Give In To Me

Пэйринг и персонажи: Майк/Элевен Рейтинг: PG-13 Жанры: ER (Established Relationship), Романтика, Hurt/comfort, Повседневность, Драма Предупреждения: ООС, Нецензурная лексика Описание: Она ожидала увидеть что угодно, но только не своего любимого парня в компании незнакомой ей девушки. Дополнения к главе: - Эта зарисовка родилась в моей голове чисто случайно. Честно говоря, после третьего сезона у меня не было ни малейшего желания что-то писать по ним, потому что случилось то, чего лично я так боялась - ООС Майка и отвратительно прописанный сюжет, но, собравшись с силами получилось то, что получилось. - Майку недавно исполнилось 17 лет, Элевен – 16. Возраст героев несколько увеличен. Я не считаю, что так самозабвенно можно целоваться в 14 лет (о сериале), поэтому заранее извиняюсь за нестыковку в возрасте героев. - Многие переживают, что расстояние сыграет Милевен не на руку, и я не исключаю того факта, что кто-то может положить на них взгляд в новом сезоне. Тем не менее никто не переубедит меня в том, что Майк поведется на такое, будучи по уши влюбленным в свою булочку Эл. - Я также попыталась выразить свое отношение к Уиллевен, поэтому прошу отнестись спокойно к моей точке зрения. - Я не знаю куда поехали Байерсы, поэтому выбор пал на Чикаго. Ну, люблю я этот город) Улицы Хоукинса также выдуманы. - В последний раз, когда я пополняла сборник, здесь было +101) А теперь уже +214. Спасибо, ребят! Мне также важны ваши отзывы, поэтому если я задела ваши чувства, напишите мне об этом. - Это, конечно, не флафф, но я старалась быть не слишком стекольной. А еще глава планировалась выпуститься зимой, но раз уж сегодня первое марта, поздравляю вас с первым днем весны. - Как всегда буду признательна за любую помощь с синтаксисом и грамматикой, если найдете ошибки.

Приятного прочтения:)

      Тихо, медленно сыпавший снег и запах свежих круассанов творил чудеса, ведь обычная на первый взгляд поездка в город воспоминаний превращалась в настоящую сказку, а сгущающиеся над городом сумерки добавляли элементы волшебства и таинственности. Мороз, словно паутина, окутал своими сетями окна их старенькой машины, и Эл в отличие от остальных не спешила избавляться от кружевных узоров, любуясь красотой природных линий.       В обыденное время Хоукинс ничем не отличался от маленьких городишек, примостившихся на севере штата Индианы. Представляющий собой скопление небольших провинциальных домов и фамильных магазинчиков, это было типичное место, неживое на первый взгляд, если, конечно, не брать в расчет события полутора годовой давности. Однако в Рождество город буквально дышал полной грудью и заряжал своих обитателей праздничной атмосферой.       Они ехали по главной улице, любуясь рождественскими огнями, расцвечивающими разными красками падающие снежинки. Из старого радиоприемника лилась умиротворяющая песня Фрэнка Синатры, беспрестанно смешиваясь с гулом голосов веселящихся местных жителей и сопением Джонатана. Никакого завывающего ветра, никакого снегопада, лишь легкий мороз и мерцающее белое покрывало на дремлющей земле.       – Хорошо, что успели приехать к сумеркам, и не пришлось спать в придорожном мотеле, – раздался радостный, нарочито громкий голос Джойс, отчего Джонатан на переднем сиденье встрепенулся. – Хватит спать, Джонатан! Ты все пропустишь!       Несмотря на то, что от Чикаго до Индианаполиса было каких-то три часа пути, ее старший приемный брат умудрился заснуть в первые полчаса поездки, да так крепко, что даже не проснулся на вынужденной остановке в городе Лафайет. Эл было бы в пору веселиться от заспанного вида Джонатана и его неловких попыток вынырнуть из лап Морфея, однако ее душу бередили отнюдь не радужные мысли. Стараясь прокормить семью и оплатить репетиторов для нее и Уилла, он и Джойс буквально работали на износ последние полтора года. Пока мисс Байерс обслуживала клиентов в местном супермаркете, Джонатан делал фотоснимки для небольшой Чикагской газетенки, а по вечерам подрабатывал грузчиком на складе или помогал механиком в гараже. Тем не менее, даже при такой нагрузке, их семья едва сводила концы с концами. Что и говорить, если им с трудом удалось выделить сумму на поездку в город, где осталось слишком много дорогих сердцу людей и старых воспоминаний.       Навернувшиеся против воли слезы едва удалось сдержать, и она, не желая выставлять свои эмоции на показ, поспешила отвернуться. Да и имела ли она право их лить, живя как у Господа Бога за пазухой? В конце концов, все могло бы быть куда хуже. У нее была приемная семья, в которой, пожалуй, только с Уиллом ей не удалось найти общий язык. Она была сыта, одета и имела возможность ходить в школу, даже несмотря на тот факт, что никто не принимал ее в свою компанию. У нее все еще оставался Майк, ее любимый, долговязый парень со сложным характером, добрым сердцем и самой очаровательной мальчишеской улыбкой. И даже, несмотря на тот факт, что созваниваться они стали реже, а виделись последний раз летом, и то каких-то жалких две недели, Элевен по-прежнему любила его сильнее, чем кого-либо в своей жизни.       Задумавшись, она не сразу заметила как теплая, тронутая первыми возрастными морщинами рука женщины, что подарила ей шанс на новую жизнь после смерти Хоппера, уверено опустилась на ее локоть, слегка сжав. Джойс была как всегда чутка по отношению к ней, и Эл не смогла сдержать теплой, пусть и немного грустной улыбки.       – Ты в порядке, милая? – осторожно спросила женщина, внимательно всматриваясь в ее лицо.       Эл кивнула и Джойс после небольшой заминки, вернулась к светофору, что уже давно переключился на зеленый свет.       – Я уверена, твое настроение улучшится, как только ты встретишься с Майком, – заметила через какое-то время женщина, медленно вливаясь в поток автомобилей. – Да и он, вероятно, ждет твоего приезда не меньше.       – Будто бы ему есть дело, – недовольно буркнул со своего места Уилл, рассматривая отнюдь не воодушевляющие его пейзажи за окном.       Джойс посмотрела на сына в зеркало заднего обзора, а потом, переключив сцепление и глубоко вздохнув, перестроилась в правый ряд машин.       – Конечно же есть, дорогой, – сказала женщина, пытаясь разрядить повисшую обстановку уныния. – Ты глубоко заблуждаешься, отзываясь так о своем лучшем друге.       – Мой лучший друг даже не может найти время, чтобы поговорить со мной. Тогда какой он мне лучший друг?       В его голосе промелькнула злость и толика обиды, словно он был готов вот-вот взорваться. Эл редко видела младшего Байерса таким, в основном сталкиваясь с его молчаливостью и нежеланием лишний раз контактировать с людьми. Порой он и вовсе делал вид, что все у него нормально, предпочитая фальшиво улыбаться за ужином пока в глазах плескалось одиночество и чувство тоски. Элевен понимала Уилла как никто другой, предпочитая подушку задушевным разговорам. Да и какой в этом толк, если ее переживания не сравнятся с теми трудностями, с которыми столкнулась их семья в последнее время?       – Ты же знаешь, как дорого звонить из Хоукинса в Чикаго,Уилл, – прервала ее мысли женщина, включая поворотник.       – Дело не в деньгах, а совсем в другом, – сказал он, и Эл съежилась от неловкости под его обвиняющим взглядом. Как ни стремилась Хоппер избавиться от этого чувства, она все время ощущала свое уродство по сравнению с остальными людьми, которых считала полноценными и нормальными. – Если бы кто-то не торчал на линии больше положенного, возможно времени хватило бы всем.       Женщина улыбнулась себе под нос, понимая, что ее мальчик просто ревнует своего лучшего друга к его же девушке. Ему вот-вот должно было исполниться семнадцать, а он все также сторонился любви и избегал любых разговоров на эту тему. И если ее старший сын был вынужден повзрослеть значительно раньше, чтобы заботиться о семье, то Уиллу такая прерогатива не грозила. Джойс была не против, стараясь сохранить его детство подольше, и отнюдь не беспокоясь за тот факт, что ее мальчик переживает синдром Питера Пэна.       – Ты просто никогда не влюблялся, родной. – Женщина свернула на улицу Франклин, где жила ее хорошая подруга, и у которой они и планировали остановиться на праздники. – Вот придет твое время и ты…       – Да кому нужна эта любовь?! – вспылил он в ответ. – Люди делают друг другу больно, даже не задумываясь об этом!       – Но не все люди такие, Уилл, – возразила Джойс, желая достучаться до сына во что бы то ни стало.       – Все!       – Ты не такой! – в сердцах крикнула Джойс, едва не налетев на кочку. Выровняв машину и успокоившись, она уже тише добавила: – Ты – хороший, Уилл, и не способен просто так ранить кого-либо без веской причины.       Эл вдруг стало неуютно и она, заерзав на сидении, крепче прижала блестящий сверток к груди. Ощущение, что сейчас что-то произойдет, что-то плохое, не в духе Рождества, напрочь засело в подсознании, отчего тело будто бы окаменело и замерло в тревожном ожидании. Уилл не заставил себя долго ждать. Он повернул к ней голову, взгляд его скользнул по блестящему свертку, а потом остановился на ее огромных шоколадных глазах, испуганных, словно у лани перед неизбежным столкновением с хищником. Казалось, что вся злость, вся та желчь, что отравляла его существование долгих четыре года, просто обязана была обрушиться на эту девушку прямо сейчас, за все те неудобства и потери, что он пережил по ее вине.       – Ты, вероятно, считаешь, что твой подарок понравится ему? – раздраженно заметил юноша. – Если бы ты была хоть чуточку умней, то давно бы поняла, что ему не нравятся шарфы, а уж тем более этот дурацкий красный цвет, – заключил он, пытаясь кольнуть «сестру» побольнее. – Да и кому может понравиться это уродство?       Резкий визг тормозов заставил всех буквально слететь со своих сидений, а забавную игрушку на зеркале заднего вида от проделанных манипуляций упасть на пол.       – Мам, ты в порядке? – Джонатан потянулся в сторону женщины, которая только что не слабо ударилась головой о руль и явно набила себе шишку. Отбросив его руку, она резко развернулась к своему сыну и как можно строже произнесла, едва сдерживая слезы:       – Извинись сейчас же Уилл Байерс или я высажу тебя прямо здесь, и тебе придется идти пешком!       Она так сильно разнервничалась, что даже не заметила тонкой струйки крови, что стекала из разбитой во время инцидента губы.       – Мисс Байерс, все в порядке. Не нужно сердиться, – поспешила вмешаться Хоппер. Слова Уилла хоть и задели ее, она все же не желала усугублять и без того сложную ситуацию.       Однако Джойс осталась непреклонной.       – Я не позволю тебе обижать того, кому ты обязан своей жизнью! И уж тем более вести себя так грубо! Извинись!       Не желая больше слушать нотации, а также терпеть это противное чувство стыда за сказанное, Уилл Байерс впервые в своей жизни, послав свою мать к черту и оглушительно хлопнув дверью, выбежал из машины.

***

      Торговый центр Starcourt Mall по прежнему возвышался на главной улице Хоукинса, представляя собой огромную трехъярусную коробку, где копошились люди, словно хомяки в тесной клетке. До Рождества оставалось чуть больше суток, поэтому каждый уважающий себя житель города считал своим долгом опустошить полки с товарами по баснословным ценам в кратчайший срок, отбросив здравый смысл и тормоза. Стоянка в буквальном смысле готова была лопнуть от количества автомобилей, а людей порой было просто не видно за огромными бумажными пакетами с продуктами и прочей утварью для праздника.       – Уилл?! – позвала брата Элевен, стараясь перекричать царящее вокруг праздничное безумие.       Так и не услышав ответа, девушка ускорила шаг и поспешно направилась к центральному входу мола, где видела оранжевую куртку Байерса в последний раз. Морозный воздух обжигал носоглотку, пока она брела между прохожими, стараясь случайно не задеть их ценные товары неосторожным движением. Кто-то даже оглядывался ей в след, осуждающе покачивая головой и цокая языком. Вероятно, она и правда выглядела слегка сумасшедшей в синем платье-свитере, капроновых колготках, зимних белых ботинках и растрепанными после дороги волосами в такую погоду.       – Уилл? – снова позвала Хоппер, остановившись у кофейного магазинчика, что пестрил всеми цветами радуги из-за праздничных гирлянд.       Она тут же закашлялась, чувствуя, как предательски саднит горло. Это определенно было дурной затеей бежать за младшим Байерсом без теплой куртки и шапки еще и после таких обидных слов. Джойс им обоим накрутит хвосты, когда доберется и никаких друзей, а уж тем более Рождества им не видать. Она вообще, скорее всего, заболеет из-за своей непредусмотрительности.       Ее взгляд тут же упал на блестящий сверток в руках, упакованный накануне с таким трепетом и внутренним волнением. Щеки тотчас же заалели, а по телу разлилось приятное тепло, отдаваясь приятным возбуждением внизу живота. И не потому что она ждала того момента как, смущаясь, вручит его Майку на празднике, совсем нет. Просто подарок, который она попросит взамен, когда уже все разбредутся по комнатам, заставлял ее млеть от предвкушения и волнения одновременно.       Элевен стыдливо опустила голову: они с Майком настолько погрязли друг в друге, что порой совсем забывали про окружающих. Вот и сейчас ее мысли были заняты не поисками Уилла, который, вероятно, чувствовал себя жутко одиноким, а предстоящим Рождеством со всеми приятными последствиями. Что же она за человек такой?       Присев на корточки и предварительно положив сверток на колени, Элевен принялась зашнуровывать свой ботинок, пытаясь примириться с очередной мыслью о своей неправильности. И это, несмотря на тот факт, что Майк взял с нее слово больше не заниматься такой ерундой, а сосредоточиться на чем-нибудь более приятном. Она фыркнула и закусила губу, коря белый шнурок в своих бедах, упорно не желающий формироваться в красивый бантик.       – Эй, девочка? – донесся до нее приятный мужской голос. – Ты случаем не заблудилась?       Элевен резко встала. От проделанных телодвижений сверток упал к ее ногам, и она тут же наклонилась к припорошенному снегом асфальту, чтобы поднять его. Крепко прижав драгоценную ношу к груди, Эл, немного нахохлившись с некой подозрительностью уставилась на мужчину в черном пальто и смокинге.       – Напугал тебя, да? – добродушно усмехнулся незнакомец, поднимая ладони вверх в успокаивающем жесте. – Просто холодно на улице и ты, кажется, замерзла, – хмыкнул он, обнажая ряд белоснежных зубов.       Проследив за его взглядом, Элевен рассеянно уставилась на свои руки, ярко-красные от мороза и вечно шершавые из-за ее забывчивости. Она невольно улыбнулась себе под нос, стоило только череде теплых воспоминаний вихрем пронестись у нее перед глазами. Ещё тогда, ранней весной, когда Хоппер был чрезвычайно добр, чтобы разрешить им погулять невдалеке от хижины, Майк всегда проявлял заботу о ней, отдавая свою пару теплых перчаток. Иногда она забывала их неосознанно, но чаще всего – специально, уповая на тот момент, когда Уилер, бубня себе что-то под нос о ее беспечности, сосредоточенно натягивал их ей на руки. Тогда девушке удавалось без зазрения совести полюбоваться россыпью веснушек на его носу и пухлыми губами, которые целовали ее при каждом удобном случае.       – Я могу тебя подбросить, – напомнил о себе мужчина, возвращая ее из грез в реальность. – Ты где живешь?       Она не ответила, лишь отступила немного назад для пущей надежности. И хотя мужчина не казался таким уж маньяком, да и кругом сновало столько народу, Элевен все равно не хотела терять бдительность.       – Ты не подумай ничего такого, у меня у самого есть дети. – Он достал бумажник из кармана и показал ей немного потрепанную фотографию. – Просто если тебе нужна помощь…       – Нет! – резко оборвала Эл. – Мой брат где-то здесь и он заберет меня сам!       С этими словами она бросилась по скользкому асфальту в сторону парадного входа мола, напрочь игнорируя голос мужчины, что продолжал кричать ей что-то в след.       Эл уговаривала себя не бежать так быстро, аргументируя это тем, что чересчур драматизирует, но ничего не могла с собой поделать. Стоило ей только осознать свою беспомощность в случае самого ужасного расклада данной ситуации, как ноги сами несли ее с удвоенной скоростью. Доверие к людям было не самым сильным ее качеством, а если точнее – оно вообще отсутствовало. И теперь, лишившись значительной части своего круга общения, она никак не могла заклеить эти пробелы новыми знакомствами, попросту не умея их заводить.       Она бежала бы так вечность, если бы не налетела на кого-то, приложившись лбом со всей дури к чему-то твердому, плечу, наверное. Теряя равновесие, Хоппер успела вымолвить лишь полное испуга «Ай!» и никак не скооперировавшись, радужно встретила ягодицами холодный пол.       – Господи! Снова ты, – послышалось сверху, и девушка не поверила своим ушам.       Несмотря на жуткую боль в бедре и сбившееся дыхание, она поднялась слишком резво для только что упавшего человека.       – Уилл! Постой! – окликнула она, хватая парня за плечо. Байерс обернулся. Он уставился на ее раскрасневшееся после бега лицо, обрамленное растрепавшимися кудрями, и едва не скривился от злости. И как только Майк мог влюбиться в такую? Она же совершенно некрасивая, мелкая и такая прилипала. Он сердито сжал кулаки, безуспешно пытаясь подавить волну ненависти к этой девчонке.       – Чего тебе?       Элевен посмотрела на сверток, слегка потрепанный от такой беготни, подошла ближе и протянула ему его.       – Возьми.       Он вмиг растерялся и глупо уставился на ее руку.       – Возьми! Ну, же!       Устав от его бездействия, Эл просто впихнула подарок ему в руки, молясь, чтобы он не отверг его.       – Это же для Майка, – пробормотал, наконец, Байерс, не зная, что делать с этим внезапным чувством растерянности.       – Знаю, – заявила в ответ Эл, слегка улыбнувшись, – но теперь он твой.       Ее голос предательски дрогнул на последнем слове, словно она жутко нервничала.       – Пытаешься подкупить меня? – нахмурился Уилл, разглядывая блестящую упаковку с неким недоверием       – Нет! – горячо заверила она, привлекая к себе внимание прохожих посетителей мола и уже спокойнее добавила: – Я просто хочу, чтобы мы помирились, Уилл.       Юноша вскинул голову и пристально посмотрел на нее, сузив глаза. Элевен тут же стушевалась, виновато перебирая пальцами свое вязаное платье.       – И как ты себе это представляешь? – спросил он, глядя на нее, как на дурочку. – Хочешь, чтобы мы притворялись друзьями?       В ответ она замотала головой, будто бы ей было лет пять от роду:       – Нет, не притворялись, – сказала в ответ девушка. – Это будет нечестно.       Уилл хмыкнул, поражаясь ее инфантильности. После всех ужасов, которые ей пришлось пережить, она продолжала оставаться добросердечной и слишком наивной для этого мира. А ведь они, по сути, были чем-то похожи, вот только он хотя бы не верил в сказки о мире во всем мире после всего, через что прошел.       – Отправляйся домой к мисс Эверли и забери свой подарок, – сказал Байерс, возвращая ей сверток. – Мне он ни к чему.       Заметив ее растерянный взгляд и поистине удручающий вид, Уилл едва не хлопнул себя по лбу. Элевен понятия не имела, как добраться до мисс Эверли. Более того, на ней не было куртки и шапки, а значит, она бежала за ним лишь в этом, рискуя переохладиться и заболеть. И теперь он должен был позаботиться о ней, иначе Джойс размажет его по стене, словно надоедливого комара. Уж в этом Уилл не сомневался.       – Если хочешь, ты можешь проводить больше времени с Майком, – искренне предложила девушка. – Я не буду мешать и сделаю все, чтобы вы могли общаться как раньше.       – И в чем смысл!? – повысил голос он, теряя терпение. – Ты все равно будешь отравлять мою жизнь своим существованием, как делала все эти годы! Ничего не изменится!       Стоило ей только отшатнуться назад, будто бы ее ударили, как в груди молодого человека поселилось давящее чувство совести. В который раз за этот день. От него не укрылся испуг Элевен, ровно, как и попытка вцепиться в надоедливый сверток, словно в спасательный круг. Хотел он задеть ее? Определенно! Выдернуть как можно быстрее, будто бы занозу, не дающую покоя из его и без того странной жизни.       С ее появлением все стало только хуже. Не было больше того мальчишеского единения в их компании как раньше, той дружбы, которой он дорожил, и где надоедливым девчонкам было не место. Справедливости ради стоит заметить, что Макс тоже была виновата, однако Лукас, в отличие от Уилера хотя бы ставил свою девушку на второе место, не раздувая их любовь до вселенских масштабов. Казалось бы, что с переездом в другой город ему станет легче выносить Хоппер, но жить с ней бок о бок было просто невыносимо. Его мать окружила девушку вниманием и постоянно напоминала, что своей жизнью младший Байерс обязан только ей. А он категорически не соглашался, ведь Изнанка – не что иное, как результат ее психического всплеска, а значит, благодарить ее было не за что. Джонатан хоть и держал нейтралитет по отношению к ней, все равно не отличался надежностью, считая претензии Уилла несколько предвзятыми и детскими. Что до Майка, то даже сейчас, когда они находились в сотнях километрах друг от друга, он умудрялся занимать положенное им по праву время разговорами с Элевен, напрочь забывая о нем, об Уилле – лучшем, мать его, друге.       Его грубая отповедь была явно лишней, ровно как и сегодняшний всплеск агрессии в сторону матери. Смерив Хоппер усталым взглядом и немного подумав, он все же спокойно произнес:       – Так даже лучше, понимаешь? Мы не выносим друг друга и даже если бы и смогли, все равно это бессмысленно.       – Но мне… – попыталась возразить она, однако Уилл не дал ей закончить.       Схватив сестру за плечи и слегка тряхнув, он с нажимом сказал:       – Не все в этом мире должно иметь белый цвет, Эл. Ты должна перестать быть такой наивной.       Раздираемый внутренними противоречиями из-за всего произошедшего, Уилл с неким облегчением заметил, что она не стала лить слезы, предпочитая, видимо, оставить это на потом. Но мимолетное облегчение сменилось ошеломлением, а после и вовсе ступором, стоило только взглянуть ей за спину, где разворачивалась по истине занимательная картина, противоречащая всякому здравому смыслу. Он было хотел обрадоваться от увиденного, однако передумал и стал глупо наблюдать, как его лучший друг мило перешептывается с некой блондинкой, пока Макс пилит Лукаса за то, что тот, вероятно, забыл билеты в кино. Все это великолепие, словно вишенка на торте, завершал Дастин, активно пережевывающий шоколадный батончик и поглядывающий на все это без особого энтузиазма.       Заметив, как сменилось выражение лица Уилла и без того расстроенная Элевен проследила за направлением его взгляда. Она ожидала увидеть что угодно, но только не своего любимого парня в компании незнакомой ей девушки. Он оживленно переговаривался с ней, сидевшей подле него в опасной близости, смеялся над ее шутками и улыбался также тепло, как и ей когда-то. Элевен не хотела устраивать сцен, да и настроение у нее было совсем не боевое, но предательское чувство горечи засело где-то посередине гортани, мешая дышать.       – Эй, Хоппер? – теплая ладонь Байерса слегка сжала ее плечо. Он почувствовал, как тело шатенки сотрясла судорога, а на лице отразилась гримаса обиды, словно она вот-вот готова была заплакать. – Нам пора домой. Мама разотрет нас в порошок обоих, – торопливо добавил он, пытаясь выхватить у нее из рук сверток. – Дай сюда и надень мою куртку.       Внезапно поникшую на первый взгляд Хоппер волной одолела ярость.       – Подавись! – круто развернувшись на ступнях и хлестнув его отросшими волосами, она, яростно бросив в него своей ношей, сорвалась на бег.       Его внимание было настолько сосредоточено на только что произошедшем инциденте, что он даже не заметил как до этого апатично пережевывающий лакомство Дастин, уставился прямо на него.       – Уилл?! – радости Хендерсона не было предела. – Эй, парни!? Да это же коротышка Байерс!       Едва увидев друга детства, процессия в количестве трех человек сдвинулись со своих мест и бросились его обнимать, словно со времени их расставания прошли целые годы. Он также поймал ничего не понимающий взгляд Майка, быстро сменившийся на радостно-предвкушающий, как будто бы он вдруг осознал, что завтра родители везут в его в Диснейленд на целый день. Уилл погрустнел всего на секунду и глубоко вздохнув, решил, что, вероятно, проиграл еще тогда, в тысяча девятьсот восемьдесят третьем. Устав злиться он с несказанной радостью принялся обнимать друзей, отодвигая свою обиду подальше. На дворе Рождество как никак.       – Чувак, ты так вырос! – хлопнул его по плечу Лукас.       – Не толкайся, Синклер!       – Эй! Совсем что ли? – распихав парней в стороны, Макс поспешила получить свою порцию внимания.       – Хоть бы позвонил, – бросил подошедший к ним Уилер, вымахавший еще сантиметров на семь с их последней встречи.       – Будто бы ты стал уделять мне время, – колко заметил Байерс, бросив на друга осуждающий взгляд. – У тебя и без нас хлопот хватает. – Он внимательно посмотрел на блондинку за спиной Майка, которая никак не решалась подойти ближе.       – Это Кристи, – представил новенькую Уилер, а потом, внимательно осмотрев холл, где они стояли, задал, пожалуй, самый интересующий его вопрос: – А где Эл?       – Твоя девушка? – Он поднял с пола сверток, бросив на Уилера косой взгляд. – Только что ушла.       – Куда? – моментально оживился брюнет, на что Байерс лишь пожал плечами.       – Тебе лучше знать. Она же твоя девушка.       Макс ощутимо двинула его в бок.       С силой вколачивая подошвы своих кроссовок в мраморный пол мола, Уилер обошел ребят и зашагал в сторону лестницы.       – Эй, Майк? – окликнул Байерс, на что его друг обернулся. – Это твое.       Потрепанный за целый день подарок приземлился прямо к нему в руки.

***

      Майкл добрался до развилки на Лейн стрит в рекордно короткое время. Он бежал с такой скоростью, что едва не попал под колеса чьего-то старенького форда – довольно распространенной модели в их городе. Не замечая леденящего ветра, который с каждой минутой только усиливался, молодой человек упорно продвигался по лесной тропе к старой хижине, периодически стряхивая хлопья снега с куртки. Он был уверен, что найдет свою девушку именно там, поэтому единственное, что его заботило по-настоящему, – это причина, по которой она ушла из мола, так и не поприветствовав его лично.       Эл никогда не отличалась изощренным чувством мести, предпочитая избегать его во время ссоры и сводить общение к минимуму пока обида не проходила сама собой. Она была также слишком упряма, чтобы подойти первой, а Майк – чересчур нетерпеливым и зависимым от ее внимания, поэтому зачастую он и был инициатором примирения. Да и ругались они не так уж и часто, в основном по сущим пустякам. Однако сегодня, как и летом тысяча девятьсот восемьдесят пятого, он дико облажался.       Одному Богу было известно, что напридумывала себе Хоппер, увидев его в компании другой девчонки, с которой, между прочим, его не связывало ничего кроме детской дружбы. Кристина и правда была красивой девушкой, отчего немало парней в их школе беспрестанно окружали ее своим вниманием, однако в ней, по мнению Майка, отсутствовало это детское очарование которое было присуще Эл пожалуй с первого дня их знакомства. Конечно, она могла надрать зад любому говнюку, посмевшего встать у нее на пути, но это не отменяло того факта, что глубоко в душе Элевен оставалась слишком ранимой и чувствительной к обстоятельствам внешнего мира.       Снег хрустел под ногами, лип к подошве и падал на волосы. Похоже, сегодня ночью Хоукинс ждала метель, а штиль, что царил на улицах города около полутора часа назад был лишь предвестником бури. Майк достал из кармана шапку и, надев ее, побрел дальше, уповая на то, что не ошибся и Эл сейчас в относительной безопасности с крышей над головой. Он потерял около получаса из-за идиотского поведения Уилла и нежелания друзей отпускать его одного. Точнее с места была готова сорваться только Макс, но Лукас вовремя остановил ее, убеждая, что в любовных разборках их пары ее наглому носу не место. Да и какая к черту Максин, если Майк не видел свою любимую девушку целых полгода?       Первые месяцы после ее отъезда были просто невыносимы. Отчаянно пытаясь хоть как-то справиться с тоской, Майк вновь вернулся к неподобающему поведению, вымещая всю свою злость на учителях, друзьях и даже дверце злополучного школьного туалета. Как глупо он должно быть тогда выглядел, но как же правильным ему тогда это все казалось. Собрать сумку, бросить школу и уехать в Чикаго, чтобы быть рядом с ней. Теперь ему уже семнадцать и он более здраво смотрит на вещи, считая, что такая опрометчивость – совсем не выход, а лишь поведение незрелого юноши с избытком гормонов. В конце концов, Элевен в порядке, а впереди у них вся жизнь, чтобы быть вместе.       Миновав самую густую часть леса, он очутился на небольшой поляне, где прямо посередине в кольце деревьев стояла хижина Хоппера: старое одноэтажное здание с двумя спальнями, кухней и уютной гостиной. Веранда, что располагалась с фасада дома, по-прежнему пустовала, скрипя половицами под ногами, а окна были затянуты роллетами и шторами, поэтому Майк не смог определить был ли там кто-то или же нет.       Он машинально толкнул от себя дверь и та, жалобно заскрипев, открылась. Поколебавшись всего секунду и преодолев все сомнения, молодой человек переступил порог, едва не зацепившись головой о дверную лутку. В доме было тихо и темно, лишь морозный ветер жалобно гудел за окном, предупреждая о своем скверном настроении. Пройдя немного вглубь, он безошибочно нашел фонарь в одном из ящиков буфета: Хоппер всегда хранил его там на случай, если отключат электричество.       Комната оказалась пуста, голые доски пола, ровно, как и брошенная на произвол мебель, были покрыты густым слоем пыли. На удивление все было на месте, словно никто и не пытался залезть сюда в поисках наживы. Пройдясь по гостиной, молодой человек задержал взгляд на старом диване, невольно улыбнувшись воспоминаниям о просмотрах дурацких мыльных опер, которые так любила Эл, старом кресле Хоппера, в котором он постоянно засыпал после смены и конечно же телефоне, счета за который Джим грозился передать его семье каждый месяц. Стало грустно, ведь теперь этот дом пустовал, лишенный жизни без своих хозяев.       Зеленая дверь в спальню девушки была плотно закрыта, и Майк, подойдя к ней, настойчиво повернул ручку. Та не сразу поддалась, однако после нескольких попыток и с громких хлопком он все же попал внутрь. В комнате было темно и пусто, совсем не комфортно как раньше, будто бы вся атмосфера тепла и уюта пропала вместе с ее отъездом. Ему нравилось бывать здесь раньше, нравилось заниматься с Эл всякой ерундой, рассказывать ей о школе, лежа у нее на коленях, ощущать, как пальцы девушки нежно касаются его лба, подбородка, щек, зарываются в волосы. Нравилось открывать ей что-то новое и видеть восторг в ее глазах, словно она – невинный ребенок впервые столкнувшийся с чем-то потрясающим и необыкновенным. Однако сейчас весь спектр его эмоций сводился лишь к чувству досады и беспокойства, ведь Элевен могла быть где угодно, и он понятия не имел где еще ее искать.       Стиснув фонарь покрепче и немного успокоившись, он решил проверить комнату Хоппера напоследок, а уже потом продолжить свои поиски. Его девушка не была из робкого десятка, и если уж ей удалось продержаться какое-то время одной зимой в лесу, пока Джим не нашел ее, то и пара часов наедине с собой не делают ее мертвой, ведь так? Тем не менее, у нее не было куртки и шапки, и наверняка никаких перчаток, черт возьми. Он нахмурился и едва не выругался себе под нос, все же злясь на Элевен за ее опрометчивость и на Уилла, который посмел отпустить ее.       Без труда отыскав комнату шерифа, ведь она находилась неподалеку от спальни Эл, Майк ни секунды не колеблясь открыл дверь. Его глаза не сразу привыкли к темноте, поэтому он не спеша осветил помещение фонарем, выхватывая старую мебель из полумрака. Казалось, что комната была также пуста, вот только аккуратно поставленные у порога зимние ботинки, да сдернутое с кровати одеяло заставили сердце Майка Уилера забиться чаще. От облегчения, конечно же.       Он нарочито медленно обошел кровать, которая стояла прямо посередине комнаты, и, присев на корточки, скользнул взглядом по любимым кудряшкам, рассыпавшимся по напряженной спине и скрещенным рукам, что покоились на согнутых коленках. Элевен никак не отреагировала на его появление, не пошевелилась, так и продолжила сидеть на месте, скрючившись в неудобной позе. А он был готов обнять ее так крепко, как только мог, чтобы убедиться, что с ней все хорошо и все те пугающие картинки, что всплывали в его сознании, пока он бежал сюда – лишь иллюзии, ничего больше.       – Благодаря тебе я имею все шансы стать спортсменом в будущем, а не ведущим физиком в какой-нибудь государственной лаборатории штата, – шутливо сказал он, аккуратно касаясь пальцами ее ладони. – На одно мгновение, мне показалось, что ты снова исчезнешь, вот только в этот раз ты навряд ли бы искала встречи со мной, ведь так?       Его вопрос остался без ответа, будто бы она вообще не слушала его либо делала вид, что ей все равно. Майк был не уверен.       – А если честно тебе едва ли удалось бы сбежать от меня, ведь я – жуткий прилипала, – продолжил рассуждать Уилер, увереннее поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее кисти.       Он чувствовал себя полным идиотом, словно вернулся на полтора года назад, в то жаркое лето, когда пытался донести до нее всю важность ее существования. Вот только слова, как и тогда, складывались совсем не в те предложения и никак не хотели передавать его подлинные мысли, превращая его речь в бессмысленный каламбур. И дело было совсем не в том, что Майк не любил ее, просто он никогда не испытывал что-то подобное к кому-то еще. Настолько серьезное, глубокое и всеобъемлющее.       – Если бы Уилл не был таким ослом, а Макс не пыталась сесть мне на хвост, мы бы давно забыли об этом тягостном недопонимании между нами, понимаешь?       Не считая больше нужным ограничивать себя в тактильном контакте, он крепче стиснул её руку, задерживая пальцы девушки в своих. По телу тотчас же разлилось привычное тепло, отдаваясь блаженным чувством нежности где-то в районе сердца.       – Это глупое стечение обстоятельств, Эл. Как тогда с Макс. И у меня нет ни малейшего желания держаться от тебя подальше только потому, что ты все не так поняла.       Едва заметным движением он поправил сползшее на ее плечах одеяло, и до этого с виду равнодушная Хоппер была готова расплакаться от нахлынувших на нее чувств.       – Не знаю, зачем я говорю тебе об этом, ведь мне не за что оправдываться, однако я готов объясниться, если это разрешит наше недоразумение.       Он придвинулся ближе, опускаясь на колени напротив нее.       – Элевен, – тихо позвал молодой человек, – давай поговорим?       Она хотела сказать ему «нет» или вырвать руку, но сдержалась, зная, что Майк все равно не отступит и, в конце концов, либо добьется своего, либо они просто поссорятся. И как бы это сейчас не выглядело странно, ей не хотелось ни того, ни другого. Ее побег был спонтанным решением, глупым порывом, о котором она жалела, и за который теперь злилась не на Майка, а на саму себя. В конце концов, слыть подружкой-истеричкой, ревнующей своего парня к любому столбу слишком унизительно и так правильно одновременно, что она была готова провалиться сквозь землю за свою несдержанность. Нормальные, адекватные девушки никогда так не поступают, по крайней мере большинство окружающих ее людей нередко замечали это.       – Я не хочу говорить, – глухо обронила она, сильнее прижав голову к коленям, словно это могло избавить ее от позорного разговора. – Ты не мог бы оставить меня одну?       Он на мгновение растерялся.       – Одну? – Его хрипловатый после холода голос наполнился искренним непониманием.       – Да.       Элевен вздрогнула, когда он отпустил ее руку, и плотнее зажмурила глаза – скорее бы все закончилось, и это тягостное чувство стыда оставило ее в покое. Однако Майк никуда не ушел, лишь изменил свое месторасположение и сел рядом с ней, едва касаясь плечом. Когда он заговорил, голос его зазвучал слишком серьезно, словно не он шутил минутой ранее и не он пытался сгладить конфликт в игривой форме.       – Знаешь, тогда перед отъездом я так и не ответил тебе. Сам не знаю почему, ведь все было слишком очевидно между нами.       Ее сердце забилось чаще, стоило ей осознать, о чем именно он собирается с ней говорить и о каком ответе идет речь.       – Я корил себя за свою трусость около полугода и еще столько же пытался признаться по рации, считая, что ты по крайней мере заслуживаешь этого, как самый важный человек в моей жизни.       Губы Майка скривились в легкой усмешке, и он продолжил:       – Помнится, Лукас даже врал мне о своей подготовке к урокам, чтобы лишний раз не выслушивать мои дотошные стенания по твоей персоне. А я готов был говорить о тебе днем и ночью, проклиная судьбу и Хоппера, что забрал тебя у меня на целый год, а потом и вовсе погиб, тем самым, разлучив нас еще на больший срок.       При упоминании отца ее плечи напряглись, а глаза предательски увлажнились.       – В какой-то момент я просто потерял надежду на то, что мы будем вместе. Мне казалось, что однажды тебе надоест ждать так долго, и ты встретишь кого-то другого, лучше, чем я. Того, кто признается тебе сразу насколько ты красивая, сильная, смелая, бескорыстная и, – его голос дрогнул, – любимая. И знаешь что Эл, я бы не стал тебя винить, только себя.       Перед глазами все поплыло, и, едва не задохнувшись от возмущения и абсурдности его слов, она вскинула голову.       – Хватит! – крикнула шатенка, давясь неконтролируемым плачем. – Замолчи! Просто…       Поначалу он замер в недоумении, настолько резкой была смена ее настроения, а потом просто притянул к себе, стойко сдерживая ее неконтролируемые порывы вырваться. Удары сыпались ему на спину, словно град, а Элевен, стиснув зубы, была похожа на строптивую кошку, не привыкшую к человеческой ласке.       – Как ты можешь так думать?! – рыдала, задыхаясь она, выкручивая запястья из его пальцев, которые он чудом успел схватить. – Ты – имбецил! Имбец…       – Я знаю, Эл! – крикнул Майк, слегка тряхнув ее, тем самым выводя ее из равновесия и вынуждая смотреть на себя. – Перестань, пожалуйста, – уже тише попросил он, прислонившись своим лбом к ее. – Перестань. Прошу.       Он прикрыл глаза, ощущая как теплое дыхание девушки обжигает его губы. Пальцы медленно прошлись вверх по теплой материи платья к локтям, а потом вновь вернулись к запястьям в успокаивающем жесте.       – Ты – лгун, – совсем тихо, но так плаксиво добавила девушка. – Я видела тебя сегодня. Видела с ней. Улыбался ей как мне.       Майк нехотя открыл глаза и несколько секунд вглядывался в шоколадные омуты, что смотрели на него слишком затравленно и недоверчиво.       – Я бы никогда не предал тебя, – заверил ее он, удивлённо разглядывая заплаканное лицо, словно то, что она сейчас сказала, было чем-то несвойственным, в какой-то мере инородным для его поведения. – Слышишь? Я обещал.       Ее злость через несколько секунд мучительного неверия сошла на «нет» и она, обессилено опустив голову ему на грудь, беззвучно заплакала, дрожа всем телом. Сама мысль о том, что Эл так сильно расстроилась после его слов, радовала и огорчала одновременно. Значить так много для другого человека – слишком большая ответственность, а для Элевен его внимание, их любовь, связь – равносильно ценности жизни, ведь ее восприятие жизни всегда будет отличаться от остальных, как бы она не старалась.       Расстегнув свою куртку и устроившись поудобнее, насколько позволяла поза, в которой он оказался, Майк перетянул девушку на себя, укачивая ее, словно ребенка. Эл же, обхватывая его руками, доверчиво уткнулась холодным носом ему в шею, частично скрытой за материей шарфа, который она сама связала накануне.       Фонарь давно погас, и очертания предметов в комнате можно было определить лишь с помощью отблеска белоснежного покрывала за окном, что продолжал расти с каждой минутой под натиском разворачивающей свои права метели. Однако Майку было все равно. Здесь, в относительном тепле и уюте, он позволил себе полностью отдаться на волю тех чувств, которые пробуждала в нем Элевен. Чувств, которые он больше не боялся выразить и которые были так хорошо знакомы ему с тех самых пор, как он увидел ее в этом дурацком розовом платье Нэнси. Майк обязательно расскажет ей о них после, предусмотрительно убедив ее в том, что бояться ей нечего, и ему навряд ли понравится кто-то другой до конца жизни. Что Кристина, его подруга детства, совершенно не интересуется парнями, а девушка, в которую она влюблена, лично у него вызывает рвотный рефлекс. Он также поговорит с ней об Уилле и сделает все возможное, чтобы их отношения наладились и ей больше не было так одиноко вдали от него.       Взглянув на окно и оценив ситуацию, он любовно потерся подбородком о ее волосы, чтобы через пару секунд, иронично и в своей манере заметить:       – Как думаешь, Джойс успеет добраться сюда раньше, прежде чем мы умрем с тобой от голода?