tauti

здесь камни такие, как тот, думает хек, перебирая гальку. - мы возьмём вон тот красивый камушек? так ведь, пап? - конечно, малыш, - мужчина треплет мальчишку по волосам и убирает понравившийся ребёнку обломок гор, стертый до размеров ногтя на большом пальце. донхек находит себя на полу в слезах, когда узнает, что отец обманул его, выбросив находку сына. он и не понимает, почему плачет, но остановиться уже не в силах. с его детским максимализмом ситуация воспринимается в разы глобальнее, причиняя тем самым слишком много боли. через день это уже забудется, хек опять пойдёт плавать в море со своим новым товарищем, но сейчас важнее этого куска булыжника ничего в жизни мальчика нет. он в истерике бьет руками по полу до тех пор, пока папа не берет его на руки и не относит на кровать, рассказывая про звёзды, которые складываются в созвездия. - о чем думаешь? - спрашивает марк куда-то в шею, так как обнимает парня со спины. - детство, - односложно и даже как-то оборвано, но им хватает. они делятся друг с другом своим одиночеством. два потерянных студента, одно море на двоих. море слез. - меня зовут марк, - говорит парнишка напротив на ломанном корейском. донхек смущается от внимания мальчика и скомкано оповещает, что его можно звать хэчаном. так его зовёт только отец, но нездешнему мальчику тоже можно. - я из канады, - улыбка от уха до уха обнажает прорезающиеся уже коренные зубы спереди, которые в скором времени закроют смешную дырку. - ты забавный, - донхек кусает губы, улыбаясь, - мне шесть. - а мне уже восемь, - гордо задирает нос канадский мальчонка. было бы чем гордиться, думает хек. он рассказывает своему новому знакомому все, что знает об этом месте. о море, о пляже, о солнце, которое в обед так сильно греет, что спастись от него можно только в доме. в свою очередь марк делится с донхеком своим опытом в школе в канаде, коверкая слова, тем самым заставляя мальчишку смеяться. они становятся друзьями не разлей вода уже на второй день знакомства, - у детей все просто. вместе плавают в соленом море, вместе греются на берегу, а потом вместе идут в кафе ужинать всякой гадостью (той, что родители позволяют). - ветер усиливается, - замечает донхек, но ничего не меняется. парни сидят так целую вечность, молча, стараясь даже дышать как можно тише, чтобы не нарушить покой. но чей? - мы можем уйти, если хочешь, - марк даже не двигается, потому что знает точно. - папа, марк позвал меня сходить до речки, которая там рядом за большими камнями, я пойду? - спрашивает донхек с надеждой в голосе, готовый в случае отказа привести кучу аргументов за, как его научил уже взрослый по меркам шестилетки канадский мальчик. - с вами будут его родители? - устало и почти безжизненно, почти согласен на все условия, лишь бы ему дали отдохнуть. - конечно, - врет зачем-то хек. тут же выбегает из комнаты, бросая короткое ‘пока’, направляясь прямиком к месту встречи. его друг уже ждёт и от волнения наматывает круги вокруг оставленной кем-то бутылки с газировкой, периодически поглядывая по сторонам. - разрешил! - кричит донхек, наваливаясь на марка с победными объятиями. они, как и доложил хек отцу, отправляются к речке горной с холодной как лёд в морозилке водой. в такой не покупаешься, но детей это не особо расстраивает. они пришли изучать местность, возомнив себя великими путешественниками-исследователями. марк сказал, что им много платят за всякие там научные открытия или чего эти взрослые ещё делают. - а здесь глубоко? - спрашивает канадец, сразу же тыча палкой в воду в надежде нащупать дно, - кажись да. - это надо записать! - восклицает донхек, достаёт наспех прихваченный блокнот с красным карандашом, усыпанным следами кривых донхековских зубов, - созвездия. - не все так просто, мелкий, надо точную глубину знать. за ‘мелкого’ в занудного марка прилетает камушек, но с тем, что он прав и не поспоришь. мальчишки садятся на берег, аккуратно ноги перед речкой ставя, только лишь пальцами большими этой холодины касаясь, тут же вздрагивая наигранно. напряжённо думают, как же им глубину узнать, пока к каждому идеи не начинают абсурдные приходить. - а давай мы туда какое-нибудь морское животное запустим, а потом оно нам расскажет, какой глубины речка, да и как там вообще все, - хек себя героем чувствует, первым своими мыслями делясь, но его товарищ отчего-то только смеётся заливисто, младшего полным дураком выставляя. - не обижайся, конечно, но этот вариант нам не подходит. в теории классно выходит, но только вот эти всякие зверьки ничего нам не расскажут, - марк заумными словами кидается, обижая донхека этим ещё больше, - не дуйся, маленький, - для полноты эффекта друга в щёку чмокает, а тот только пыхтеть от злости начинает. марк такое поведение на его возраст списывает. он в хековские годы и не такое творил, но что уж прошлое вспоминать. - лучше давай подлодку построим, да в подводное путешествие отправимся, - канадский мальчик так воодушевляется идеей стать капитаном подводной лодки, уже мечтами отправляется к дну морскому, останавливаясь лишь, чтобы другу своему разных чудовищ показать, да чтобы тот восторженно охал и марка безмерно благодарил. однако из мыслей его красочных вырывает донхековское ‘сбрендил’, открывая глаза на серую реальность. ни подлодки, ни счастья в глазах младшего. сплошное разочарование. - ты знаешь свой рост? - ни с того ни с сего спрашивает старший, озадаченно разглядывая удивленно рот раскрывшего хека. - ну, примерно 110 снатиметров, - докладывает мальчик, так ничего и не понимая. марк дурной какой-то, видимо. и смеётся он по-дурацки, только вот из-за чего, хеку неизвестно. - слушай, - канадец заговорщически улыбается, - давай мы тебя туда опустим, если ногами достанешь, то будет понятно какая глубина. идея марка шестилетнего мальчика пугает, но почему-то ему доверится хочется, да и вариантов других у них нет. донхек только шмыгает носом да выдавливает из себя тихое ‘давай’. - я не отпущу тебя, хэчан, - серьезно, по-взрослому так говорит марк, уже держа друга за руку, пока тот опускается в воду. донхек не сомневается ни на секунду. марк проводит носом по шее парня, натыкаясь на шрамы. на вопросы про них ответом служит красноречивое ‘детство’. видимо, оно у донхека было веселым. вообще-то хек и сам плохо помнит, откуда они взялись. в памяти слишком много воды, из-за которой и факты все плывут в непонятном направлении. вроде море, вроде камни, вроде как его кто-то тогда хэчаном назвал. уже и не важно, а все равно интересно. отец донхека в больнице уже второй час сидит в компании приезжего мальчика, что пустым взглядом стены сверлит, и его родителей. в этой ситуации нет виноватых и невиновных, они все причастны к тому, что случилось. все они, даже сидя по своим домам, донхека не удержали. марк себе места не находит, все рвётся пойти в палату проверить, как там его друг, правильную ли ему помощь оказывают, дышит ли он вообще. он слышит разговоры своих родителей с взрослым дядей - папой хека, который почему-то уже слова прощания говорит. марка увозят ещё до того, как хек приходит в себя. - море красивое, - шепотом, отчего у донхека мурашки по коже. в голове у него одни сплошные неподходящие друг другу пазлы. но, кажется, они наконец собрались в целостную картинку. - ты уже был здесь? лет в семь? - донхек отодвигается, чтобы заглянуть в глаза собеседнику. солнце полностью прячется за тучами, а волны бьются об камни с новой силой. - в восемь, - марк почти не дышит, он, наверное, тоже понял. они смотрят друг на друга, не отводя взгляд, боясь потерять, упустить этот момент, и - я не отпущу тебя, хэчан, никогда больше.