Селфхарм

Дружеский матч. Карасуно переодевались в раздевалке. Танака с Нишиноей хвалили красоту их менеджера, Даичи с Сугой обсуждали свои организационные вопросы, словом, в раздевалке царили веселые вопли и непринужденная болтовня. — Суга-сан, можно воды? — Конечно. — Тсукишима, сними наушники. Полчаса осталось. —… — Ну вот. Ямагучи, разберешься? — Я думаю, все нормально будет. Эй, Тсукки! — Киоко-сан уже пришла?! — Я видел её в зале, верно, Даичи? — Не переживай. Она успеет. Учитель вызвал её ненадолго. Главное — не налажайте из-за этого. — Д-да! — А что мы?! Это ведь у Хинаты паника чуть что! Шое спокойно улыбнулся, захлопнув шкафчик. Не вышло. Дверца приоткрылась. Чуть дрожащей рукой Хината нервно повторил попытку. — Не переводи стрелки! — воскликнул Даичи. Сугавара ударил Танаку по ребрам. Тот вздрогнул, потер бок, но спорить не рискнул. — Он спокойнее стал! — И правда, который матч подряд. Молодец, — Суга улыбнулся. — Хе-хе! Спасибо! — Хината солнечно улыбнулся, а после добавил. — Мне надо выйти! — Не опоздай на построение! — крикнул Коуши ему в спину. — Интересно, как это можно забыть… *** Школа была сконструирована так же, как и школа Хинаты. Шоё быстро нашел безлюдное место. Руки слегка потряхивало, горло пересыхало. Он знал, что ближе к матчу дворы пустеют, и он мог спокойно совершить задуманное. Знал, но легкая нервозность все равно не уходила. Шоё присел за фонтанчиком. Спереди перед ним были деревья и забор. Слева он видел край школы, так что заприметить кого-то проходящего он мог без труда. Маленький нож выскользнул из кармана олимпийки. Сейчас он перестанет нервничать. Шое глубоко вздохнул. Он задрал футболку. Большая часть царапин с прошлых матчей зажили, только одна глубокая царапина у пупка кажется норовила превратиться в шрам. Да и вообще, царапать живот — не самая лучшая идея. К сожалению, Хината все познает на своих ошибках. «Перестарался». Но тогда был важный матч. Не перестараться бы из-за нервозности. Чертовы дрожащие руки! Три неглубоких пореза на левом боку вполне хватит. А потом уже можно и другие места поискать. Хината зажал край футболки между зубами. Не хватало ещё как в прошлый раз губу до крови закусить и потом весь день отмахиваться от неудобных вопросов. Нож открылся с тихим щелчком. Он казался оглушающим в такой тишине. — Ух. Лезвие неприятно скользнуло. Вообще, Хинате не нравилась никакая боль, кроме мышечной усталости после тренировки. Но на матче от неё никакого толку. Он аккуратно провел кровавую ниточку. Лезвие неумело полоснуло по старой ране. Живот резко сжался, на глазах выступили слезы, он едва успел закусить губу до крика. — Гхы… Вот был бы менее болезненный способ… Но Хината буквально чувствовал, как из него словно из проколотого шарика выдувалась нервозность. И остается только холодная сосредоточенность. Лезвие провело вторую ниточку. — Отвратительно. От неожиданности Шое выронил нож. Он резко обернулся. Слева на него безразлично смотрел Тсукишима. Увлекся. Упс. — Ч-что ты тут делаешь? — И-ищу местечко, чтобы… с мыслями уединиться, — он сложил руки. — А ты тут. — Ага. Ты. С мыслями. Возникла неловкая пауза. Тсукишима осмотрел его с головы до ног и фыркнул. Пусть даже Хината не понимал эмоций Тсукишимы, но он осознавал, что его способ успокаиваться выглядит… странно. — По-послушай Тсу… — Да мне, в общем, плевать, — перебил его Тсукишима. — Главное, не вырубись как-нибудь от недостатка крови на матче. Это будет проблемно. — Всё будет нормально, — кивнул нервно Шое. —  Я знаю, когда остановиться. Ты ведь… не расскажешь? Тсукишима фыркнул. — Больно надо, — и подумав, добавил. — Хотя, признаться, я от тебя такого не ждал. Впрочем, какой счастливый идиот живет без темных секретов? Даже твоя глупость не спасла бы тебя от разочарования в мире. — Нет тут ничего темного! — возразил Шое. — А чего тогда скрываешь? — усмехнулся Тсукишима. — Ну, — Хината стушевался. — Это… Зачем им знать? Тут же нет ничего особенного. Просто я так с волнением справляюсь. И все сами признают — получается. А как — моё дело! Тсукишима ничего не ответил. Даже не фыркнул. Но взгляд, полный чего-то острого, говорил сам за себя. — Я уже сказал — плевать. Но если вырубишься — сам выпутывайся. Он ушел. Нервозность вернулась к Хинате, после неожиданного разоблачения. Он порывисто выдохнул. Ладно, это Тсукишима, ему на все наплевать. Но если Хината так однажды не заметит капитана?..Нужно больше порезов.