Дороги судьбы

Игры Древних. Часть II

Дороги мы не выбираем,

Судьба решает все за нас!

И если вдруг мы оплошаем,

Дает нам шанс – последний шанс…

Этот мир был меньше предыдущего. Из разумных здесь были только люди. И шла вековая война за власть, земли и ресурсы. Люди были, словно безумные убивали друг друга, не осознавая, что мир летит Бездну. Лились реки крови, окрашивая все на своем пути и превращая в пустыню. Разрушались города, гибли дети, добро и зло перемешалось и уже не видно ничего кроме крови. Власть каждый хотел ее урвать, узаконить, править. На защиту добра выступила инквизиция. Храмовые воины отлавливали колдунов, некромантов и темных магов. Именно они несли самую большую угрозу своей силой, сеяли смуту и рвались к разделу земель и власти. Темные вели свою войну и всегда успевали отобрать, что плохо разделено. Воины были слабы против магов и понимали, что меч не поможет против сильной магии. Их доспехи и оружие плавилось, и на глазах превращались, в кучку метала, обжигая носителя. Но никто не уступал, война продолжалась и уже не понятно кто и с кем воюет. Большие и малые разрозненные армии вели бои за каждый дюйм, и стало ясно, война закончится лишь тогда, когда мир будет уничтожен. И близиться Судный день… – Ариэль, это заранее проигранная игра. Мы без вариантов в ней проиграем, – сказал Томайс – первый участник игры. – Да, Том. Утешает лишь то, что одному из нас двоих позволят тут поселиться, когда все закончится. Утешительный приз выжившему, проигравшему. – Это моя вторая игра и прошло так мало времени и вот я снова участник и глава инквизиции, а ты мой помощник. Наша цель попытаться остановить это безумие и вернуть равновесие мира, – сказал Ариэль второй участник игры. – Ха, и как мы это сделаем? Да у нас армия храмовников способных на время остановить магов, но на их стороне сам Повелитель Тьмы и Хаоса. Он уже уничтожил несколько городов и поглотил души несчастных, тем самым становясь еще сильнее и способным передать свою силу армии верующих в него. – Сразимся с ним. Ты со своей способностью к антимагии а я со своей белой магией у нас есть шанс если не победить его то заставить с позором вернутся в Небесное королевство, – предложил Ариэль. – Братишка, ты так наивен! Он же Древний, а мы лишь часть их эксперимента. Не думаю, что у нас есть шанс убить бессмертного, – не согласился Томайс. – Но пытаться мы будем не однократно, ведь нас послали сюда за этим. Так давай дадим этому миру шанс. Хлипкий, призрачный шанс! Ведь и мы не лыком шиты и тоже кое-что можем! Командуй построение храмовникам сегодня наша цель деревня Виткова. Там уже три дня хозяйничают темные. Пора выкурить их оттуда. – Ты прав, Ари! Дадим шанс на спасения их заблудших душ. Делать в любом случае что-то надо, – согласился второй участник игры. Три дня и три ночи храмовники пытались отобрать у темных магов деревню. Были огромные потери с обеих сторон. И на рассвете четвертого дня святые служители победно вошли в деревню. Из жителей в ней остались лишь дети и молодёжь. Они умудрились спрятаться в такие места и щели что взрослые даже не подумали, что там можно спрятаться. Осмотрев деревню двое участников игры убедились, что все чисто и сюрпризов им не оставили предыдущие хозяева. – Ну, вот не все так плохо как показалось сначала. Пусть потери большие, но победить темных магов можно, – сказал Ариэль. – Это всего лишь крошечная деревня домов тридцать не больше, а святых воинов полегло почти третья часть. Магия опасна, и ее нужно вырезать под корень, – вмешался в разговор молодой храмовник начальник отряда Витор. – Наша сила дает людям надежду и магия света исцеляет. Витор, и ты хочешь вырезать всю магию под корень? Даже святую? – спросил его второй участник игры Томайс. – Ну, нашу я не беру в расчет. Тем более у нас не магия, а Дар Древних. Его даровали нам для защиты света и добра! – оправдался Витор. – То-то помни об этом и не превратись в темного паладина. С твоей точкой зрения ты уже близко от этого! – сказал Ариэль. В таверну, где шел спор трех святых рыцарей, вошла девушка и, оглядев присутствующих, направилась к ним троим. – Позвольте мне пойти с вами, владыка. Я много чего умею и могу вам помочь, – сказала она. – О! Ее помощь может сделать ночи веселей и жарче, владыке, – пошутил Витал над двусмысленности ее слов. – Кто, ты? Мне кажется, я видел тебя во время боя. Ты, использовала, светлый Дар. Ты, жрица? Послушница? Как, ты, так далеко сумела добраться? – спросил Ариэль. – Владыка, я местная! Самоучка. И мечтаю стать вашей ученицей. – Я б такую, лапочку много чему бы обучил, – вновь влез в разговор Витал. – Я позволю тебе остаться, и мы с братом Томайсом будем тебя обучать ратному делу и управлению Даром. Беспрекословное подчинение, соблюдение правил ордена и дисциплина, готова ли, ты? – Я готова, владыка. – Как звать тебя? – спросил Томайс. – Маришка. – Значит так, Маришка, подбери по себе клинок и щит, броню с наших павших воинов и приходи к нашей с братом палатке спросишь, покажут. Держись по ближе, а то девушка среди тысяч голодных воинов это беда для всех, – сказал Ариэль. – Спасибо, владыка, я не подведу, оправдаю, не потеряюсь, – сказала она и умчалась выполнять приказ. – Ну и зачем, ты, ее взял? Хорошенькая не спорю, но возится с ней, зачем? – поинтересовался Том у братишки. – У нее Дар и она самоучка. Ее надо обучить, а не затаптывать в грязь ее способности, которые могут пригодиться нам в игре. И... почему я должен отказываться поразвлечься с ней? На войне как на войне. – Ясненько, владыкой стал, девку нашел, нос задрал, смотри не упади, – огрызнулся Том. – Завидуешь, что девки ко мне липнут? Завидуй молча. И вон-вон глянь, на тебя Витор глаз положил. Смотри, дыру взглядом просверлит. Никогда не понимал, как вы друг друга находите? Пахнете что ли особенно, вроде бы не замечал. – Девок своих рассматривай, а моих парней не тронь. – Ой, ой! Испугал вот возьму и отобью первого, с каким ночку наметишь, – сказал Ариэль. – Ты, хоть знаешь, что с ним делать надо? – А что там знать. Есть две дырки вот их и использовать. Вместе же обучались половому воспитанию. Просто мне всегда девки больше нравились они фигуристые, есть, за что потискать, а у парня? Лишь стояк стояком и задница твердая! – Ох, я думал, что однополый секс ты на занятиях или просыпал или сбегал. Наш наставник жаловался на тебя профессору, что не выйдет из тебя шпиона. Мол, надо будет в игре мужика разговорить, не сможешь. Напоишь да, но самое сокровенное не узнаешь, оно лишь через пастель достается, – рассказал Томайс. – Все лекции я прослушал, как положено и даже практику сдал на отлично, ну не нравится мне это. Не лежит душа к таким удовольствиям. Ну а если прикажут, подчинюсь, мы люди подневольные, – сказал Ариэль. – Братишку Дэна вон по игре женится, на демоне заставили, и женился, корона не упала. Правда, ему повезло, от младшего супруга избавился, инсценировав свою смерть. – Там такой мужчина, я бы не отказался стать повелителем дейманов с таким мужем. Высокий, красивый, загляденье и опять же мог там жить остаться, а не в игры Древних играть. Такой шанс упустил, – замечтался Томайс. – Ладно, помечтал и хватит, отдавай приказ своему поклоннику пусть, хоронят павших и отдыхают до обеда. После обеда выступаем наша следующая цель город Ужкой, – приказал Ари. – Слушаюсь, владыка. Витор выслушав приказ Томайса спросил: – Что будем делать, если там Повелитель Тьмы и Хаоса сам лично будет? – Дадим бой. Ведь у любого кем бы, он не был, есть слабое место, вот и будем его искать. – Ага, найдешь как же. Вон недавно говорят, он деревню одним заклинанием разрушил под корень, разрушил! Ничего и никого не осталось, – сказал Витор. – Ты рыцарь, а паникуешь как баба! Вера. Куда, ты, ее дел? Мы сражаемся за добро, вера и Дар нам поможет, от Тьмы защитит! Помни об этом. Страх уйдет, свет поведет! Мы победим! – подбодрил Том. После обеда святые войны покинули деревню и отправились в Ужкой. Неделя пути. Дорога опасная. Теперь по дорогам кого только не встретишь. Разбойники, мародёры, ополченцы все хотели нажиться на этой войне, и получит кусок пожирнее. Беженцы покидали свои дома и двигались на север. Он пока был спокойным и по слухам удерживался инквизицией и был относительно мирным. Жители, купцы, ремесленники устали от этой войны и хотели жить пусть не богато, но мирно. Заниматься любимым делом, растить детей. Война гнала их с насиженных мест, и они становились легкой добычей для всякой швали на дорогах. То тут, то там по дороге к городу встречались сломанные и разграбленные телеги, трупы: стариков, женщин и детей. Война не делит всех на воинов и детей, ей без разницы кто жертва. Мир погибал, стонал, умирал. С приходом Повелителя Тьмы и Хаоса стало еще хуже. Тьма окутала землю, словно ласковая любовница. Она играла, завлекала и поглощала все живое. Мягко стелила свои путы и одурманивала разумы темных. Те воспряли духом, и шли за ней, неся смерть и разрушение. Не понимая что, убивая других, убивают себя. Теряют человечность, и те чувства, что отличают Человека от зверя. Тьма словно молодая красавица соблазняла магов, и Хаос селился в сердцах. Жалость и сострадание остались где-то далеко в мире, где было равновесие. Святые воины очищали оскверненную землю, но надолго ли? Тьма ползла, тянулось ко всему живому, питалась жизнью и становилась сильнее и щедро делилась своей силой с теми, кто ей верит и покланяется. Жизнь перестала быть бесценным даром Древних, стала товаром источником силы. Ее щедро бросали на жертвенники и просили взамен ее могущество. Кладбища и склепы перестали быть тихим местом для скорби, а стали сбором новых сил некромантов. Глядя на все это Ариэлю хотелось крикнуть: – Люди! Остановитесь! Опомнитесь! Вы разрушаете саму жизнь! Себя! Хотелось стать на колени и молится, молиться, молится! Выпросить прощения у Древних за всех их плохих и хороших. Вмешаться и остановить безумие, спасти мир, очистить души от Тьмы и скверны, что сделала из людей монстров. Молится! Вторая ночь застала святых воинов на большом поле когда-то бывшей чьей-то фермой. Томайс отдавал приказы об установке походного лагеря, а Ариэль стоял и рассуждал о бытие. – Том, отдохни. Забегался. Мы сами все сделаем. Тебе надо расслабиться, отвлечься, – сказал ему Витор. – Может, желаешь помочь? – Расслабиться? – Угу! – Я думал, что ты... Откажешься. Ты, другой, не такой как все. – Что за мысли посещают рыцаря? Похоть, разврат, непристойность приведут на темную сторону! Лишь смирения и молитвы очистят твою душу от... – Так я буду смиренным. Очень покорным, Том! – хлопнув ресницами, сказал Витор. – Посмотрим, как ты будешь молиться стоя раком обнаженным и прогнувшись подо мной. – Буду молится. Буду умолять не останавливать мои стоны и крики от оргазма. Буду молить продолжать и продолжать. Бдение с тобой до утра это высшая награда за мое смирение! – Пошляк. – Зато не вру, не изворачиваюсь, а прямо говорю, хочу провести эту ночь с тобой помощник владыки, – оправдался храмовник. – Как все заснут, я приду. Готовься и жди обнаженным и разогретым. Я в игре! – Хочу, – в самое ухо Тома прошептал Витор. – Развлекаешься? – спросил Ари когда храмовник ушел по делам. – Имею право. Я не монах и обетов безбрачья не давал. – Когда смущаешься, ты такой милый, симпатичный, растерянный. – Эй, ты, чего? – Может, пытаюсь соблазнить? – Ты? Шутишь. Любитель девок не может запасть на такого как я! – Откуда, ты, знаешь? Может я разный, не постоянный, переменчивый как сама жизнь? – спросил владыка. – Иди ты..., братишка к своей Маришке. – Ой, от смущения в рифму заговорил. Ладно, перед бдением с Витором, проверь лагерь и посты. – Слушаюсь, владыка, не подведу особенно в бдении. – Вот неугомонный! Смотри не влюбись! Ведь мы не знаем, когда нас отсюда заберут. – Смотри сам не влюбись. А то наделаешь детей, а взять в лабораторию профессора их не позволят. – Милый, мое сердце уже занято и принадлежит тебе, – пошутил Ариэль. – Шутки у тебя плоские и сам такой же. – Плоский живот, узкие бедра, широкие плечи, мускулистые руки подумай я твоя мечта! – А еще ты голубоглазый блондин, конфетка! – Братишка, я тут рядом, зачем тебе этот мужлан? – Хватит, я ведь поверю и начну раздевать тебя прямо здесь. – То ещё будет зрелище на потеху толпы голодных храмовников. Ты сам посеешь Хаос и без Повелителя. – Ой! Я слышал, что Древние затеяли новый проект. Теперь образцов двадцать. И когда они подрастут до лет пяти, их раскидают по мирам, что бы росли в том мире, где будут жить. – Милый, ты опять подслушивал? – Угу. Учитывая ошибки профессора они создали идеальных разумных. В прошлый раз было три неудачи и два бракованных образца. Одного убили при сопротивлении, а образец номер шесть оставили в живых лишь потому, что он оказался сыном Древнего. Да ну и номерок Дэну достался шесть. Теперь вроде все хорошо и все двадцать прошли все тесты. Бракованных и мертвых нет. Нам бы такое идеальное войско сюда сразу бы победили. – Что-то я их не видел в лаборатории, – засомневался Ари. – Так для них построили целый секретный корпус. Двадцать необученных детей это много в лаборатории нет столько места. – Да, дела! Ты, давай по тише, а то еще кто услышит, убьют ведь и не дадут доиграть. – Нас и так тут убьют в этом дурдоме. Сейчас или позже я уверен, нам не вернуться отсюда. – Мы выживем, милый, верь! – попытался успокоить участника Ариэль. – Как верить если Древние уже решили уничтожить этот мир. Судный день вроде так называется вторая игра. И раз они призвали сюда Повелителя Тьмы и Хаоса, то буду брать от жизни все, что можно, а придет время, умру, не сожалея, что чего-то не попробовал, упустил. – Том, я не знаю что сказать. – Вот и не говори ничего. Если ты закончил меня соблазнять пойду, проверю посты и пойду, объезжу Витора. Уж больно он горяч и открыто нарывается на жесткий секс. – Удачи! Я потерплю денек другой, милый, потом займусь тобой всерьез. Зря, что ли практику по мальчикам на отлично сдавал? Пора опыта набираться! – Тогда, чур, ты, снизу! – Пошлый тип! – Зато настроение себе и тебе поднял. – Так держать! Прорвемся! – Ага, надежда умирает последней, как говорят на Земле. Утро их встретило мелким дождем. Небо затянуло тучами и казалось, что дождь будет лить весь день. Ветер гонял их по небу, но просвет так и не появился. Лагерь сворачивали, когда дождь из мелкого и навязчивого перерос в медленный средний дождь. Он равномерно капал и приносил неприятности святым воинам своей сыростью и мокрыми доспехами. Капая за шиворот, злил и заставлял ежиться от холодных капель. К вечеру перерос в проливной. Иди было неудобно, вязко и скользко. Дорога напиталась влагой и хлюпала под сапогами. Вечерние сумерки осветила молния, громыхнул гром. Эхом отозвалось небо, дождь пошел сплошной стеной, и казалось, ему не будет конца. Все были злые, уставшие. Дождь и слякоть подпортила не только настроение, но и нервы всем. Походные палатки ставили, быстро стараясь побыстрее укрыться, но выходило медленно и неуклюже. Колышки не хотели лезть в слизкую землю и так и норовили выпрыгнуть и обрушить палатки. – Этот дождь не закончится никогда. Я продрог, – пожаловался Томайс Витору. – Позволишь согреть тебя ночью? – спросил храмовник. – Меня уже ни что не согреет, ни вино, ни секс. – Я весь горю, и пламя веры согреет нас обоих, помощник владыки. – Твои слова да Древним в уши. Вера должна согревать душу, а меня это как-то сегодня не греет. – Пару кружек вина, грелка на весь рост укрепит нашу веру и из искры возгорится пламя страсти! – Красиво говоришь. Чуть позже если не превращусь в сосульку, я проверю твою веру и твой огонь победы, – сказал Том Виту. – Я весь горю от нетерпения. – Лагерь не спали, любовничек, – пошутил Ари когда подошел к ним. – Владыка, уже убегаю не буду вам мешать. – Зачем, ты, его прогнал? Мне теперь мерзнуть одному. А он так старался заполучить меня на ночь. – А помочь поставить палатку подчиненным не пробовал? Сидел бы уже под крышей, в сухой одежде завернувшись в одеяло, – спросил Ари. – Ай, я продрог до костей и сомневаюсь, что справлюсь с узлами. На тебя тут лучше мокрого поглазею. – Мне начинать тебя соблазнять? Поверь, день дождя смыл разницу между мужчиной и женщиной и я бы не отказался от любой грелки даже страшной как сама Тьма. – Тогда пусть льет, сутки напролет и я заполучу твою девственность и увижу смущение от моих прикосновений. Заставлю тебя извиваться и молить о продолжении. Буду срывать твои хриплые стоны своими губами, и целовать, целовать везде пока не услышу завершающий крик, увижу агонию твоей ориентации. – Остановись, ты, мертвого поднимешь своими речами. – Вау, ты, засмущался? Что поднялось то, что ты так усердно от меня прячешь? – Иди ты... Проверять посты лучше, – послал его Ариэль. – К Маришке побежишь? И как девка хороша? – Как и была девственно невинна и чиста. – Что так? Теряешь форму? Раньше это тебя не останавливало. – Дикая, ее так просто не объездишь. Ей цветы подавай, романтику, свидание. Красивые слова и обещания! Где я все это возьму в Древними забытом месте? – Да, подари ей небо и этот дождь, вешай лапшу, о том какая она единственная и божественная. – Ну да! Вот о дожде она всю жизнь мечтала! Она же не фермер в засушливый год, а будущая жрица, – не согласился Ари. – Ты, не романтик, а мужлан. Девушки любят ушами. Побегу, владыка, проверю посты и в палатку, тепло и уют. Сгребу Витора и буду греться всю ночь. А ты слюни глотай и пялься на жрицу. – Беги, беги романтик. Ночью дождь не закончился, а продолжал лить. Раскаты грома и сверкание молний не позволили святым воинам отдохнуть. Дождь продолжил свой круговорот и лил до ночи. Ветер, наконец, разогнал тучи и дождь уменьшился. И был похож скорее на мжак чем на мелкий дождик. Ночевали в деревне жители, увидев кого, принесло в непогоду, радостно впустили воинов в свои дома. Обогрели и накормили, чем Древние послали. Ведь они верили, что со святыми в доме им боятся нечего. Поэтому щедро делились последним, отдаваясь под их защиту. – Вот видишь, Маришка, не все потеряно в этом мире, раз осталась вера и люди, которые верят, что мы можем спасти этот мир. А значит ты, я, он не зря живем, мы дарим надежду на равновесие сил добра и зла. Их вера в него пусть хрупкая как горный хрусталь и маленькая как огонек свечи, но есть, теплится где-то в глубине души – жива! – Мир, сострадание, помощь все, что им надо, что бы жить! Мы должны помогать им, не погасить эту надежду. Помочь поверить, что все закончится и будет хорошо, – сказала девушка. – Верно, говоришь, красавица, – похвалил ее владыка. Их взяла к себе в дом супружеская пара с пятью детьми. Дом был не большой, и спали они там чуть недруг на друге. – Можем предложить сеновал. Там место много крыша не течет, тепло, – предложил хозяин дома. – Спасибо, нам подойдет. Одеяла у нас есть. Устроимся, – согласился Ари. – Только с огнем не балуйте! – Осторожно и аккуратно переночуем, не беспокойтесь. Сеновал и правда, показался лучшим выходом. Там пахло свежим сеном и коровьим молоком. Соседство с домашним скотом не мешало, а создавало некий уют. Словно и нет войны, и ты просто приехал погостить к деревенским родственникам. Люди уже забыли, как это было. Все стерла война. – Выбирай себе лучшее место, Маришка, а я тут с краю устроюсь. – Я привыкшая, мне везде будет удобно, – сказала девушка и, сняв сапоги, укуталась в одеяло. Ариэль лег с краю сеновала, но сон не шел. Он устал и вымотался двое суток дождя и гром не давал отдохнуть. Тревожно. Словно впереди на подступах к городу их ждало что-то страшное, кошмарное. Сон был беспокойным, в нем он увидел собственную смерть. С его тела высосали душу и убили разум. Это было больно, очень больно. И он умер от боли, а душа парила в воздухе, пока не скрылась в Повелителе Тьмы. Он вытягивал ее медленно, наслаждаясь каждой каплей, смаковал. То, что было перед смертью трудно описать словами. Это был не человек, уже не человек. Чудовище с волосами нереально белого цвета. Так убивать, упиваясь своим всесилием и наслаждаться мучениями другого может лишь монстр без собственной души и каких либо чувств. Закричал от ужаса и проснулся. Маришка сидела рядом и гладила его по голове. – Это сон, только сон, – приговаривала она, стараясь успокоить владыку ордена инквизиции. – Кошмар. Сон. – Все хорошо. – Останься со мной. Не уходи. Ляг рядом. Мне нужно успокоиться. – Я не уйду! – сказала девушка и начала осыпать лицо Ари поцелуями. Они были сначала робкими и не умелыми, но она продолжала. Ее губы двинулись к уху и стали посасывать его. Затем они приблизились к губам и коснулись их. Потом уже смелее: язык проник в приоткрытые губы Ари и начал свое исследование. Это был ее первый поцелуй. Его подхватили, ответили, сделали жарким, страстным. – Зачем? – Тебе это нужно. Нам обоим нужно, – ответила Маришка. – Я не тот, кто тебе нужен, малышка. – Молчи. – Тебе нужно учиться, а мне воевать. Я оставлю тебя в первом же храме, что встретится на пути. Ты должна овладеть Даром. – Пусть. Но сейчас, ты мой. От этих слов все перемешалось. Их объятья стали жаркими, тела горели и изнывали, требуя близости. Руки гладили, ласкали, трогали. Губы блуждали, исследовали; покусования как ритуальная ласка, возбуждение накапливалось, натягивало нервы и жаждало развязки. Смущение и не опытность сменились хриплыми стонами. Они извивались, двигались, дополняли друг друга. Все остальное отодвинулось на задний план. Сейчас есть только она и он остальное не важно. Завтра у них будут другие дела, и заботы, а сейчас они ловили стоны друг друга губами, отдавались моменту и страсти. Без любви и чувств кому они нужны на войне? Когда есть две одинокие души и океан не растраченной страсти. Случайные знакомые, сведенные вместе стрелками судьбы. Страсть, нежность, похоть; слилось сейчас воедино, что будет с ними потом? Не важно! Война каждый миг отнимает чью-то жизнь. Завтра не приведи Древние, сон сбудется и разве смогут они простить себя, что упустили этот шанс? Развязка она всегда желанна и неповторима. Как жизнь разве можно ее прожить дважды? Индивидуальная. Сказочная. Волшебная. Кто-то парит на крыльях, кто-то видит звёздный фейерверк, а кто-то понимает, что утром война вернет тебя с небес на землю, и будет бить, пока ты будешь дышать, пока бьется твое сердце. В такие минуты осознаешь, что пусть дыхание будет учащаться и сердце пропускает удар за ударом от наслаждения. Агония оргазма ведет к грани жизни, а не к смерти. Шанс может он последний поделится теплом и принять тепло другого. Это поможет забыть, отгородится от ужаса, что творится за стенами сеновала. – Как, ты? – Молчи! Давай послушаем тишину! Когда еще получится ее послушать, – сказала будущая жрица.