Not Strong Enough

      Настоящий искренний смех заполнил тишину уличного парка. Её улыбка. Такая тёплая и обворожительная. Ишшин не раз сравнивал Масаки с солнцем, которое притягивало и согревало всё вокруг, наполняя теплом и любовью его душу. Как давно они вот так, только вдвоём, держась за руку, беззаботно прогуливались на улице? Кажется, с тех пор довольно много воды утекло. Всё свободное время отнимали дети. Их маленькое сокровище. Сначала родился мальчик. Бойкий и активный малыш с цветом волос, сравнимым со спелыми апельсинами. Он унаследовал улыбку своей матери. Ишшин всегда удивлялся, насколько сильно Ичиго был похож на Масаки, когда также жизнерадостно улыбался, как и она. Затем на свет появились сёстры-близняшки. И, кажется, именно тогда, их первенец чуточку повзрослел, стремясь защищать своих маленьких сестрёнок от любых опасностей. Бывший шинигами сильно гордился своим сыном.       Если бы его спросили: «Стоило ли это того, чтобы стать предателем, бросить свою прежнюю жизнь и так кардинально всё изменить?». Ишшин, не раздумывая, с уверенностью ответил бы: «Стоило». Ведь это их личный маленький мирок. Мирок, в котором он по-настоящему счастлив. — У Ичиго появились успехи в карате, правда здорово? — всё та же искренняя улыбка. — Он у нас крепкий парень, — засмущался Шиба, крепче перехватив ладонь жены.       В такие моменты, когда Масаки улыбалась, она была ещё красивее. Куросаки будто бы светилась изнутри. И Ишшин никогда не мог устоять перед её очарованием.       Идиллию нарушил протяжный и скрипучий рёв. Это был пустой, без сомнений. Рядом с ним ощущалась ещё одна реацу, довольно сильная. Вероятнее всего, она и привлекла пустого. Ишшин ещё плохо мог контролировать свои способности, но чужая духовная сила показалась ему знакомой.       Масаки, не теряя времени, направилась в сторону пустого. Ещё одна её необыкновенная особенность, которая нравилась бывшему шинигами: она всегда старалась всем помогать. И если бы ни эта её черта, то они бы никогда не встретились. Не произнеся ни слова, Шиба последовал за женой. Масаки и сама с лёгкостью справиться с пустым, а он будет рядом, ради поддержки.       И вот уже отточенными до мастерства движениями молодая квинси материализовала лук из духовных частиц, выпустив стрелу из своего верного оружия, попав точно в цель. Пустой кричит, истошно извивается от страшной боли. Маска противно трескается. С мерзким рёвом, полным отчаяния, пустой исчезает в тёмном сгустке.       Масаки быстро подбегает к источнику сильной реацу. Что-то внутри Ишшина напряглось. Пустой не был сильным. Если бы мужчина мог пользоваться своей силой, то уничтожил бы его с помощью одного удара мечом, не прибегая к высвобождению занпакто. Молодой шинигами, который сейчас лежал перед ним без сознания, с лёгкостью бы расправился с этим монстром. Даже со своими затупленными способностями Шиба чувствовал мощь, исходящую от этого юноши.       Кровоточащие раны на теле шинигами были нанесены не пустым, скорее мечом. Парень прерывисто дышал, сжимал и разжимал рукоять своего занпакто, не выпуская его из ладони. Ему было больно. Масаки подозвала к себе мужа. Ишшин воспользовался своими навыками в медицине, чтобы остановить кровь и облегчить страдания молодого бойца. Чувство тревоги не покидало его.       Отрывистое дыхание стало спокойным, мерным. Юноша расслабил ладонь, в которой до побелевших костяшек сжимал свой занпакто. Веки зашевелись. Он медленно открыл глаза, чуть зажмурившись от ослепительного яркого солнца. Масаки перестала хмуриться, помогла молодому шинигами принять сидячее положение. Она смотрела на него с искренней добротой. Парень приоткрыл рот. Глаза у него расширились, а брови приподнялись вверх. Ишшин наблюдал за ним с предельной осторожностью. — У тебя очень красивый цвет волос, — улыбнулась квинси, забавно указывая рукой на свои волосы. — У моего старшего сына точно такой же.       Юноша зашевелил губами, пытаясь что-то сказать, но не издал ни единого звука. Он растерянно рассматривал взрослых, быстро бегая глазами по их лицам. — Скорее всего у него шок, — нахмурился мужчина, в глубине души надеясь, что этот шинигами не доставит им лишних проблем и не распознает в Ишшине бывшего капитана десятого отряда. — Как тебя зовут? — поинтересовалась Масаки, не бросая попыток войти в контакт. — Я Масаки, а это мой муж Ишшин, — она указала рукой на Шибу. — Я... — шинигами запнулся, хотел сказать, но посчитал это странным и неправильным.       Женщина с нескрываемым любопытством наблюдала за молодым человеком. Любому стало бы неловко от такого пристального взгляда, но не ему. — Ладно, говорить, как тебя зовут, ты не хочешь, — вздохнул Ишшин. — Может, хотя бы расскажешь, что с тобой случилось?       Проводник душ отвёл взгляд, крепко сжал в руке меч и поднялся на ноги, упираясь весом на верный занпакто. — Эй, я с тобой говорю!       Парень посмотрел на мужчину. Опустил голову, закусив нижнюю губу, будто решался на какой-то поступок. Он снова подарил один из своих недолгих взглядов бывшему капитану. Смотрел он внимательно и изучающе, но в то же время встревоженно и озадаченно. Масаки с беспокойством наблюдала за молодым шинигами.       Рядом возникла ещё одна реацу. Мощная, даже сокрушительная. Она проникала повсюду и, лишая возможности двигаться, придавливала своей силой к земле. Её источник приближался. Едва различимый тёмный силуэт, за которым следовали сгустки чёрного цвета.       Глаза молодого шинигами расширились, зрачки сузились. Руки сжались в кулаки, а сам он скрипнул зубами. Ишшин мог поклясться, что уловил в его глазах отголоски отчаяния и страха. Мужчина только сейчас заметил, они были карие, совсем как у Масаки, совсем как у унаследовавшего этот цвет глаз... — Как тебе мой маленький сюрприз, Ичиго? — прозвучала насмешка.       Он не выдержал, выдернул свой меч из земли и со всей силой нанёс удар, мгновенно оказавшись возле прародителя квинси. Тёмная реацу от Гецуги Теншоу рассеялась в воздухе. Яхве поглотил атаку. — Издеваешься надо мной?! — Куросаки подарил взгляд, полный ненависти и злобы.       «Его Величество» откинул голову назад и посмотрел на Ичиго сверху вниз, показывая своё превосходство над ним. Яхве оскалился, перехватив своей рукой Тенса Зангецу. Занпакто раскрошился в руках своего хозяина. Снова. — Я же обещал, Ичиго, что обязательно найду самое счастливое время в твоей жизни и именно тогда уничтожу тебя, — он наслаждался этим моментом.       Чёрные сгустки, окружавшие Яхве, стали обволакивать Куросаки, поглощая его. Духовные частицы просачивались в кровеносные сосуды, вырисовывая на коже юноши причудливые геометрические узоры. Ичиго не мог двигаться. Неужели, всё закончится именно так?       Удар алого пламени не нанёс никакого урона Императору Ванденрейха. Однако это помогло отвлечь его на необходимое время. Кидо 31 номера пока что всё, что мог позволить себе Ишшин, утративший силы шинигами. Масаки помогла Ичиго, заслонила своим телом, выпуская тысячи стрел в сторону Яхве. Он с лёгкостью отбил их всех. — Что ты делаешь, дитя моё? — с разочарованием спросил Император, наблюдая за молодой квинси.       Куросаки не ответила. Женщина напряжённо следила за малейшими движениями Яхве. Рядом поравнялся Ишшин, так же загородив собой Ичиго. Они ни за что не позволят причинить вред своему любимому сыну. — Мама, — шёпотом произнёс парень. — Отец, зачем вы... — Отец? Неужели с возрастом ты перестанешь называть меня ласковым «папа», — Шиба наигранно изобразил обиду.       У Ичиго дёрнулась бровь. Почему даже в такой момент он пытается шутить?       Яхве бросил скучающий взгляд. Эта сцена воссоединения семьи ему надоела. Уголки губ неожиданно дёрнулись вверх. Младший Куросаки даже не осознал, когда всё успело произойти. Его крики полные отчаяния и собственного бессилия оглушил громогласный смех Императора квинси. Ичиго со страхом и безысходностью смотрел на своих родителей. Они уже не дышали. Лежали возле него, запачканные собственной кровью. Юноша был готов снова выть от отчаяния, но голос пропал, а в голове продолжал звучать этот мерзкий самодовольный смех. Лучше бы он убил его. Быстро. Точно так же, как не пощадил его родителей. Яхве уничтожил Ичиго, сломал изнутри. — Куросаки-кун! Куросаки-кун! — кто-то настойчиво звал его.       Временный шинигами поперхнулся, выплюнул сгусток тёмно-бордовой жидкости. Ичиго находился в сидячем положении, опираясь на ледяную мраморную поверхность. Жадно глотая воздух, он захлёбывался своей кровью. — Пожалуйста, только не умирай!       Куросаки из последних сил повернул голову. Орихиме безнадёжно плакала. «Дурочка. Залечи сначала свои раны» — хотел произнести юноша, но слова так и не прозвучали.       Кровоточащая рана в районе грудной клетки не подавалась исцелению Сюнь Сюнь Рикка. Иноуэ понимала, что ей не хватит сил, чтобы спасти жизнь любимому человеку. Ичиго не чувствовал боль, но осмысление скорой смерти остро впивалось в сознание. Куросаки хотел дотянуться до Орихиме, как-то успокоить её. Но он не мог двигаться. Не мог говорить. Тело больше не принадлежало ему.       Новый Король восходил на трон, уничтожая существующий порядок. Привычный мир погружался в забвение. Три измерения сливались воедино. Жизнь и смерть становились одним целым. И если это всё было ради того, чтобы избавиться от страха гибели, то почему столько людей навсегда исчезло из нового мироздания?