Give In To Me

Пэйринг и персонажи: Финн/Милли Рейтинг: PG-13 Жанры: Драма, Ангст (совсем немного) Предупреждения: ООС Описание: – Дерьмо! Опять это дерьмо! Ему не хотелось снова наступать на те же грабли. Дополнения к главе: - Съемки третьего сезона. Финну 15 лет, Милли 14 лет. Также Вулфард в работе приезжает на съемки позже всех. - Подростки бывают такими импульсивными. Надеюсь, что оба получились не слишком ООСными, потому что сложно судить о характере реальных актеров. Но Финн далеко не милый одуванчик для меня, коим его все считают. А Милли, скорее всего, в душе ранима, как и большинство подростков ее возраста. - Мне сложно представить, что там творится у них на самом деле. Это лишь полет моей фантазии. - Буду благодарна за любую помощь с синтаксисом и грамматикой, если найдете ошибки. Публичная бета включена)

***

      – О, мой Бог! Милли Бобби Браун? Во дела!       С вымученным выражением заинтересованности виновница переполоха открыла глаза и, повернув голову, посмотрела прямо перед собой. На ее загорелом лице, наполовину скрытом за солнечными очками, застыло выражение растерянности, смешанного с рассеянной вежливой улыбкой. Невысокая девушка, на вид лет шестнадцати, радостно семенила перед ее сидением, едва не пританцовывая от счастья.       – Какая же ты классная! – уже тише добавила она. – Скажу по секрету, я твоя самая преданная поклонница!       Милли улыбнулась, неохотно принимая комплимент от незнакомки, и в спешке приложила палец к губам, призывая юную особу говорить еще тише. В темном салоне самолета послышался едва слышный озорной смешок беспардонной девицы в унисон с громким храпом какого-то мужчины. Больше всего Милли не хотелось быть замеченной, и оставшиеся три часа полета провести за раздачей автографов.       В эту апрельскую ночь она летела прямиком в Атланту на съемки сериала, который два года назад превратил ее в звезду мирового масштаба. День у Милли явно не заладился с самого утра. Сначала она поссорилась с отцом на почве недопонимания и подросткового максимализма, после поругалась с Джейкобом, назвав его эгоистом и собственником, ну а будучи уже в аэропорту обнаружила, что ее сестра Пейдж напутала с бронью, и теперь ей предстояло пролететь три тысячи километров в экономклассе. Не то, чтобы Милли была снобом, просто с ее популярностью это сродни прогулки голышом по красной ковровой дорожке во время премии "Золотой Глобус". Сухо поцеловав сестру напоследок, брюнетка натянула на себя старую бейсболку, посильнее закутавшись в худи. Ей чудом удалось пробраться к своему месту незамеченной. Ну, хоть в чем-то ей сегодня повезло! Приятным бонусом оказался полупустой самолет и свободное сидение по соседству.       Милли честно пыталась заснуть, но всякий раз, когда закрывала глаза, в ушах продолжали звучать голоса Джейкоба и отца. Снова и снова. Первый обиженно сетовал на ее излишнее внимание к коллегам мужского пола, а второй – недовольно читал лекцию о безалаберности, безответственности и прочей неинтересной для подростка хрени. Проворочавшись около часа, ей, наконец, удалось найти удобное положение и погрузиться в долгожданные объятия Морфея, когда Синди Смит (как оказалось после) бесцеремонно нарушила ее покой счастливыми визгами. Присев на соседнее сидение, она мигом достала ручку и блокнот с эмблемой популярной в Америке корпорации по производству комиксов Марвел и попросила дать ей автограф. Решив, что просьба оставить ее в покое будет тщетной и прозвучит слишком грубо, Милли неохотно выпрямилась и расписалась в предоставленной записной книжке.       – Для Синди Смит!       – Для Синди Смит от Милли Бобби Браун… – рассеянно повторила сонная брюнетка, добавляя надпись над росписью.       – Джейсон просто сдохнет от зависти, когда увидит!       – Могу себе представить. – Милли невольно улыбнулась, вспоминая себя в свои десять лет, когда ей посчастливилось получить автограф любимой певицы Ники Минаж. Да уж, мать не могла уложить ее в тот день часов до двенадцати.       Браун уже хотела продолжить свое занятие, но Синди решила, что автографа ей будет мало, поэтому достала свой смартфон для селфи, клятвенно пообещав, что выложит его через час после прилета в Атланту. И снова отказаться было просто невозможно. Однако и на этом беспардонность юной Смит не закончилась. Счастливо погладив сделанное фото указательным пальцем, она повернулась к Милли и воодушевленно спросила:       – Слушай, а у тебя и правда роман с Джейкобом Сарториусом или же это лишь пиар ход, чтобы скрыть от всех отношения с Финном Вулфардом?       – Мы с Финном просто друзья.       Заученная фраза прозвучала спокойно и равномерно. Решив, что самое время Синди Смит вернуться на свое сидение, Милли намекнула, что если не выспится, то не сможет сразу же приступить к съемкам третьего сезона. А ей бы очень хотелось сделать это как можно скорее, чтобы поклонники сериала были счастливы. Синди понимающе закивала, словно китайский болванчик. На секунду задумавшись, девушка склонилась над своим блокнотом, с энтузиазмом целуя чистый лист, оставляя ярко-алый отпечаток губной помады. Добавив сбоку надпись «Финну от Синди с любовью», она вложила его в руку обескураженной Милли, быстро ретируясь на свое сидение, не забыв бросить напоследок «Будь другом, передай ему».

***

      Этим утром в Атланте было тепло, как летом; в воздухе витал приятный аромат цветущих азалий, кипарисов и деревьев dogwood. Трейлерный парк еще спал, когда Финн Вулфард, молодой и подающий надежды актер из Ванкувера, неторопливо топтал покрытую чистейшей росой траву, скинув кроссовки. Накануне ночью он приехал на съемки, жутко устав от перелета, поэтому сразу же завалился спать, не раздеваясь. Работа в двух предыдущих проектах чрезвычайно вымотала его, незамедлительно отражаясь на внешнем виде подростка. Слишком тощий, бледный, с темными кругами от усталости под глазами, он являл собой печальное зрелище. И несмотря на то, что весь его внешний вид мог растрогать даже самую равнодушную мать в мире, в душе юноши царило чувство предвкушения.       В последнее время слава слишком тяготила, отравляла бытие, лишая возможности быть открытым, непринужденным и беззаботным. Мир просто сходил с ума в своем рвении распределить по полочкам его личную жизнь, пристраивая к нему всех, с кем у него был контакт или элементарное рукопожатие. Фанаты беспардонно вторгались в личное пространство, мечтая заполучить желанный автограф или селфи на память. Обратная сторона гребанной славы! С осознанием всей подноготной выбранной профессии к юному подростку через какое-то время пришло понимание еще одного немаловажного факта – большинство публики скорее предпочитали копаться в его нижнем белье и дрочить на внешность, нежели по достоинству оценить труд и вклад в дело, которое он невероятно любил. Со временем Финн смирился с этим, продолжая делать то, что ему нравится – играть и заниматься музыкой. Но это не отменяло того факта, что настоящих друзей стало со временем меньше, фальшивых улыбок – больше, про искренность порой вообще не стоило вспоминать.       Проект «Очень странные дела» был для него особенным, ведь он не только сделал его знаменитым, но и привнес в жизнь немало опыта и красок. Именно здесь юный актер познакомился со столькими людьми, которые с энтузиазмом делали свое дело, отдаваясь любимой профессии без остатка. Их глаза горели, а сердца самозабвенно рвались навстречу творчеству. Именно здесь он познал первые лучи славы, еще не омраченные серыми тучами фальши и эгоизма. Это было прекрасное время, когда не нужно притворяться, а просто быть самим собой и дружить с тем, кто тебе нравится. Именно здесь он пережил всю прелесть первой влюбленности, а также познал горечь безответной любви. Сердце сладко билось в груди от любой мелочи, от малейшего знака внимания с ее стороны, готовое танцевать в особые моменты счастья. Он был еще слишком юн и наивен, но и это прошло под натиском беспощадной известности, которая изменила отношения этих двоих не в лучшую сторону. Тогда Финн пообещал себе забыть, перешагнуть и наслаждаться всем происходящим дальше, несмотря ни на что.       Но он все равно был рад находиться здесь, потому что эта съемочная площадка была сравнима с родным домом и семьей, по которой юноша, признаться, очень скучал. Окинув округу рассеянным взглядом, Вулфард взял кроссовки, направляясь к своему трейлеру с намерением принять душ и переодеться к началу рабочего дня.       – Финни? – слегка удивленный, с толикой неуверенности и радости голос Милли Бобби Браун заставил его на миг остановиться, а после обернуться, сталкиваясь с теплотой ее глаз и счастливой улыбкой. – Ты, наконец, приехал!       Бросив в траву бутылку с водой, девушка радостно бросилась к нему в объятия, не контролируя эмоции и едва не сбив с ног. Финн же запаниковал, а потом застыл на месте, словно статуя, одаривая растрепанную макушку девушки растерянным взглядом. Она продолжала крепко обнимать его, прижимаясь щекой к груди, но так и не получила столь долгожданных объятий взамен. Стало неловко.       – Ты теперь выше меня на голову. Не знаю, как мы теперь будем целоваться. – Милли медленно отстранилась, пробубнив все ему в мятую футболку. Девушка глянула на него снизу-вверх, одаривая уже знакомым ребяческим взором юного пакостника. – Читала, что мне понадобится табуретка для этих целей.       – Милевен снова ждут поцелуи?       Слишком спокойно, монотонно, равнодушно, хотя внутри все ликовало от радости.       – Конечно! Много поцелуев! Я выпрошу как минимум пять, чтобы зацеловать тебя до смерти и стереть это хмурое выражение с лица! – кокетливо взглянув на парня, она беззаботно и заливисто рассмеялась.       Он молча смотрел на нее, борясь с дурацким желанием улыбнуться в ответ и попросить девушку снова раскрыть свои теплые объятия. Глупо пытаться искать внимания и заботы у той, кто не в силах дать ему больше, чем может. Довольствоваться малым было не в его репертуаре.       Почувствовав себя надоедливой фанаткой, она в смятении опустила глаза, растерянно уставившись на свои кроссовки для бега. Почему он не рассердился или не пошутил в ответ? Почему вел себя так, словно ему было все равно?       – Вероятнее всего ты устал, поэтому такой угрюмый. Ну, ладно, мне нужно на пробежку. Увидимся позже.       Вскинув голову, Милли фальшиво улыбнулась и поспешно рванула в сторону дороги, так и забыв свою бутылку с водой в траве. Она ругала себя за то, что бежала слишком быстро, однако не могла справиться с эмоциями. В глубине души тлела гадкая обида, порождая кучу вопросов и сомнений. Обычно люди относились к ней как минимум с вежливым равнодушием, но не безразлично, словно она – пустое место. Почему же Финн, который всегда тепло с ней общался, встретил ее так холодно? Разве они не друзья?       Вулфард смотрел вслед убегающей Милли, позволяя себе, наконец, расслабиться. Что-то внутри сжалось. Какая она красивая! Непокорные кудри Элевен, завязанные в неприхотливый хвостик, летели за Милли следом, а потрясающие девичьи ноги, обтянутые малиновыми лосинами, уносили ее слишком поспешно.       – Дерьмо! Опять это дерьмо!       Ему не хотелось снова наступать на те же грабли.

***

      Следующую неделю она старалась держаться подальше от Финна, насколько было возможно, но постоянно ловила себя на мысли, что ей просто катастрофически не хватает их старого общения. Милли с тоской наблюдала за тем, как Вулфард тепло болтает с другими ребятами и актерами постарше, как делает селфи в гримерке, прикалываясь над самим собой, а после постит их в инстаграм, как вечерами подолгу беседует с Джо Кири, зависая с ним до поздней ночи. Буквально полтора года назад ей ничего не стоило подойти и влезть в объектив камеры его телефона ради очередной дурацкой фотографии, от которой поклонники пищали от восторга. Сейчас это казалось ей скорее неуместным и неловким, словно между ними выросла стена. Совместный просмотр фильмов тоже был обыденной для них вещью, такой же простой и естественной, как прием пищи. Теперь же их новое общение сводилось к равнодушному кивку по утрам, после которого она становилась для него невидимкой.       Поняв, что так дело не пойдет, Милли решила сделать первый шаг и наладить контакт с Вулфардом, ведь им предстояло сыграть немало романтических сцен вместе. Ей категорически не хотелось, чтобы та драгоценная химия между Майком и Элевен исчезла, ведь для девушки эта пара была сердцем сериала. Но время шло, а она все не решалась, застывая, как истукан, на пороге трейлера парня, или трусливо откладывала разговор на потом.       Накануне вечером перед съемками первой сцены между их героями, Милли поняла, что тянуть резину дальше просто уже некуда. Завтра она поговорит с ним, чего бы ей это не стоило. Почувствовав облегчение от принятого решения, она села учить роль и закончила поздней ночью, пока не запомнила все назубок. Приняв горячий душ и перекусив фруктовым мороженым, брюнетка самозабвенно зарылась под одеяло, готовая ко сну. Но сон не шел. В последний раз, когда Миллс посмотрела на часы, они показывали четыре десять.       – Замечательно! – она со злостью накрыла голову подушкой и, наконец, с трудом уснула.       Поутру ее решимость поубавилась, а настроение и вовсе оставляло желать лучшего. В семь утра девушка уже сидела в гримерной. Попивая крепкий кофе, она нервно выстукивала пальцами по столешнице, любуясь на замученное отражение в зеркале. Работать предстояло на площадке возле нового дома Хоппера. Сцены с Финном Дафферы планировали снять ближе к полудню, поэтому у Милли еще было время на то, чтобы наладить старую дружбу.       К одиннадцати тридцати она уже готова была сымитировать обморок, лишь бы поспать и не разговаривать с Вулфардом, который снова удостоил ее холодным кивком своей кудрявой шевелюры, прибыв к месту съемок. Выглядел он прекрасно, в то время как Браун не выспалась, ощущала слабость, неуверенность в себе и не сомневалась, что у нее ничего не выйдет. Ну что за глупости? В самом деле, почему она, заводила компании, так робеет от элементарного разговора? Мотнув головой и собравшись с силами, брюнетка с шумом опустилась на диван подле Финна и протянула ему блокнот надоедливой, но преданно любящей его Синди Смит.       – Я тут встретила одну из твоих поклонниц, которая просто умоляла меня передать тебе это. – Девушка осторожно положила записную книжку ему на колени и дружелюбно добавила: – Она, конечно, жутко болтлива, но в целом милая.       – Не интересуюсь фанатками моей внешности. – Его голос был сухой и отстраненный, словно он вообще не слушал ее.       – Я тоже, однако иногда мне льстит, что кто-то считает меня красивой, кроме моих родителей и Джейкоба.       Финн хмыкнул, продолжая играть в аркаду на телефоне.       – Знаешь, ты можешь отлично сыграть на этом в будущем, если вдруг не будет ролей. Женщинам сложнее пробиться в кинематограф наравне с мужчинами. А в сочетании с твоим умением играть, ты вообще в беспроигрышном варианте.       Она сама не поняла, как так получилось, но уже через секунду ласково коснулась его руки, слегка сжимая кисть. Ей и правда было жутко одиноко без его дружбы. Так одиноко, что неприятно щемило в районе груди.       Финн замер, пропустив поворот в игре, проигрывая. Так хотелось проиграть и в жизни, ведь дружба это не так уж и плохо.       – Финн, я обидела тебя чем-то?       – Нет.       – Врешь! – парень устало прикрыл глаза. – Может быть, ты не заметил, но мы не говорим, как раньше, не проводим время вместе, не делаем совместные фотографии вот уже год и совсем перестали общаться!       – А кто в этом виноват, Милли? Мы не общались последний год, а ты спохватилась только сейчас? – со смешанным чувством грусти и закипающего раздражения, он посмотрел на нее, в глубине души осознавая, что разрушает любую надежду на нормальное общение. – Разве это я игнорирую тебя на мероприятиях?       – Ты же знаешь, что так было нужно из-за Филли.       – Раз мнение общественности для тебя важнее нашей дружбы, тогда я не вижу смысла притворяться и делать вид, что мы друзья.       Финн слишком нервно сбросил ее руку, поспешно поднимаясь с дивана. Ему хотелось уйти из гримерной как можно скорее. Ну не садомазохист же он, чтобы «дружить» с ней и делать вид, что рад ее отношениям с придурком Сарториусом или уповать на редкие знаки внимания, когда ей это выгодно или удобно?       Внезапно появился Мэтт, приглашая ребят на площадку. И если Финн быстро последовал за режиссером, то Милли так и осталась стоять на месте, ощущая огромный ком в горле и предательскую влагу в глазах.

***

      Финн сердито засунул голову под подушку, тщетно пытаясь уснуть. Не получалось.       Стоял самый разгар июня, и воздух с каждым днем все больше наполнялся душными нотками. Несмотря на работающий кондиционер, ему было жарко и некомфортно, голова жутко гудела. Ситуацию усугубляли отголоски шумной вечеринки невдалеке от трейлерного парка, вперемешку с едва слышной болтовней особо громких коллег.       Посиделки на природе и правда были отличной идеей. Вся съемочная команда работала, как часы, вот уже два месяца, точно укладываясь в график съемок. Никто не позволял себе толком расслабиться, полностью сосредотачиваясь на работе. Поэтому, когда братья Дафферы, торжественно собрав всех у главного павильона, сообщили о предстоящем отдыхе, толпа счастливо загудела, предвкушая как минимум два выходных.       Складные столы и расстеленные на траве яркие одеяла создавали особый шарм и позволяли присутствующим чувствовать себя свободно и непринужденно. Дети резвились и бегали друг за другом, сбивая членов команды, весело хохоча, взрослые же предпочитали неторопливо потягивать напитки и болтать друг с другом. Молодежь разбилась на два лагеря, отдавая преимущество играм и танцам. В общем, абсолютно все расслаблялись.       Финн не особо любил вечеринки, поэтому, стойко выдержав два часа, поспешил ретироваться в трейлер с наступлением сумерек. Предстояло созвониться с семьей и изучить сценарий ко второй части «Оно», да и виски неприятно пульсировали с самого ланча, предвещая головную боль.       Как он и ожидал, к десяти голова разболелась слишком сильно, не давая ему покоя. Тащиться на кухню за таблеткой категорически не хотелось, как и шевелиться. Так он застыл вдоль кровати, раскинув руки в стороны и спрятав голову под подушкой. Настойчивый стук в дверь не сразу вернул его к реальности. Визитер оказался упрямым и барабанил без остановки.       – Пошли все нахрен! – пробурчал Финн в покрывало.       Не подействовало! Удары стали яростнее и ритмичнее, от которых, казалось, затрясся весь трейлер. Со стоном вынырнув из своего убежища, он рьяно двинулся к выходу, намереваясь знатно оторваться на госте.       Если бы не перила, Милли бы тотчас полетела со ступенек, потому что дверь перед ее носом открылась слишком резко. На пороге появился взлохмаченный Вулфард, явно готовый убивать или, как минимум, обругать матом. Видимо он и правда собирался это сделать, но, к удивлению девушки, парень просто замер, в изумлении таращась (не иначе) на посетительницу.        С того злополучного разговора они вообще перестали здороваться и разговаривали друг с другом лишь по сценарию. Благо, что оба умели великолепно играть и особо не лажали в общих сценах на радость всего каста и режиссеров. О том, что главная звезда сериала и ее партнер не общаются вот уже второй месяц, знал даже техперсонал, но все предпочитали помалкивать, чтобы не выносить конфликт на всеобщее обозрение. Кто-то даже предлагал их закрыть вместе на пару часов в гримерке или кладовке, однако свыше приказали не делать этого. Ситуация хоть и была критичной, но не затрагивала сами съемки, лишь привносила в игру подростков особый шарм. Казалось, что эти оба стремились переиграть друг друга и добраться до финишной прямой первым. И если раньше все вокруг Милевен искрило, то сейчас пожар горел со страшной силой. Дафферы счастливо заламывали руки от предвкушения, пророча сезону повышение рейтингов и еще больше поклонников.       Именно поэтому Финн был крайне удивлен ее визиту, ведь во время последней личной встречи, он четко обозначил их отношения статусом «не друзья больше». И все шло как по маслу. Он занимался своими делами, Милли продолжала все также собирать толпы воздыхателей, наслаждаясь жизнью. Лишь на съемочной площадке они оба позволяли себе любить друг друга и строить всеми обожаемые отношения в кадре.       – Я не хочу выяснять с тобой отношения, – нарушил тишину первым Вулфард.       – В чем твоя проблема, Финни?       Имя она проязвила намеренно, пытаясь докопаться до сути, потому что причина равнодушия ее партнера мучила так же сильно, как в свое время все человечество занимала теория о том, круглая ли Земля. И сегодня она докопается до сути! Та туфта об игнорировании ей явно была не по вкусу.       – Искренне не понимаю, о чем ты?       – Не понимаешь? – она свела брови и фыркнула. – Да ладно! Есть же хоть какая-то настоящая причина твоего игнорирования моей особы вот уже как пятьдесят девять дней.       – Боже, Браун…Уходи! – не сумев справится с раздражением, он решил просто закрыть перед ней дверь. Вот же прилипала!       Финн даже среагировать не успел, как эта фурия просто оттолкнула его и нагло влетела в трейлер первая.       – Эй, это частная собственность!       – Так подай на меня в суд!       Дверь захлопнулась сама по себе, отрезая их от внешнего мира.       – Тебе что, заняться больше нечем? Если скучно, позвони подругам или Джейкобу.       Имя «Джейкоб» прозвучало слишком брезгливо. Плевать!       – Не хочу я никому звонить! – она передернула плечами и присела на кровать, с интересом осматриваясь по сторонам. – Ты спал?       Он иронично приподнял брови, намекая, что это не ее дело.       – Хорошо. Я и правда устал, Милли. Поэтому прошу тебя, уйди. Давай поговорим в другой раз?       В комнате повисла тягучая, как мед, тишина. На удивление Вулфарда, Милли неторопливо встала и поправила покрывало, которое успела еще больше смять.       – Ну, раз ты просишь. Мне и правда стоит уйти.       Финн едва не просиял от счастья.       Она успела сделать шаг навстречу, но остановилась, лукаво заглядывая ему в глаза. В следующий миг ее губа дрогнула, и Милли звонко, словно ребенок, расхохоталась, снова плюхнувшись на прежнее место. Девушка и сама удивилась, насколько беззаботно у нее все вышло. Видимо от одного бокала шампанского, бутылку которого Калеб чудом сумел стащить со стола взрослых, ей так легко и просто.        – Ну, не-е-е-ет, – весело протянула она. – Я никуда не уйду, пока ты мне не скажешь всю правду. Всю, Вулфард, со всеми подробностями.       Мама часто говорила ему, что он все же джентльмен, а еще и относительно спокойный молодой человек, но Финн и сам не понял, куда все это делось, когда он не слишком ласково стащил Милли с кровати и совсем не по-джентльменски поволок к двери, сбивая на пути любимую гитару и кресло мешок, не обращая внимания на ее "Больно!".       – Сейчас же, немедленно убирайся отсюда! – он резко развернул ошарашенную девушку к себе и буквально прошипел ей в лицо самые обидные слова, на которые был способен. – Ты меня бесишь! Считаешь, что можно играть другими людьми, словно мячиком для пинг-понга, а потом делать вид, что все нормально? Милли Бобби Браун – идеальная подруга и девушка золотого мальчика Джейкоба Сарториуса, такого же фальшивого, как и она сама! Не проходит и дня, чтобы мир не полюбовался этими ванильными, постановочными фотографиями совершенно пустой парочки!       Она почувствовала страшное стеснение в груди, ей стало душно и больно. Интерьер комнаты, как и сам Финн, буквально поплыл под натиском слез, которые вот-вот грозили обрушиться ливнем на раскрасневшиеся от шампанского и обиды щеки. Милли почувствовала, что ей не справиться с собой, поэтому остервенело принялась вырываться, чтобы сбежать, но Вулфалд лишь сильнее сжал ее руку и плечо.       – Хочешь знать, почему я не общаюсь с тобой больше? Потому что ты стала пустой, Милли. Скучной, фальшивой, лицемерной звездой телевидения, каких просто пруд пруди. Ты как красивая конфета с самой отвратительной начинкой в мире. Посмотри на себя? Ты такая шумная, наглая, что от тебя болит голова. Вся твоя жизнь – игра на публику. Тебе нужны идеальные друзья, идеальный молодой человек и идеально сладкая жизнь, как в реалити шоу, где нет места промахам и неидеальным людям. Однако по вечерам, когда шоу заканчивается и тебе становится одиноко, ты вспоминаешь о тех, которых отложила на потом. Но когда же ты поймешь, что не все крутится вокруг тебя, и твои действия причиняют другим боль, а, Милли?       – Прошу, прекрати, – взмолилась она, – пожалуйста! Прекрати! Прекрати!       Девушка устало привалилась к стене, не в силах больше это слушать. Она низко наклонилась, чтобы он не видел слез, стекавших по щекам и падавших на штаны ее любимого брючного костюма, оставляя на них мокрые темные пятна.       Первый раз с момента их ссоры ему стало жаль ее. Хотелось ударить самого себя да посильнее, но он устал быть для нее лишь другом, о котором вспоминают по праздникам, да и другом быть совсем не хотелось. Хотелось большего, но этого она ему дать не могла. Да и кто он такой, чтобы рушить эти, пусть и слащавые, но отношения талантливой звездочки Браун с ни во что не ставящим ее донжуаном Джейкобом Сарториусом? Теперь можно спокойно выдохнуть и отпустить. Вряд ли Милли теперь посмотрит в его сторону, искренне улыбаясь или по-дружески подмигивая, замышляя какую-нибудь шалость на двоих. Милая девчонка, которая попала под дурное влияние славы.       Он отпустил ее, безвольно опуская руки вдоль тела. Птичка тотчас встрепенулась и выпорхнула из ловушки, оставляя после себя едва слышный цитрусовый аромат свежести с нотками зеленого яблока, такой же бодрящий и веселый, как и его хозяйка. Дверь неприятно хлопнула, шаги сорвались на бег, а потом все стихло.       Хотел ли он дружить с Милли Бобби Браун?       Отчаянно!       Хотел ли он большего?       До безумия!

Бедный влюбленный мальчишка из Ванкувера.