Сердце дьявола

      — Имя.         — Дрейк Дж. Хантер.        Через два дня после выписки Кристофера Босс устроил допрос Охотника, на который, хоть его и отговаривали, отправился Малыш. Ему хотелось встретить своего почти убийцу в спокойной, если можно так сказать, обстановке, и узнать, почему он решил напасть на него, как узнал. Да, он чувствовал неуверенность и страх, потому что друзьям, скорее всего, предстоит узнать его секрет. И это пугало его. Он боялся реакции друзей на это. И молился, чтобы этого не произошло.        В комнате сидели напротив друг друга Охотник и Энтони, который и будет проводить допрос. Перед ним лежали бумаги, которые предстояло заполнить. Там было полно, как могло показаться со стороны, бессмысленных вопросов, но без них было нельзя. Снаружи, в коридоре, за происходящим наблюдали Малыш, Босс, Роберт (больше не толстяк), Дэвид и Привратник Алкиэль, который и доставил Охотника сюда. Он стоял, облокотившись спиной о стену и, казалось, дремал, но он присматривался к Малышу, который вызывал в Привратнике желание защитить. Учитывая, что он практически не испытывает чувств, только по отношению к членам его семьи, это наводило его на определенные мысли, но он пока был не уверен.         — Возраст.         — Спроси что полегче, я что, помню?         — Возраст, — с нажимом повторил Док, заполняя бумаги.         — Ладно, ладно. Ну ты и вопрос задал. Мне бы вспомнить, — растерянно произнес Охотник и на несколько минут задумался, перебирая цифры. — Девятьсот… Тысяча… Ладно, пусть будет тысяча двадцать три года. Точнее я не вспомню.         — Род занятия.         — Может, тебе всю биографию рассказать? Охотник, ученый и просто душка, — но на его выпад никто не отреагировал.         — Я, конечно, понимаю, что для тебя эти вопросы звучат глупо, но, пойми, так нужно. Разве ты не бывал хоть раз за свое тысячелетие в полицейском участке? Там ведь тоже задают такие вопросы, — спокойно отреагировал на выпад Охотника Энтони.         — Знаю, — мрачно кивнул Охотник. — Хорошо. Охотник и ученый, думаю, этого хватит.         — Ну, а теперь приступим к главному, — отложив бумаги в сторону, Док положил запоминающий кристалл на стол. Подобные кристаллы намного надежнее человеческих средств записи, потому что электронику можно легко уничтожить или просто повредить магией, а вот подобные кристаллы практически неуязвимы. Чтобы уничтожить их, нужно быть мастером в распутывании магических «сетей» или, как минимум, видеть энергетические потоки. В общем, сделать это довольно сложно, потому что даже смерть вложившего в кристалл энергию мага или Стража, этот самый кристалл не уничтожает.         — Постой-постой. Я просто так вам говорить ничего не буду. Только в обмен.         — И чего же ты хочешь?         — Для начала…         — Никакого для начала, — перебил Док Охотника. — Выбирай что-то одно.         — Я отвечу на твои вопросы в обмен на мою жизнь, — без каких-либо кривляний или шуток произнес Хантер. — Свободу, так уж и быть, не требую…         — Можешь соглашаться, — произнес наблюдающий за всем по ту сторону стекла Босс.         — Вы уверенны? — уточнил стоящий рядом Роберт.         — Убивать я его и так не собирался, но дал ему понять обратное. Лучше пусть он попросит за информацию то, что не будет стоить нам многого. Пусть считает, что мы сохранили его жизнь, согласившись на его условие, а не потому, что мне нужны его знания. А мне они нужны…         — Хорошо, — кивнул Энтони, на мгновение закрыв глаза. — Тебе будет дарована жизнь, а в обмен ты ответишь на наши вопросы и впредь будешь сотрудничать.         — Вот это другое дело, — довольно улыбнулся Хантер, — правда, с последним твоим заявлением можно и поспорить, но, считаю, моя жизнь вполне этого стоит. И что же вы хотели бы узнать? В данный момент?         — Как ты попал на корабль? На кого ты охотился? Почему напал на Кристофера? — озвучил первые вопросы Док. Конечно, у него была их сотня, которые, буквально, взрывали голову, но он должен был следовать строго согласно плану Босса. Не отступать ни на шаг, иначе можно упустить важную информацию, поддавшись ненужным эмоциям.         — Воу, сколько вопросов сразу! Ну, ладно. Видишь ли, у нас, Охотников, существуют свои трофеи, если можно так это назвать. Что-то принадлежащее убитому нами существу. Так вот, обладание этим трофеем способно возвысить Охотника до великого уровня. Впрочем, трофей себя оправдывает, потому что его очень сложно добыть, — интригующим тоном заявил Хантер.         — Что за трофей?         — Сердце дьявола.        Хантер наблюдал за воцарившейся тишиной с довольной улыбкой. Примерно такой реакции он и ожидал, правда, думал, что они все-таки будут хоть немного в курсе. Но, как оказалось, они об этом даже не подозревали. Что ж, теперь в его руках, как представить им правду о мальчишке. Хотя, признаться честно, Хантер тоже не все знает об этой ситуации. Что-то каждый раз ускользало от него, какой-то факт, который бы позволил представить картину целиком. Но ничего.         — Сердце… дьявола… Но при чем тут Кристофер? — Док уже начал догадываться, но все-таки догадываться и услышать об этом из чужих уст — это разное.         — Потому что мой трофей бьется в груди парня, которого вы зовете Кристофером.        Упомянутое сердце на мгновение остановилось, замерло в шоке, а затем забилось с удвоенной силой, грозясь покинуть свое законное место. Вот он и сказал это, — подумалось Кристоферу. Все, чего он так боялся все это время, наконец, случилось. Теперь точно нет пути назад. Человеком ему больше не быть, даже себя обманывать больше не получится.        Все кончилось.         — Малыш!        Дэвид хотел броситься вслед Малышу, обнять его и успокоить, сказать, что ничего страшного в сказанном Хантером нет. Подумаешь, сердце дьявола! И что? Главное ведь то, что они ценят его, что они любят его за то, какой он есть, а не то, кем он себя мог вообразить. Да просто обнять его хотелось и прошептать, что Дэвид его любит. Но твердая рука Босса остановила Кэпа.         — Привратник отправился за ним. Ты можешь довериться Алкиэлю: он не подведет.        И что ему оставалось? Пришлось подавить желание обнять и успокоить Малыша. Дэвид доверял Боссу, потому что тот, как никто другой, способен в критических ситуациях думать, а не действовать на эмоциях. Кэп пытался перенять это качество от Эдварда, но получается далеко не всегда управлять своими чувствами.        — Постой!        Малыш резко остановился, почувствовав чужую руку, схватившую его за локоть, и обернулся. Чужая рука с тонкими пальцами принадлежала Привратнику, Малыш не знал его имени. Зато успел немного услышать о таких, как он. Помнится, он был впечатлен рассказом о Привратниках, тех, кто отдал все, что имел или мог иметь, ради защиты Стражей. Оказалось, что даже им нужна помощь и защита.         — Успокойся для начала, — спокойно произнес Привратник, удерживая вырывающегося Кристофера. — И послушай меня.         — Нет! Я не хочу! Все кончено!         — Я сказал успокойся! — раздраженно встряхнул парня Алкиэль. Что за тараканы водятся в голове этого паренька? — Ничего страшного сейчас не произошло. Да, теперь они знают, что ты не простой человек, и я считаю, тебе следовало сказать им об этом раньше. Хотя это твое дело. Но ничего для них не изменилось по отношению к тебе. Для них ты все тот же Кристофер, которого они увидели впервые, только немного изменившийся, более уверенный в себе. Во всяком случае, ты таким был до всего этого. Для них ничего не изменилось. Дэвид был готов броситься за тобой, чтобы сказать те же слова, только более эмоционально. Энтони разбил нос Охотнику, — усмехнулся Алкиэль, вызывая слабую, но все же улыбку на губах парня. Уже лучше. — А Босс удерживает себя от импульсивных действий. Пойми же, ты дорог им, кем бы ты ни был. Не важно, кто ты, важно то, что у тебя в сердце, — Привратник положил ладонь на грудь Кристофера в районе груди, ощущая взволнованные сильные удары. — И не важно, сердце это человека или демона. Важно, кем ты себя ощущаешь. Лично я бы посоветовал тебе принять то, кем ты есть. Принять жертву, благодаря которой у тебя есть жизнь. Принять силу, которой ты теперь обладаешь. Поверь, это облегчит твою жизнь, избавит от страданий.         — Как тебя зовут? — спросил уже заметно успокоившийся Кристофер.        Он не мог не принять слова Привратника, потому что, казалось, кто-то подобное уже говорил ему. Он не помнил, кто, но смутно вспоминал слова.        (Перестань быть эгоистом! Не превращай жертву…в прах! Он умер, чтобы дать тебе жизнь! Так живи!)        Он устал, очень устал, поэтому решил отбросить на время все свои сомнения, позволив жизни течь своим чередом, а с проблемами разберется по мере поступления оных.         — Алкиэль, — с легким поклоном представился Привратник. Он подошел ближе к Малышу, положил руки на его плечи и мягко направил в сторону выхода. — Ты сейчас отправишься в свою комнату и отдохнешь. Как тебя только взяли на допрос, когда тебя два дня назад только выписали из больницы после тяжелого ранения и комы? Ты должен отдыхать как можно дольше и набираться сил. Уж я им устрою за глупость!         — Не надо, — открыто засмеялся Кристофер, когда представил, как Алкиэль будет отчитывать его команду и Босса. Особенно Босса. А Привратник этого и добивался своими словами. Расслабленной улыбки парня. — Я сам их попросил.         — Ладно уж, — снисходительно кивнул Алкиэль и, когда Кристофер практически дошел до выхода, окликнул парня, чтобы сказать самое главное, сделать: — Ах да, Кристофер, я забыл тебе кое-что отдать!         — Что это? — вернулся к Привратнику Малыш.         — Это ведь твое? — Алкиэль протянул Кристоферу его тонкий нож, который он потерял на лайнере и благополучно об этом забыл. Выходит, его все-таки нашли.         — Спасибо, — забрал он свое оружие, но в момент, когда их руки соприкоснулись, Кристофер неосторожно задел лезвие, порезав палец. Кровь тут же проступила. И прежде чем Малыш отдернул руку, несколько капель попало на руку Алкиэля, в частности на его кольцо с камнем цвета горной лаванды. — Прости!         — Ничего страшного, — заверил парня Алкиэль, удовлетворенно наблюдая, как кровь Малыша впиталась в камень кольца. Он достал темно-серый платочек, прикладывая к царапине, которая, не без его помощи, вскоре перестала кровоточить. — Всего лишь царапина. Ничего страшного.         — Спасибо и прости, — повторил Малыш.         — Говорю же, все нормально. И, еще. Запомни кое-что. Я всегда буду на твоей стороне, буду защищать тебя. Если тебе понадобится какая-то моя помощь, просто позови меня.         — Хорошо.        Алкиэль наблюдал, как скрывается за дверью Малыш, и не мог поверить в то, что сумел узнать. Конечно, со стороны и не скажешь, что сейчас Привратник хоть что-то чувствует. Но он чувствовал. Удивление и радость. Кровь парня впиталась в камень, значит, это он. Все-таки он, а не кто-то другой. Последний. Пока. А уж он, Алкиэль, позаботится, чтобы Кристофер не пострадал. Его новая клятва. Да и, в этом ему поможет возвращенный пареньку нож. С новой начинкой.         — Эй, полегче! — возмутился Охотник, потирая ушибленный о стол нос. Похоже, толстяк и этот парень учились у одного Стража. Первая реакция — носом о любую поверхность в пределах досягаемости.         — Рассказывай дальше, — холодно приказал Док, потирая руку. Гадалкой быть не надо, чтобы предположить, как отреагирует Малыш. Черт! — Не испытывай мое терпение.         — Минуту назад оно было в порядке, — проворчал Хантер, но, встретившись взглядом с Энтони, вздохнул и все-таки продолжил: — Наверное, стоит начать с того, как этот демон появился здесь впервые… Точной даты я, конечно, не скажу, я за этим не следил, но хорошо помню, как я это почувствовал.         — Почувствовал?         — Ну, демоны ведь не обретают всегда в этом мире. У них есть свой, зависимый порой от человеческого. Конечно, демоны очень хорошо прячут свое нахождение, но мы способны почувствовать их появление, переход из своего в этот мир. Мы чувствуем, когда что-то меняется в мире, на его границах, пусть и на считанные секунды. И это чувство! Чистый восторг! Шанс доказать всем, что ты лучший! За всю историю сердце демона смогли заполучить лишь раз, и то, как выяснилось, не честным путем. Охотник просто добил умирающего демона. А в этом нет ничего великого! Велик тот, кто сумел найти, сразиться и победить демона. Поверьте, эти существа очень сильны, в магии и битве им нет равных. Особенно их архи.         — Архи?         — Архидемоны. Довольно сильные и занимают высокое положение в их мире.         — И что же? Появился демон, и что вы сделали?         — Естественно стали его выслеживать. Плох тот Охотник, который не попытался.         — И ты пытался?         — Конечно, только не в первую охоту. Тогда я был занят своими исследованиями, практически не вылазил из своей лаборатории. Зато до меня доходила информация о ходе охоты. Был один Охотник. Карл Оллен, кажется. Охотник немного сумасшедший, но знающий свое дело. Он-то и выследил этого демона в первую охоту.         — Выследил?         — Уж не знаю, как, но факт остается фактом. Он пришел в дом, в котором, как он предполагал, жил демон, и нашел там женщину, которую он и принял за демона. Говорю же, не в себе он был уже давно, не был способен по чутью отличить существо от человека. В том доме он вновь так ошибся. Он убил обычную женщину, которая даже не сопротивлялась. Хотя, нельзя сказать, что он не нашел все-таки демона. Нашел. Тот заявился немного позже. Увидел мертвую женщину, которая, похоже, что-то для него значила, разозлился невероятно и убил Оллена. Хотя и тут, старый пройдоха, сумел навредить. Он изгнал демона на тысячу с лишним лет. Охотники остыли, понимая, что трофей ушел из рук, и вернулись к прежней жизни. Но он вернулся.         — Демон?         — Да. Здесь прошло около девяти лет, но в Аду время течет иначе. Месяц здесь равен десяти годам там. Как долго он там пробыл?         — Больше тысячи лет…         — И вернулся он не просто так, даже не ради мести, ведь убийцу той женщины он покарал. Он что-то искал. Или кого-то. И вновь охота началась. В этот раз демон не сильно скрывался, потому одному Охотнику удалось найти его довольно быстро. И, похоже, своим нападением он чему-то помешал, потому что демон был не зол, он был в ярости. От Охотника, Франца Кравита, осталась только кучка пепла. Но и демон не ушел целым. Мир праху Охотника, но он сумел его ранить.         — Как вы это выяснили?         — На месте мы нашли кровь. Демона кровь. По энергетическому следу мы нашли последнее место, где этот демон был. Это оказалась больница.         — Почему пусть и раненный, но все же демон отправился в больницу? — растерянно спросил Энтони. Как-то он не мог представить, зачем демон мог податься в больницу. Они ведь едва ли не всемогущи. Так зачем?         — Вот и мы думали, зачем. Нет, конечно, понятно, что наше оружие могло серьезно навредить ему, но ведь он мог просто вернуться в свой мир. Ранение силу демона не блокирует.         — А вдруг он вернулся?         — Нет, такое бы мы почувствовали. Он отправился в больницу, это точно. Но вот там его следы теряются. Во всяком случае, для остальных Охотников. Дальше поста дежурного врача их не пустили. Охотники не Стражи, которые являются официальной правоохранительной структурой. Мы же просто преступники. В общем, Охотников просто развернули. Я же смог узнать немногим больше. Например, что этот демон отдал свое сердце по донорству, причем срочному. Кому? Не знаю… Не знал. Провел параллель между тем, что узнал девять лет назад и недавними новостями.         — И что же ты узнал?         — Две птички нашептали мне об этом пареньке. Правда, имени его они не называли, один не знал, другой не хотел говорить. Мне не важно это. Один из них был Охотником, которого вы упустили. Не по своей вине, хоть вы и сглупили. Он чувствовал силу демона, которая случайно и освободила его, исходящую от паренька. Вот он мне и сказал об этом, потому что знал, как я хочу заполучить этот трофей.         — И зачем оно тебе?         — Я ведь ученый, исследователь. В старых источниках семьи я нашел способ, рецепт, с помощью которого можно извлечь силу из сердца демона и получить эти силы. Я хотел исследовать это, узнать, правда ли это.         — Поэтому ты напал? Что было дальше? Кто был второй «птицей»?         — Прости, имени его я тебе не назову. Он человек, тебе будет этого достаточно. Каким-то образом он узнал, что паренек далеко не обычный человек. И пригласил на тот корабль, где посоветовал присмотреться. Вот так я и нашел Кристофера.         — Кто был тот демон?         — Не знаю. Имени своего он не называл. В этом я не помощник. Самому бы хотелось узнать ответы на вопросы, которые волнуют вас…

* * *

        — Добрый день, доктор Крафт.         — Здравствуй, Кристофер. Тебя и не узнать! Вырос, повзрослел. Уже не напоминаешь того мальчишку, хотя глаза все те же. А меня ты помнишь?         — Да, конечно. Вы тот доктор, который буквально вернул меня к жизни. Я помню, как вы лечили меня, ваши рекомендации, когда меня выписывали. И я здесь, чтобы узнать, что тогда произошло. Кто был донором?         — А что ты помнишь?         — Помню, шел по коридору, — задумчиво сказал Кристофер, воскрешая в памяти тот переломный день. — Навстречу мне вышли мои частые обидчики. Но вот потом… Потом я ничего не помню. А когда пришел в себя, то увидел себя в больничной палате и вас.         — Вот как… Что ж, начнем с начала. В тот день я был очень удивлен поступившему вызову.         — Почему? — растерялся Кристофер.         — В приют «Гринмарк» никогда не вызывали неотложку. Казалось, все они там здоровы и неуязвимы. С мелкими болезнями и травмами вполне справлялся тамошний врач. И вот они позвонили в «911». В приемный покой привезли мальчика лет девяти, хотя казалось, что он младше, в бессознательном состоянии.         — И этот мальчик был я?         — Да, это был ты, Кристофер. О твоем состоянии не сказали ничего. Да и о том, что произошло, тоже. Проведя обследование, я был удивлен и зол. Ты был серьезно болен, но ни один доктор тебя не наблюдал. Всем было начхать, что за твоим здоровьем нужно присматривать, подбирать лекарства для лечения. Хоть что-то делать! Но никто ничего не предпринимал. Это и довело тебя до такого состояния. А ведь твою проблему можно было решить уже давно, если бы об этом хоть кто-нибудь подумал.         — И что это была за болезнь?        Кристофер прекрасно знал, что был болен вплоть до того дня, который все изменил, но вот чем. Никто так и не сказал.         — Я точно сказать не могу, прости. Это было чем-то похоже на несколько болезней сразу, но в то же время и ни на одну. Но в тот момент мне было и не до уточнения. Вся проблема исходила от твоего сердца. Твое тело словно не выдерживало нагрузок, но ведь ты спортом не занимался до изнеможения. Сердце старалось изо всех сил, беря все на себя. Оно старалось бороться все эти годы. Но в тот день оно не выдержало. Оно стало довольно быстро отказывать. У тебя оставалось не больше суток, даже меньше. Единственным шансом на твое спасение была пересадка. Но я не знал, где в такие короткие сроки было бы возможно достать тебе подходящего донора. Я хотел тебе помочь, любым путем, но я был практически бессилен.         — Но как же тогда нашелся мой донор? — не понимал Малыш.         — Все решил случай. Похоже, кто-то наверху хотел тебя спасти. Через час, возможно, больше, в больницу поступил пострадавший. Я осматривал его, обрабатывал рану. Кто-то напал на него, но раны были не смертельны. Я был готов уже уходить, чтобы дальше искать донора для тебя в такие сжатые временные рамки, когда он остановил меня. Откуда-то он узнал, что тебя доставили в больницу, просил сказать причину. Не знаю, почему, но я ответил. И тут же был ошеломлен. Он попросил, буквально потребовал, чтобы его сделали твоим донором. Каюсь, я хотел согласиться сразу, ухватиться за этот шаг, но опомнился. Я пытался его отговорить, но он твердо стоял на своем. Подписал все бумаги, соглашаясь на донорство. Я провел тест на совместимость, и она оказалось достаточно высока. Я не мог поверить в свою удачу. У меня появился шанс спасти своего маленького пациента. Я еще раз переговорил с мужчиной, но он не отказался. А потом была операция, которая прошла, к счастью, успешно. Перед смертью, а мужчина смог прожить еще пару часов с твоим умирающим сердцем, когда пришел в себя, он поблагодарил меня. Я не понимал, за что, но спросить у него уже ничего не получилось. Он умер. Я присматривал за тобой все то время, пока ты не пришел в себя, и после. И мне хотелось забрать тебя. Оформить тебя своим сыном, чтобы дать тебе возможность на новую лучшую жизнь, но у меня это не получилось. Прости.         — За что вы просите прощения? — удивился Кристофер, присаживаясь ближе к доктору и беря в ладони его сложенные в замок руки. — Вы спасли мне жизнь. Это большее, что вы могли сделать.         — Это была моя работа.         — Я все равно вам благодарен. Но… А как звали того мужчину?         — У него было странное имя, потому и запомнилось. Милиан Дарк. Очень необычное имя, как, впрочем, и его носитель. С таким я встречаюсь впервые, хотя работаю уже тридцать лет.

* * *

       Дом родителей Дэвида встретил меня теплом и уютом. Через два дня, чтобы не затягивать с этим, Дэв решил отвезти меня к своим родителям, чтобы они, наконец, увидели своего второго ребенка. Мы были временно освобождены от работы, поэтому могли смело уехать.        Мистер и миссис Уильямс жили в довольно милом одноэтажном доме, который со стороны казался не таким уж и большим, но, зайдя внутрь, становилось понятно, что он довольно просторный. Мест хватало всем. Там была большая гостиная, в которой мы и сидели, попивая заботливо приготовленный миссис Уильямс чай с ее фирменной выпечной; комната родителей Дэвида, в которой была еще одна, оказавшаяся ванной комнатой; когда-то принадлежавшая Дэвиду комната; гостевая, еще одна ванная и просторная кухня.        Пока Дэвид и мистер Уильямс о чем-то разговаривали на заднем дворе, а мама Дэва готовила чай, я смог осмотреться в гостиной, надолго остановившись у каминной полки, на которой стояли фоторамки. Вот на одной молодые супруги Уильямс, еще, похоже, в начале своего знакомства. Здесь они уже поженились. Вот фотография крошки Дэвида. Вот он постарше вместе с отцом в парке. Вот вся семья и их собака — черный лабрадор. Дэвид на вручении диплома и собирающийся на бал. И последняя фотография, самая новая, потому что на ней были запечатлены Док, Бобби и Дэвид в начале совместной работы.        Я не мог смотреть на это без улыбки, пусть и немного грустной. Улыбался, потому что на этих фотографиях была целая жизнь семьи Дэвида. Сразу было видно, что они очень любят своего сына и счастливы в браке, потому что на каждой фотографии они улыбаются искренне. А грустно было потому, что у меня самого не было такой истории. У меня не было фото родителей, потому я не знал, как они выглядят. Единственное фото, то, что стоит у меня на прикроватном столике. Но это не история, которой мне так хочется. Это всего лишь ее фрагмент. Теперь я настроен решительно получить фото хотя бы моей мамы. Я хочу знать, как она выглядит. Похож я на нее? Или же весь пошел в отца? Мне необходимо это как воздух. Необходимо узнать о них больше того, что у меня есть сейчас. Это незнание причиняет мне физическую боль.         — Мы рады тебя видеть, Кристофер, — спокойно и мягко сказал мистер Уильямс.         — Рады знать и видеть, что ты поправился, — добавила мама Дэвида.         — И вы не… — я на секунду замолчал, задумываясь, как это спросить, и стоит ли это делать вообще. — Вы не против того, что теперь я практически ваш сын. Ведь документы подлинные, и их теперь будет трудно изменить.         — Нет, что ты! Тебе ведь, наверняка, Дэви все объяснил, так что не переживай, — поспешила успокоить миссис Уильямс. — И можешь звать меня просто Маргарет, как и моего супруга Джонатанам.         — Хорошо.         — Кристофер, ты не будешь против, если мы зададим тебе несколько вопросов? — неуверенно спросил Джонатан.         — Если не захочешь, если для тебя это будет трудно, то ты можешь не отвечать, — заверила Маргарет.         — Я постараюсь ответить на все ваши вопросы.         — Мы слышали, что ты из приюта, даже слышали из какого, Дэви нам рассказал. Но скажи, кто твои родители? Ты знаешь хоть что-нибудь о них?        Почему-то я знал, что подобные вопросы мне и зададут. Хорошо, что теперь я знал больше, чем когда меня выперли из приюта.         — Я не знаю их имен, как они выглядят, но знаю, почему я оказался в приюте. Мою маму убили, а отец, который по словам полиции, пытался защитить ее, исчез. Все считают, что он мертв тоже.         — А сам ты как думаешь?         — Почему-то я уверен, что теперь так и есть.         — Ты бы хотел узнать о них больше? Что ты чувствуешь к ним?         — Конечно же хотел бы. Я не знаю о своих родителях почти ничего, но чувствую, что не могу ненавидеть их, не могу быть к ним равнодушным. Я люблю своих родителей, даже ничего о них не зная. Даже когда я считал, что они бросили меня, я любил их, утешая себя мыслью, что это значит, что они живы, но просто не могут увидеться со мной, и, возможно, в будущем у меня будет шанс их встретить. А теперь я знаю, что они точно мертвы, а значит, мне их больше никогда не увидеть. Я был бы рад любой информации о них, любой фотографии. Мне бы только знать…