Глаза-хамелеоны

— Прости, что? — кое-как выдавил из себя Лоренц, спустя почти минуту молчания и игры в гляделки. Флаке до конца не понимал, что конкретно имел ввиду Тилль, но догадки на этот счет у него все же имелись. И эти догадки откровенно пугали Кристиана, хотя он, признаться, где-то в глубине души искренне надеялся далеко не на простую дружбу с вокалистом. Тилль опустил голову, хмурясь и злобно играя желваками. — Что слышал, — рыкнул Линдеманн, устало потерев виски, чем застал Лоренца врасплох.– Подумать только, веду себя как четырнадцатилетняя сопливая школьница, — раздраженно выдохнул Тилль, смерив Флаке каким-то чересчур равнодушным, несколько расстроенным и обиженным (?)взглядом. — И кто из нас больной, спрашивается? — фыркнул Линдеманн, закатив глаза. — Ладненько, не обращай внимания. Я пойду, подготовлю репетиционную. Круспе и Оливер должны вечером заскочить, а эти, надеюсь, проспятся к тому времени, — кивнул в сторону гостиной, в которой находились Ландерс с Шнайдером, Тилль, подбирая уличные вещи пьяниц с пола и бросая их на рядом стоящий стул. Клавишника как холодной водой окатило. А какую он реакцию на свой вопрос ожидал увидеть? Вполне возможно, что Линдеманн понял его по-своему, естественно, неправильно, и Флаке просто обязан что-то сделать в свое оправдание, понимая, что прямо сейчас может упустить Тилля. Поддаваясь какому-то внутреннему порыву, Лоренц резко дернул Линдеманна за руку на себя, чуть ли не соприкасаясь с ним лбами. — Мы оба больные, так что все нормально, — булькнул Кристиан, смотря в широко распахнутые, зеленые, словно молодые фисташки, глаза и осторожно целуя пухлые губы, немного приоткрытые от удивления. Какое-то время вокалист стоял, как истукан, задержав дыхание. А Флаке аккуратно продолжал целовать Тилля, слегка потряхиваясь от переизбытка эмоций и такой абсурдной, для себя, сложившейся ситуации. «Что я делаю? Он, наверное, сейчас думает, куда меня лучше ударить. А ударить он может. Вон какие кулачищи. А впрочем, я буду и рад, если он мне сейчас врежет.» — зажмурил глаза клавишник, но вместо ожидаемого удара почувствовал несмелый ответ на свой поцелуй и то, как сильные руки обвивают его шею, притягивая ближе. «А я, дурак, еще на Пауля наезжал, что сюда нет смысла ехать. Черт возьми, я такого еще ни с одной женщиной не чувствовал! У него такие шершавые и мягкие губы, как же это…классно.» — углубил поцелуй Лоренц и, окончательно отдаваясь своим чувствам, приобнял Линдеманна за крепкий торс. Спустя пару минут, они прервали поцелуй, тяжело дыша и несколько ошалело друг на друга таращась. — Мгм…так, погоди. Тут же Ландерс с Думом, — хрипло выдохнул Тилль, положив одну руку себе на талию, а другую на лоб. — Они пьяны, — тут же нашелся клавишник, снова тяня руки к Линдеманну. Тот их от себя мягко убрал, улыбнувшись. — В душ иди! — Зачем? — удивленно уставился на Тилля Кристиан, серьезно себя понюхав. Вокалист хлопнул себя по лбу, посмотрев на Лоренца, как на недалекого простака, коим он, собственно, и являлся. — Понятно. Тогда я в душ, — развел руками Линдеманн. — Только не задавай вопросов и иди в спальню. *** Флаке, все еще ничего не понимая и особо по этому поводу не напрягаясь, пулей оказался в комнате вокалиста, глупо радуясь и улыбаясь во весь рот. Но вскоре, весь его энтузиазм благополучно улетучился, оставив вместо себя такую родную и привычную панику. «Он же мужчина! Я никогда этого не делал с мужчиной. Как вообще я его удовлетворю? Он вон какой, а я? А если я буду с ним вести себя, как с кисейной барышней, то получу, наверное, разве что кулаком в нос. Черт!» — сокрушался Лоренц, нарезая круги возле кровати, обреченно на ту косясь. Целых пять минут у Кристиана шел мозговой штурм на тему, как деликатнее попросить вокалиста отложить их рандеву до лучших времен, когда все будут точно готовы и подкреплены хотя бы теорией. Ну как все? Флаке. Но, когда в дверях показалась растерянная физиономия Линдеманна, неуверенно дергающего себя за поясок махрового халата, какого-то уж чересчур нелепого ярко-оранжевого цвета с черным узором «горох», все сомнения мигом улетучились, а желание снова припасть губами к губам вокалиста стремительно росло с геометрической прогрессией. Лоренц нервно сглотнул. Линдеманн, все еще выглядя крайне растерянно и смущенно, молча бросил какой-то розовый тюбик на кровать. — «Бархатные ручки?» — прочитал название Флаке. — Что нашел — то принес. А как еще? — Оу… Ох! — зарделся тут же краской Кристиан, смущенно улыбаясь и подходя к вокалисту. Поцеловав того в шею и тесно к себе прижав, Лоренц решился и задал все это время волнующий его вопрос: — А кто снизу? Флаке смерили убийственным взглядом, да так, что тот невольно попятился от стремительно краснеющего, далеко не в хорошем смысле, Линдеманна. — Я, Флаке, я. Ты вроде умным выглядишь! — далеко не мило рыкнул для своего предстоящего положения Тилль, резко притягивая к себе Лоренца и требовательно того целуя. Вскоре вокалист принялся нетерпеливо расстегивать пуговки на рубашке клавишника. Последний немного опешил от такого напора, но от новости, что Линдеманн принял на себя самую морально сложную роль и Кристиану особо изворачиваться на этот счет не придется, Флаке почувствовал себя будто на седьмом небе от счастья, с готовностью отвечая на действия мужчины. Возбуждение постепенно начинало пульсировать в висках, плавно спускаясь вниз живота, быстро наливаясь кровью. Решив, что больше тянуть он не может, Крис подтолкнул вокалиста к кровати и, живо пристроившись сверху, чувственно поцеловал Тилля, начиная заворожено стягивать с него несуразный халат. Когда перед глазами открылась крепкая грудь, Лоренц тут же принялся ласкать чувствительные соски, слыша в ответ тихие вздохи и нетерпеливые постанывания. В голове стоял туман, животное возбуждение и желание секса окончательно овладели каким бы то ни было сознанием, полностью руководя двумя мужчинами. Клавишник нетерпеливо перешел к шее, несильно ту покусывая, а затем спустился плавными поцелуями к животу, ловя себя на мысли, что помимо чувства предвкушения, испытывает еще и почти тоже самое, что и подросток, устроивший какую-то мелкую пакость типа граффити на стене библиотеки — настолько необычно, запретно и безумно было ласкать другого мужчину. Да и не какого-то смазливого, отдаленно напоминающего девушку, а самого настоящего Тилля Линдеманна, сурового и брутального крестьянина, похожего на тех вышибал в школе, которые вечно цеплялись к Флаке в юности. Над головой Кристиана раздался нетерпеливый вздох. Плечо Лоренца сжала сильная рука. — Давай уже к делу быстрее, чего телишься? — вокалист нетерпеливо потерся бедрами о бедра Флаке. Лоренц хмыкнул, спускаясь еще ниже и тут же замирая, растерянно потирая макушку. — Что? — Я не знаю, что делать дальше… — Вспомни, как тебе это делали женщины, назад пути нет, очкастый! Кристиан напрягся. Еще бы вспомнить то, чего не было. Собрав волю в кулак, Флаке сжал член у основания и лизнул головку, тут же слыша довольный тихий стон и видя, как Линдеманн в нетерпении сжимает-разжимает простынь. «Иду по правильному пути.» — похвалил себя клавишник, беря головку в рот и слегка ее посасывая. И снова довольный стон. Вокалист немного приподнялся, чтобы посмотреть на процесс, а после отбросил голову обратно на подушку, шумно выдыхая и кладя ладонь на затылок Флаке, требовательно, но мягко надавливая. Лоренц старательно взял в рот возбужденную плоть наполовину, как можно сильнее расслабляя горло и пытаясь работать языком, тем самым все больше и больше вызывая очаровательные стоны и пыхтения со стороны сурового немца. — Больше, — прошептал Тилль, тяжело дыша. Слегка приоткрыв рот, он посмотрел на Криса затуманенным взглядом больших глаз с яркими травянистыми нотками, в которых резво плясали озорные огоньки, и неловко улыбнулся. У Лоренца перехватило дыхание. Вновь нависнув над вокалистом, он поспешно взял тюбик крема, немного выдавливая себе на два пальца и сразу вводя те между ног мужчины наполовину. — Аррг! — скривился Линдеманн, недовольно шипя и ощутимо ударяя клавишника в плечо кулаком. — Аккуратнее. У меня опыта еще меньше твоего. — Да-да, конечно, извини. Но тебе нужно расслабиться, ты слишком сильно сжался, я не могу ими даже нормально пошевелить, — сбивчиво протараторил Флаке, тут же кладя другую руку на член вокалиста. Тилль немного расслабился. Спустя недолгое время, которое для обоих мужчин длилось непозволительно долго, Лоренц смог протолкнуть пальцы уже полностью, осторожно начиная ими двигать. Линдеманн тяжело задышал, закрыв лицо руками и еще сильнее покраснев. Расценив это как призыв к более смелым действиям, Кристиан добавил крема и протолкнул третий палец, старательно и медленно растягивая вокалиста. Наверное, Флаке умудрился достать до простаты, потому что мужчина под ним резко дернулся, до треска сжав в кулаке натянутую простынь. — Ты меня трахнешь сегодня уже или нет? — прошипел сквозь зубы Тилль, чувствуя, что такими темпами может кончить раньше времени. Лоренц убрал руку и как-то заворожено, будто в замедленной съемке, направил член к входу, несколько нервно поправив сползшие на кончик носа очки. — Если ты сию секунду не сделаешь этого, а тебя придушу вот этой вот подушкой! — Прости, - тряхнул головой Кристиан, мигом выполняя просьбу вокалиста и входя чуть менее, чем наполовину. Раздался сдавленный «ох», а затем и громкий довольный стон прямо на ухо Лоренцу, что окончательно сорвало крышу последнему. Входя в Линдеманна глубже с каждым толчком, Флаке понимал, что после этого любовного акта точно не даст Тиллю спокойно жить, надоедая тому своим присутствием каждый божий день, полностью наплевав на мнение окружающих. И даже если сам вокалист будет против подобного навязчивого внимания со стороны клавишника, последний обязательно добьется повтора их сегодняшнего преступления. С силой сжав тощие плечи Лоренца, Линдеманн в очередной раз издал протяжный стон и кончил. А за ним незамедлительно и сам клавишник. *** — Ты не думай, я тебе обязательно еще отомщу, — заявил Линдеманн, делая себе и Флаке кофе. Крис закатил глаза. — Если ты хочешь, чтобы в следующий раз снизу был я — в следующий раз снизу буду я. Не думаю, что это будет хорошей местью, так как я вовсе не против и спокойно к этому отношусь, — с невозмутимым видом ответил клавишник, принимая напиток и немного тот отпивая. Тилль хитро на него посмотрел. — Ты не понял. То, что у нас там с тобой наедине творится — это одно. А я в массы хочу! — В какие еще массы, извращенец? — Вот посмотри мою новую песню и прилагающееся к ней шоу. Круспе, кстати, одобрил, — загадочно хмыкнул Линдеманн, достав из кармана брюк скомканный тетрадный листочек, протянув его Лоренцу. Флаке читал песню, смотрел в насмешливые зеленые глаза и понимал, что очень и очень серьезно влип.