Глаза-хамелеоны

На следующее утро Лоренц проснулся от того, что кто-то безбожно шумел в его комнате. Жутко хотелось пить, а голова болела так, будто из нее готов вот-вот вылупиться на свет пухленький птеродактиль. - Тилль? – вынырнул из-под завала подушек растрепанный Кристиан, щурясь, как крот, из-за отсутствия очков. Дотянувшись до последних, Флаке, наконец, смог сфокусировать взгляд на вокалисте и окружающем интерьере, понимая, что комната то и не его вовсе, а Линдеманна. Тилль широко улыбнулся клавишнику, садясь к нему на кровать. - Проснулся? Вот и славно, я, кстати, уже завтрак приготовил, так что вставай,– потормошил за плечо сонного Кристиана вокалист и стянул с того одеяло, дабы клавишник не вздумал снова улечься спать. Послышалось недовольное бурчание. - Что произошло вчера? – сел на кровати Флаке, протирая очки и широко зевая. Линдеманн закатил глаза и молча указал рукой в сторону шкафа, возле которого стояло четыре маленькие бутылки пива и одна большая из-под грушевого шнапса. И все пустые. Воспоминания медленно начали вырисовываться в больной голове Лоренца: вчера он остался с Тиллем для поддержки; потом они с вокалистом решили выпить и Кристиан, поставивший перед собой цель уйти часу в девятом, остался еще до одиннадцати, а после он уже, собственно, идти никуда и не мог. Видимо, Линдеманн тогда великодушно положил его спать у себя в спальне, сам уйдя на диван. Что самое важное, Лоренц совсем не мог припомнить, чтобы Тилль тоже находился в пьяном состоянии, а потому серьезно начал волноваться, что мог ляпнуть что-нибудь необдуманное, а вокалист это запомнить. - Понятно…- протянул Кристиан, осторожно поднимаясь на ноги и звонко икая. – Тилль, а я ничего вчера лишнего тебе не ляпнул? Я иногда такую чепуху могу начать нести, – вздохнул Флаке, поправляя мятую рубашку и брюки. Линдеманн вдруг сделал подозрительно хитрую физиономию. - Лишнего – ничего. - Тилль? - А вообще, с чего ты решил, что я помню? Ты же не один все это выпил, в конце концов, – невинно похлопал глазами Линдеманн, беря Лоренца под локоть и чуть ли не забрасывая того в ванную, находившуюся прямо напротив спальни. – Можешь любое полотенце брать! - дверь захлопнулась. Флаке еще какое-то время переваривал услышанное, чувствуя зарождавшуюся легкую паранойю насчет вчерашних пьяных разговоров. Тилль, как и сам клавишник, врал откровенно неправдоподобно, а потому Лоренц постепенно начинал тихо паниковать, перебирая в голове кучу самых страшных вариантов развития событий, начиная от простой насмешки, заканчивая стебом от всех участников группы и радужным флагом в подарок. "Вот я идиот. Нашел с кем пить, ну конечно." Посмотрев в зеркало и оценив свой до ужаса неряшливый вид, Кристиан с мученическим стоном принялся как следует умываться и приводить себя в нормальное состояние, попутно пытаясь разобраться со своими мыслями. "У нас группа на грани разрыва, а меня заботит лишь то, что обо мне думает этот странный вокалист. Ну не дурак ли? Умею я, однако, приоритеты расставлять. А в прочем, пора бы, Крис, уже признаться, что Тилль тебе симпатичен. Сильно симпатичен." - как приговор вынес для себя Лоренц, вытирая лицо и выходя из ванны. В нос тут же ударил приятный аромат чего-то жареного. Зайдя на кухню Кристиан увидел две тарелки, на которых лежало по сытному стейку и листику салата с маленькой помидоркой черри. Под ложечкой тут же засосало и Лоренц, с удивлением для себя, открыл, что давно не ел домашней еды, перебиваясь все это время бутербродами, полуфабрикатами, печеньем и подобной недо-пищей. - Вот это завтрак, – улыбнулся Флаке, садясь за стол и с удовольствием вдыхая аппетитный запах. Тилль поставил перед клавишником кружку горячего сладкого чая. – Спасибо, мне это сейчас нужно, как ничто другое, – поблагодарил вокалиста Кристиан, с жадностью принимаясь пить спасительную жидкость. Линдеманн мило тому улыбнулся, также садясь за стол. - Тилль, а почему ты не страдаешь от похмелья? – задал волнующий его вопрос Флаке. - Страдаю, просто переношу легче. Организм крепкий и, каюсь, давно проспиртованный! Флаке подобное заявление развеселило и, хмыкнув, мужчина принялся за еду, легко разрезая умело прожаренное мясо. - Очень вкусно. - Угу. Какое-то время они просто сидели в молчании, завтракая, и время от времени переглядываясь. Последнее немного смущало Лоренца, так как вокалист посматривал на него как-то слишком уж странно, улыбаясь каким-то своим мыслям и иногда издавая странные хрюканья-смешки, как если бы Флаке был одет во что-то несуразное. Лоренц напрягся. Природный пессимизм услужливо подсказывал ему, что Линдеманн знает что-то, что ему знать совсем необязательно и из вежливости молчит, как партизан. - Флаке, я тут подумал…- вдруг начал он с задумчивым видом. – Как думаешь, может нам лучше петь на немецком? Будем оригинальными хоть немножко. - Так я вам давно об этом говорил же! - Да-да, я помню. - Так давай, чего ты из себя этот английский выдавливаешь? Мы с Паулем особо на этот счет не парились, – улыбнулся Флаке, несильно толкнув Тилля в плечо. Тот криво ухмыльнулся. - Круспе опять начнет вонять, – уныло пробубнил Линдеманн, ковыряя свой стейк. – Он меня уже достал. - А кто его будет спрашивать? Остальные точно согласятся. По крайней мере Пауль точно, как и Шнайдер. Вот с Оливером вопрос, конечно, но в любом случае большинство побеждает! - Ага. Если Шнайдер с Паулем еще вернутся, – снова пробубнил вокалист, опустив голову и надувшись, как хомяк на крупу. Лоренц почувствовал странное, но очень сильное желание тут же начать успокаивать и подбадривать Тилля, лишь бы тот не грустил. Линдеманн поднял голову и посмотрел на Кристиана холодными серо-голубыми глазами, будто ища поддержки и от этого взгляда клавишник просто напросто поплыл. "Наверное, ему сейчас очень грустно, судя по цвету глаз…вот дубина, причем тут глаза?! По нему и так видно, вообще-то. Совсем крыша поехала." - Они вернутся. Рихарда не знаешь? Он их четвертует, если они решат иначе, – мягко улыбнулся Лоренц, машинально отодвигая с глаз Тилля каштановую прядь. Вокалист удивленно на того уставился. Кристиан так и застыл в одном положении, держа в пальцах волосы Линдеманна, не в силах что-либо сказать или сделать. Резко убрав руки и отодвинувшись от вокалиста, Флаке покрылся густым румянцем, старательно пряча лицо за кружкой чая и пыхтя. - Крис, кружка же пустая... - А? Да, точно, – нервно хохотнул клавишник, с глухим стуком ставя кружку обратно на стол. – Прости за это. - За что? - За мои жесты вот эти вот. Видимо, я все еще не протрезвел, – поспешно встал из-за стола Лоренц, с явным намерением удрать куда-нибудь в туалет или на балкон, лишь бы не смотреть в глаза пялящегося на него Линдеманна, который, казалось, готов прожечь в нем дыру. Тилль мягко положил руку на ладонь Флаке, останавливая. - Не беспокойся, меня твои жесты нисколько не злят. Это даже мило, правда, – чуть ли не промурлыкал Тилль, после чего сам покрылся краской и поспешно вышел из-за стола, направляясь на балкон. – Я покурю и приду, – хрипло бросил мужчина, прежде чем окончательно скрыться с глаз Лоренца. Кристиан упал обратно на стул. Быть того не может, чтобы он тоже понравился Линдеманну, пускай последний и вел себя странно похоже на самого клавишника. "Во-первых, вы оба мужчины. А во-вторых, ты, Флаке, дебил. Дааа, вот дела! Хотя между лицами одного пола вполне возможна любовь, как-то это доцент кафедры психологии нам сказал…И подняли же его на смех тогда! А впрочем, почему он не может быть прав? А если он прав и это реально любовь, а не обыкновенное извращение? Да даже если и последнее, старина Фрейд по этому поводу замечательно выразился: "Единственное извращение – это отсутствия секса. Все остальное дело выбора каждого", вроде бы так. Так, хватит вспоминать студенческую жизнь в универе, не зря же тебя оттуда выгнали!". Размышления Лоренца прервал настойчивый стук в дверь. - Флаке, открой! – крикнул тому Тилль, который, видимо, решил скурить всю пачку сигарет за раз. Кристиан чертыхнулся и пошел выполнять просьбу, про себя дивясь своей рассеянности. На пороге оказались в обнимку пьяные и ржущие Шнайдер с Ландерсом. - Ребята?... - Оооо, Флак! А Тль де? – ввалился в дом гитарист, утягивая за собой следом ударника. - О боже, Пауль...- зажал нос от сильного перегара Лоренц, закрывая за гостями дверь. – Тилль курит. - Курить вредно! – важно заявил Кристоф, опираясь о Пауля. Правда второй тоже не особо твердо стоял на ногах, а потому оба алкоголика удачно повалились на пол, тут же по этому поводу захихикав. Вскоре явился Линдеманн, уже готовый устраивать разборки. - Что? Опять?! - Та тих ты, мы презент принесли. На, – достал из внутреннего кармана куртки небольшую фарфоровую статуэтку Пауль, гордо вручая ее опешившему вокалисту. Тот вопросительно приподнял одну бровь. - Это что? - Это то, что мы вчера разбили, – пояснил Кристофер, улыбаясь во весь рот. Линдеманн посмотрел на друзей, как на сильно отсталых в развитии, но промолчал. Разбили то они статуэтку балерины, а принесли какого-то корявого слоника с лишней ногой. Но это все неважно, двое некогда врагов нашли наконец-то общий язык и это не может не радовать. - А еще мы прид..придумали назване группы! Rammstein! – взвизгнул Ландерс, важно подняв указательный палец вверх. Тилль переглянулся с Флаке. - Rammstein? – переспросил клавишник, поправив очки. - Да. Таранный камень… - Так, ребята, пора вам идти спать. А название неплохое, кстати, – улыбнулся Линдеманн, уже собираясь помочь пьяницам подняться, после чего выкинуть их за дверь, но те вдруг встали сами. И пошли дальше в дом вокалиста, игнорируя возмущенные возгласы последнего, да закрываясь в гостиной, в которой вчера и устроили совместный разбор полетов. Послышался храп. - Отлично. Теперь у меня есть бракованный слон и незваные квартиранты, – закатил глаза вокалист, всплеснув руками. Лоренц ухмыльнулся. - Я вхожу в их число? - М? Не, ты - званый, – мягко улыбнулся Кристиану Тилль, поправив тому неряшливую прическу. - Неужели? – в очередной раз зарделся Лоренц, обратив особое внимание на жест Линдеманна. Тот вдруг посерьезнел, опустив голову и нахмурившись. - Очень званый. Я бы, даже, сказал – желанный,– пристально смотря в тускло-голубые глаза Флаке своими, темно-зелеными, прошептал Тилль. Лоренц будто забыл, как дышать.