, что мальчик хочет что-то иное, но он молчал, а Эмма предпочитала плыть по течению. Она слишком устала, чтобы предпринимать какие-то активные действия. В последнее время Эмма часто ловила себя на мысли, что они с Региной столько времени проводили в компании друг друга, что она казалась ближе Крюка. Порой Свон даже посещали мысли, что чувства к мэру у нее далеко не дружеские. Но, смотря в глаза, полные надежды на будущее, матери и общение Крюка с Генри, женщина гнала подобные мысли от себя прочь. Действительно, Генри нужен был отец, а пират, как ни странно, подошел на эту роль. – Эмма? Примерь платье! – настойчивый голос Белоснежки выдернул Эмму из своих мыслей. – Мам, – поморщилась Эмма. – Почему мы не можем купить мне свое свадебное платье? В Сторибруке и за его пределами магазины еще не перевелись. – Это платье приносит удачу. Мы с твоим отцом смотри сколько пережили и до сих пор вместе. И у вас так будет, если ты его наденешь, – улыбалась женщина. - Ну, мам, неужели ты веришь в эти глупости? – усмехнулась Эмма, взяв платье в руки и рассматривая его. Белоснежка тут же нахмурилась. – Это не глупости. Это правда. Оно передалось мне от моей матери, которая тоже была счастлива в браке. Эмма вздохнула и посмотрела на мать. – Хорошо, я поняла. Я надену это платье, раз тебе это так важно. – Вот и умница, – женщина засияла. – Мы его немного переделаем, сделаем тебе фату. Тебе очень пойдет. – Свадьба уже завтра, когда ты собралась это успеть? – Сегодня, конечно, – усмехнулась Белоснежка. – Я попрошу Голубую Фею, у нее есть немного волшебной пыльцы и опыт в этом деле.       Эмма вздохнула и положила платье обратно на кровать. – Эмма, – мать подошла к дочери, – ты не рада этой свадьбе? – она взяла дочь за руку. – Все нормально, правда. Я все-таки первый раз выхожу замуж, это несколько…непривычно, – улыбнулась она.       Мэри Маргарет погладила дочь по плечу, улыбнулась и побежала обратно, в банкетный зал, потому что вспомнила, что забыла сообщить о том, что нужно две партии горячего. В это время Дэвид тоже не скучал, жена принудила его взять Крюка и пойти выбирать ему костюм. Эмма долго смеялась, представляя, как это выглядит и вообще каково это наряжать пирата в смокинг. Зато у нее было время подумать обо всем одной, потому что все были заняты свадьбой. Казалось, это всему городу нужно больше, чем ей.       Женщина села на край кровати, рассматривая это, отвратительное на ее взгляд, мамино платье. Не было ни радости, ни предвкушения перед, как говорят, «самым важным событием в жизни». Эмма еще недостаточно разобралась в себе и в своих желаниях, чтобы принимать такое решение, но давление родителей, напор Крюка сделали свое дело. Все происходило так стремительно, что Свон даже не успевала реагировать. Казалось, все решено за нее. Осмотрев комнату, Эмма увидела на пороге Регину. – Ты…ты давно здесь стоишь? – она встала с кровати и посмотрела на гостью. – Пару секунд, – она немного прошла вперед. – Тебе не до гостей сегодня, верно? – Что-то типа того, – усмехнулась Эмма. – хочется хоть немного побыть одной в последний день холостяцкой жизни, – Эмма свела все в шутку, считая это наилучшим вариантом. – Ты в этом собираешься завтра идти? – усмехнулась женщина. – У моей бабушки-крестьянки вкус и то был получше…ну, мама так говорила, – фыркнула она. Эмма нахмурилась. – Я знаю, что оно ужасно, можешь не говорить. Мэри Маргарет настояла, у меня не было права выбора. – Что ж, я тоже считаю, что Крюк не достоин большего, чем лицезреть это платье, – Регина тоже поморщилась. – Перестань. Ты по делу…или…? – посмотрела она на Регину, словно ожидала от нее что-то. – По делу, – отрезала королева и протянула Эмме сверток. – Это мой подарок тебе и однорукому алкоголику, хотя, скорее, тебе. – Но свадьба завтра. Или тебя не будет? – Эмма была слегка удивлена и даже разочарована, она хотела бы видеть Регину на своей свадьбе. – У меня много бумажной работы. Послезавтра с меня это спросят. Я не могу подвести людей. Там вопрос не в одной тысяче долларов. – И это не может подождать еще день? – Свон все еще пристально смотрела на гостью. – Я же сказала, что не может, – фыркнула она. – Да и лишний раз лицезреть лицо алкоголика я не желаю. Возьми подарок, да я пойду. Работы, действительно, много, – она еще раз протянула Эмме сверток. На этот раз она взяла. – Очень жаль, – вздохнула Эмма. – Я думаю, это можно пережить, – она натянуто улыбнулась и вышла из помещения.       Эмма была, мягко говоря, удивлена раздражением женщины. Такой она ее не видела со времен Злой Королевы. Неужели она решила вернуться к старому? Но, пока никто не убит, можно было спать спокойно.       Эмма оглядела сверток. Она думала подождать до свадьбы и открыть ее с другими подарками, но любопытство взяло верх, и она развернула подарок. Там были серебряные серьги-гвоздики с рубином, которые по красоте превосходили весь образ, который подобрала Белоснежка и, возможно, это станет тем атрибутом, который сделает ее образ не настолько чудовищно старческим.       Кроме бархатной коробочки с украшением лежал конверт, который Эмма тут же раскрыла. Внутри было письмо от Регины. «Что за глупости? У нее была уникальная возможность нажелать мне всего лично», – усмехнулась Свон про себя, но письмо все же развернула и принялась читать: Дорогая Эмма,       Поздравляю тебя с этим, возможно, самым счастливым днем в твоей жизни. Хотя счастливой ты не выглядишь, но никому не скажешь причин, ведь так? Хотя не нужно быть гением, чтобы догадаться. Может быть, твое самовнушение спасет тебя от саморазрушения в будущем, но пока ему способствует. Знаю, меня ты не послушаешь, поэтому я не стала разговаривать с тобой лично.       Мисс Свон, я искренне желаю вам счастья. Настолько искренне насколько мне позволяет мой эгоизм и…чувства к тебе. Но сейчас не об этом. Я по-прежнему считаю, что он тебя не достоин и продолжу называть его одноруким алкашом. Это самое точное определение твоего суженого.       Да, меня не будет на свадьбе. Я не хочу еще что-то испортить. Точнее настолько хочу, что лучше остаться дома, чтобы ничего не испортить. Генри мне этого не простит…да и ты тоже.       Прошу тебя помнить одно: ты достойна большего.

С любовью, Мэр Миллс

      Эмма отложила письмо в сторону и села на кровати. Она знала, что если Регина, будь то письмо или личный диалог, переходит с неофициального на официальное общение, то она обижена. Или ей больно. Или все вместе. Первым порывом Эммы было поехать к ней и, наконец, поговорить. Она соскочила с кровати, как в дверях появилась Белоснежка. – Эмма, бери платье и пойдем к Голубой, уже вечер, нам нужно все успеть. Я еще хотела показать тебе зал и меню. Ты должна все подтвердить и сказать свое мнение, – она взяла дочь за руку и потащила к выходу. Эмма даже среагировать не успела, как оказалась за рулем желтого жука, а Снежка указывала ей путь.       Весь оставшийся день прошел в суматохе и под руководством матери. Даже времени подумать о случившимся не было. Видимо, выйти за Крюка – все же ее судьба. Вечером, когда Эмма думала лечь спать и заодно в тишине подумать, что делать дальше, в дверях появился Крюк. – Ты готова к завтра, любовь моя? – он в своей манере вскинул бровь, глядя Эмме в глаза. – Крюк, – Эмма серьезно посмотрела на мужчину, – я набегалась со Снежкой и очень устала.       Давай поговорим о завтра завтра. Я хочу спать. – Как скажешь, сладкая, – усмехнулся он и пошел прочь.       Эмма словила себя на мысли, что ее раздражают его повадки, словечки. Это все так пошло и дешево. Хотя, может, это и правда усталость. Ей было выгодно ссылаться на это. Тем более она и правда вымоталась и вместо того, чтобы подумать обо всем, она уснула, едва коснувшись подушки.

***

      Утром Эмма только открыла глаза, как увидела перед собой Белоснежку и Дэвида, которые улыбались во все 32 зуба. – Уже сегодня, дорогая. Просыпайся, пора делать прическу. – Да-да, хорошо, – фыркнула она, пытаясь встать с кровати. На сердце было как-то тяжело, она не хотела эту свадьбу. Но все возлагали на нее большие надежды: родители, Генри, почти весь город. Все ждали этого события, а Эмма как истинный спаситель не могла их подвести. Она ловила себя на мысли, что не помнит, как стала такой. Когда чужое мнение стало так важно? Когда люди, казавшиеся чужими, которых не было рядом 28 лет, стали родителями? И когда Генри полюбил Крюка и полюбил ли? Но Эмма не хотела об этом думать, ей казалось, что так правильно, что это кому-то нужно, что так у нее, наконец, появится настоящая семья.       Свон пошла на поводу у Белоснежки, дала ей сделать себе прическу, макияж, наряжать ее, как куклу. Она просто не сопротивлялась и слегка улыбалась, чтобы не было лишних вопросов. И вот уже пришло время. Они в загсе. Дэвид берет ее под руку и ведет к алтарю. Эмма оглядывает зал. На нее смотрит весь город, тысячи человек. Пришли все, кроме нее. Регина так и не явилась. Она всегда держала слово. Однако ее отсутствие никто и не заметил, кроме Эммы. Эмма хотела бы, чтобы она была рядом сейчас…хотя бы сегодня. Вот уже мисс Свон стоит перед священником и ее спрашивают, согласна ли она стать миссис Джонс. От этих слов ее словно прострелили насквозь. Она осмотрела Крюка, священника, всех присутствующих. Женщина поняла, что нет. Ни ради родителей, ни ради Генри, ни ради кого бы то не было еще. Нет. Она не хочет видеть этого человека рядом, она любит не его. С 18 лет она решила, что никогда не будет ломать свою жизнь ради кого-то. Что изменилось? Ровным счетом ничего. Она не готова к этому. Ни сейчас, никогда. – Ну же, любовь моя, – Крюк, улыбаясь, смотрел на невесту. – Я не могу, – слегка неуверенно, шепотом произнесла Эмма. Крюк сделал вид, что не услышал. – Что? – Я не могу выйти за тебя, – уже громче и увереннее сказала женщина, ловя на себе удивленные взгляды всех присутствующих. – Я не люблю тебя, я не хочу, – она покачала головой и быстрым шагом направилась к выходу, оставляя негодующую толпу позади. Впервые у нее было чувство, что она все сделала правильно.