Сердце дьявола

      Конечно, когда Док говорил Малышу, что у них нет карцера, он не врал. Потому что особого места для наказания Стражей у них нет. Да и не наказывают их подобным образом. Зато есть особая тюрьма, точнее, место заключения для преступников. Их даже два. Одно находится отдельным, никак не бросающимся в глаза небольшим зданием, в котором содержатся Охотники и существа-преступники, дожидающиеся суда. А вторая тюрьма, куда и вел своего арестанта Бобби, была на подземном уровне Штаба, в котором так же находилась и допросная.        Босс уже ждал рядом с приготовленной для пойманного Охотника камерой. Конечно, пусть Дэв и приказал Толстяку доложить о том, что произошло, но, тот был просто уверен, Кэп, наверняка, успел отправить краткий отчет, в котором сообщил, что преступник пойман, а Малыш ранен выше упомянутым преступником. За Бобби оставались детали.        Взгляд, которым встречал мистер Романски Охотника, буквально вымораживал. Если бы он не был генералом, не был собранным и разумным человеком, он бы врезал Охотнику за то, что он сделал с Малышом. Вот уж кто точно знал, почему Кристофер стал жертвой. Но генерал до последнего надеялся, что все обойдется, что не он попадет в руки Охотника. Осознание и своей вины в том, что произошло, тоже удерживали кулаки Босса подальше от лица и жизненно важных органов преступника.         — О, кого я вижу? Эдвард Дж. Романски собственной персоной. А где Мюррей? Слишком занят, чтобы уделить мне время? Сколько ему сейчас? Лет девятьсот? Или больше? Но что для нас эти годы, правда, когда мы обладаем едва ли не бессмертием? — остановился Охотник рядом с Большим Боссом, но был втолкнут в камеру нежелающим тратить лишнее время на болтовню Бобби. Да, и просто его уже достал треп Охотника.         — Теперь я генерал, — зачем-то все-таки ответил Эдвард.         — Поздравляю! Такой молодой, а уже генерал! Тебе хоть лет сто есть?         — Сто двадцать три.         — Какой большой мальчик! А что Алекс? Решил все-таки оставить службу и завести семью? Он по-прежнему молодо выглядит или уже старик? — но никто ему не отвечал, будучи занятыми настраиванием защиты камеры. — Кстати, я склоняюсь ко второму варианту. Почувствовал я тут от одного из этих, — кивнул он в сторону Бобби, имея в виду их команду, — схожую с Дедом энергетику. На сына он не тянет. Неужто он даже внука завел?        Так уж у них получается, что они обладают едва ли не бессмертием, как правильно сказал Охотник. В определенном возрасте, обычно это происходит тогда, когда Страж проходит через «Дар» (Охотники сами замедляют процесс старения, если могут, а существа сами по себе живут долго, их жизнь словно замедленна), они перестают стареть, словно застывая в этом возрасте. Но это происходит ровно до того момента, пока они не заводят семьи. Если супруг/супруга из Стражей, то ничто не меняется, пока не родится ребенок. Странно выглядеть слишком молодым в сравнении со своим ребенком, который рождается обычным человеком (способности Стражей приобретенные, очень редко являясь врожденными). Ну, а если супруг/супруга человек, то уже в тот момент Страж начинает стариться, да медленно, но процесс будет (возможно продлить жизнь своей половинке, тоже, скорее, замедлив старение).        Ну, а если вкратце, то Страж полностью управляет своим старением.        В полной тишине дверь камеры закрылась с громким грохотом. В ту же секунду заработали и защитные заклинания, проступившие сверкающими письменами на стенах, полу и потолке. Просто везде. Охотник оглядывался по сторонам, следя внимательным взглядом за письменами, надеясь приметить и узнать хоть один из символов, вплетенных в сложную систему защиты. Но они двигались слишком быстро, превратив стены в сверкающее полотно, так что он даже не надеялся. Ему пришлось отметить, что к этому вопросу Стражи подошли грамотно, даже слишком.        Тем временем наручники на его руках дрогнули и, раскрывшись, соскользнули с запястий, и Охотник уже порадовался свободе, но, как оказалось, зря. Одни оковы сменились другими. Запястья и лодыжки охватили энергетические браслеты, и он безнадежно вздохнул. Лучше бы остались простые металлические наручники. Это было для него предпочтительней, чем энергия, сковывающая его и имеющая возможность ему навредить. Теперь он был несколько ограничен. Но он и не из таких ситуаций выбирался.         — Я знаю все о тебе, Дрейк Хантер, — спокойно произнес Эдвард, удерживая себя от того, чтобы не навредить Охотнику, что было в его силах. Но у него были другие планы.        Охотник вздрогнул, услышав свое имя, которое, как ему казалось, затерялось в веках. Он выглядел молодо, но был очень стар. Он хорошо знал Александра Мюррея, потому что они были едва ли не одного возраста. Этим он и был опасен. Как, впрочем, и полезен. Он был не просто Охотником, но и довольно хорошим ученым и создателем оружия, хранителем тайн клана Охотников. Он был из семьи, которая и основала этот клан. Его ждала теперь особая судьба.         — Даже не рассчитывай сбежать отсюда, — продолжил Эдвард, заметив оценивающий взгляд Хантера, скользящий по стенам, который тут же перевел на собеседника. — Это невозможно. И, да, если ты ожидаешь скорого разрешения своей дальнейшей судьбы, то забудь об этом. Сначала я заставлю тебя почувствовать боль. Ты ведь так браво заявляешь, что не боишься ее. Может, и не боишься, но ты будешь испытывать эту боль. Ты ранил моего сотрудника, едва не убил, а я такого не прощаю. Каким бы разумным, хладнокровным и дипломатичным я не был, но я, повторюсь, не прощаю такого никогда.         — Заботливая наседка, — издевательски усмехнулся Дрейк, желая задеть генерала, но тут же пожалел. Довольная улыбка Романски не обещала ничего хорошего. Охотника тут же скрутило от странной тянущей боли, которая словно разрывала его, но не его тело, а словно его душу. Это было невыносимо.        К облегчению Хантера эта пытка длилась не так долго, как ожидалось. Но он бы и не хотел дольше. Намеки он понимал с полуслова. И сейчас ему намекали не дерзить, поэтому Охотник послушно заткнулся. Ощущение было очень неприятное. Сложно такое признавать, но за все свои столетия Хантер не ощущал ничего подобного. Он впервые испугался за себя. И ведь явно, что это не единственный способ воздействия на него.        Эдвард удовлетворенно улыбнулся и направился к выходу в компании Роберта. У самых дверей остановился, словно сказав в темноту:         — Присмотри за ним, Алкиэль. Ты знаешь свое дело, я ни в чем тебя не ограничиваю. Действуй по обстоятельствам.         — Да, господин, — отозвался мужской голос из темноты, насторожив Хантера.        К камере направился черноволосый парень, казалось, с надменным выражением лица в серых глазах. Но чуть присмотревшись, можно было понять, что это всего лишь безразличный и без эмоциональный взгляд. И еще странно для этого места парень был одет в черный костюм, белую рубашку и черный строгий галстук.        Парень, Алкиэль, прошел прямо к двери камеры, проводив взглядом генерала и Роберта. Что ж, довольно давно он не занимался своей работой и успел затосковать по ней. Он был тем, для кого работа значила целую жизнь. Но была у него и еще одна задача, с которой он тоже вполне справлялся. Которая была еще важнее.        Хантер подошел ближе к двери, присматриваясь к неизвестному парню, приставленному к нему как страж. Он продумывал возможность побега с его помощью, пусть и невольной. Да-да, он не оставляет надежд сбежать отсюда.         — Давай сразу кое-что проясним, — обернулся к Охотнику Алкиэль, прекрасно понимая, о чем сейчас он думает. — Взгляни. Знаешь что это?         — Ты Привратник, — пораженно выдохнул Хантер, уставившись на открытую ладонь парня. На ней была татуировка в виде щита, словно проткнутого мечом, очень необычным, и символ, смысл которого был известен только ее обладателю.        Привратник. Вот уж точно крушение всех надежд. Эти парни очень похожи на Стражей, но вся штука в том, что они проходят совершенно через другую процедуру, которую держат в секрете. Да и, решившим стать Привратниками дают время, очень много времени, чтобы передумать. За это время их вводят в суть того, кем они хотят стать. Возврата из Привратников нет, поэтому никто не хочет ломать им жизнь. На это и дается время — определиться с выбором.        Но уж те, кто все-таки не передумал, пройдя через ту самую процедуру, они становятся практически неуязвимы и уж точно бессмертны. Их не способно ранить или убить никакое оружие. Они уязвимы только перед одной вещью, но о ней знает ограниченное число людей. Так же эти парни преданы своему господину, неподкупны, невероятно сильны и умны.        (Запомни мои слова, Дрейк, и никогда не переходи дорогу Привратникам или их хозяевам. Даже ты не сможешь с ними справиться. Это чертовски опасные парни и неуязвимые.)        В общем, последний шанс сбежать исчез.         — Вижу, ты понял, — удовлетворенно кивнул Алкиэль, — значит, дальше все пройдет спокойнее, без глупых попыток сбежать с твоей стороны. Все-таки хорошо иметь дело с опытными и довольно в возрасте Охотниками и существами. Нет этих бессмысленных истерик, попыток подкупить меня и даже убить.         — Я понимаю, — кивнул Хантер. — Могу я задать один вопрос? Всего один.         — Да, если он не касается побега.         — Сколько тебе лет?         — Я давно перестал считать, — спокойно признал Алкиэль. — Я помню, что в то время Стражи еще только появились и я хотел им помочь.         — И это был твой выбор?         — Это мой выбор до конца моей жизни. Я выбрал служение своей семье и обеспечение ее безопасности.         — И как много осталось от твоей семьи? — заинтересованно спросил Хантер.         — Трое…        Эдвард внезапно остановился, вынырнув из своих мыслей, только сейчас осознав, что что-то не так. Все эти часы он был занят мыслями о состоянии Кристофера и тем, что предстоит сделать с Охотником, а потому практически не обращал внимание на то, что его окружало. А сейчас он словно очнулся, огляделся и перевел взгляд на Бобби. И рассмотрев его, понял, откуда взялось это чувство.        Бобби изменился.         — Почему? — это был единственный вопрос, что волновал Эдварда в данной ситуации.         — Пришло время изменить себя. Я прятался за внешностью толстяка, каким был до прибытия в ОЗСЛ. Но я ведь больше не он. Пришло время принять себя, — признался Бобби.         — Я рад за тебя, — и это были искренние слова.        Бобби вновь выглядел таким, каким его впервые увидел Эдвард после процедуры, превратившей толстяка в подтянутого красавчика. Темные немного длинные волосы и все те же карие глаза, но теперь лицо правильного овала и немного полноватые губы. И никакого живота любителя поесть. Нет, Бобби по-прежнему будет любить хорошо поесть, но это никак не повлияет на его телосложение, потому что все будет уходить в энергию, используемую для трансформации.        Это был его истинный облик.

* * *

       Оцепенение, в котором он находился последние… сколько? он понятия не имеет… последнее время, начало отступать. И постепенно в этой темноте и тишине стали просыпаться мысли. Пока еще медленные, но уже что-то значащие. Он не мертв, была первая мысль, потому что мертвые не могут мыслить.        Но тогда где он?        Хотя, нужно вспоминать по порядку.        Сначала имя…        Кристофер Гринмарк.        Нет. Не так. Не Гринмарк. Тогда кто?        Дэварт, точно. Его зовут Кристофер Дэварт.        И постепенно, очень медленно вспомнилось, кто он.        Страж. И он работает в ОЗСЛ.        Но где все? Где он оказался? Где Дэвид? А где Тони и Бобби? Где все?        И он вспомнил об Охотнике, который убил его, чтобы забрать сердце. Точнее, не убил, раз он все еще может себя осознавать. Да и, он помнит, как кто-то ворвался в ту каюту, кто-то, кто отвлек внимание Охотника, а, значит, и спас его. Но от этого понятнее не становится. Что с ним происходит?        Нужно просто открыть глаза. Это ли не решение всех проблем?        Сначала ничего не изменилось, но постепенно картинка перед глазами обретала четкость, медленно, как изображение в старом телевизоре. И он обнаружил себя в коридоре, стены которого были сделаны из стекла, отчего создавалось впечатление зеркала. Его окружали его отражения.        Туго, но он вспомнил, что это за место. Он всего лишь находился в глубине своего сознания, в месте, которое могло помочь ему вернуться, стоит только найти правильный выход. Что он бы и сделал, но вот только осознание того, что с ним произошло, остановило его на половине пути.        Он не хотел возвращаться.        Там Охотник убил его, человека, и тот, кто придет в себя, кто все-таки выживет, будет уже демоном, чего он хотел меньше всего. Он до последнего надеялся остаться человеком, но ему не повезло. Теперь лучше умереть, чем продолжить жить так. Хотя, он и так мертв, осталось только дождаться того момента, когда все, действительно, закончится.         — Ну, ты и идиот! — послышался откуда-то позади странно знакомый голос.        Кристофер обернулся, но никого не заметил. Но мгновение спустя воздух перед ним зарябил, словно во время зноя, когда над землей проступает мираж, вот только сейчас перед ним соткалась фигурка человека, которая постепенно приобрела черты, превратившись в парня, ростом немногим выше самого Кристофера.         — Кто ты?        Перед ним стоял парень не сильно старше самого Кристофера с длинными, до плеч светлыми волосами и такой же длинной светлой челкой, занавешивающей левую сторону лица. Его лавандовые глаза смотрели как-то раздраженно. Он одет в довольно странную одежду, словно вывалился из прошлого века, если даже не намного раньше: белая рубашка с довольно широкими рукавами, жабо того же цвета с золотой окантовкой и едва заметной брошью под цвет глаз, жилетка кофейного оттенка и необычные черные штаны с ремнем с крупной пряжкой и странной тканью поверх, которая, когда парень стоял не двигаясь, создавало впечатление, что он в юбке. Но стоило ему только двинуться, как сразу становилось заметно, что она имеет разрез сверху вниз впереди.        Странный парень, которого не могло родить его сознание и даже подсознание.         — Ты что, не узнаешь меня? — Кристофер растерянно помотал головой, силясь понять, что за бред вокруг происходит. — А так?        «Ты идиот, малыш».        Он узнал этот голос. Да и как было не узнать? Он слышал его в своей голове, он спорил с ним, когда жизнь начала покидать его тело. Похоже, вот он — один из его спасителей.         — Узнал, — удовлетворенно кивнул парень, заметив изменение на лице Криса. — Меня зовут Акс. И если ты в данный момент думаешь, что, черт возьми, происходит, объясню сразу. Я часть тебя. Та часть, которая впервые появилась после пересадки сердца. Та часть, которую ты не хочешь слушать, не хочешь принять по глупой причине.         — И вовсе не глупой! Я хочу остаться человеком. А если сделаю это, то приду в себя совершенно другим. Уже не человеком.         — Спешу тебя огорчить, но твое человеческое тело умерло еще тогда, когда тебя доставили в больницу почти десять лет назад. Ты был слаб, твое сердце не справлялось с непонятной нагрузкой на твой организм. Пересаженное сердце же все изменило. Ты продолжил жить, наконец, придя в себя. И я постараюсь сделать все, чтобы ты бросил дурить, — решительно заявил Акс. — Я, конечно, могу еще долго удерживать твое тело наплаву, но мне надоело.         — Что? — задохнулся от удивления Кристофер, а потом его пронзила догадка. — Я ведь должен был умереть сразу, потеряв столько крови, но я все еще жив. Это ты постарался?         — Конечно! Кто если бы не я? Я, в отличие от некоторых, не собираюсь покорно сложить лапки и принять смерть! Вот уж дудки! Не дождетесь! Сердце и тело желают жить, осталось только убедить в этом разум и душу. Надеюсь, ты понял, кто из нас кого олицетворяет?         — Я не хочу, — уверено, как казалось самому Кристоферу, заявил он, но Акс только головой покачал на эти попытки. Кристофер был полон противоречий.         — Хочешь, — по-настоящему уверенно заявил Акс. Как бы ни пытался, но Кристоферу его не удастся обмануть. — Но только из-за своих тараканов сопротивляешься этому.         — Если я… — вновь начал парень, но Акс его перебил, хотя уже начинал терять терпение.         — Да ты достал уже! Ничего с тобой страшного не произойдет. Просто, наконец, станешь самим собой. Это не страшно. Ведь все это время ты не боялся доверять мне, а ведь я был каждый раз прав и советовал только то, что не навредит тебе. Ты должен стать как… — но тут же прервал себя на полуслове, потому что не знал, как кто должен стать Кристофер. Это знание ускользало от него, хотя, казалось, он должен знать это хорошо, как никто другой. Возможно, это просыпается его память. Та, что запечатлела его прошлого хозяина, чьим воплощением он был. Но он знал, что эти воспоминания никогда не вернуться, потому что сам Кристофер, тот, чьим воплощением является он сейчас, этого не знает и никогда не знал.         — Кто?         — Прости, но в этом я тебе не помощник, — покачал головой Акс. — Сам бы хотел знать. Я могу помочь тебе в освоении твоей силы, потому что сохранил очень много полезных сведений. Но вот что касается личной жизни того, кто отдал тебе свое сердце, я не помощник. Так что, давай, будь послушным мальчиком и вернись туда, где твое место.         — Нет, — категорично заявил Кристофер, упрямо держась за какие-то свои заморочки и принципы.        А терпение Акса тем временем закончилось. Он, конечно, понимал, что нужно быть мудрым и терпеливым, ведь разговаривает он с совсем юным пареньком, который почти ни черта не знает, а он, учитывая, что помнит о своем предыдущем хозяине (точнее, тенью кого он остался, частью кого), был, если можно так сказать, древним. Ну, а что хотеть от демона, тем более от арха? Они бессмертны, а конкретно тот, частью которого когда-то был Акс, если он правильно помнил, появился в этом мире очень давно. Вот только оставался один вопрос. Учитывая, насколько древним был этот арх, а, значит, и мудр, то как так получилось, что теперь его сердце бьется в теле этого паренька? Против его воли этого бы не сделали, значит, он сознательно пошел на этот шаг. Но с чего бы ему расставаться с собственной жизнью ради незнакомого паренька? А, может, и не незнакомого?        В общем, он как-то отвлекся, а этот паренек тем временем…         — Нет, я не хочу. Такой ценой не хочу, — но не успел он договорить, как пошатнулся и едва не упал от сильного удара в скулу. И не успел он как-то прийти в себя, как тут же был впечатан разъяренным Аксом в стену, в эту чертову стеклянную стену.        Кристофер смотрел в глаза Акса и понимал, что парень настолько зол, что готов его убить, если бы это было только возможно.         — А теперь послушай меня, — угрожающе прошептал Акс, прижимая парня к стене сильнее, словно хотел впечатать в нее. Но следующие его слова были произнесены отчаянным голосом, практически умоляющим. — Перестань быть эгоистом! Не превращай жертву моего хозяина в прах! Он умер, чтобы дать тебе жизнь! Так живи, ведь у тебя есть ради кого! Подумай о людях, которым ты не безразличен! О Роберте и Энтони, которые успели полюбить тебя, как брата! О мистере Романски, который готов заботиться о тебе, как о сыне! О Дэвиде, в конце концов, который безвылазно сидит в твоей палате и умоляет тебя вернуться!         — Так будет лучше, — сам не веря в это, все же прошептал Кристофер.         — Не будет! — прокричал Акс, встряхнув безвольного парня, который понимал, что Акс прав, но продолжал стоять на своем из-за идиотского упрямства. — Не будет, — уже тише добавил Акс и немного ослабил хватку. — Посмотри.        Стена напротив них буквально превратилась в окно, сквозь которое он увидел палату, в которой, похоже, он обитал последнее… сколько?.. время. Увидел Дэвида — и сердце отдало болью, настолько печально выглядел Кэп. Он был похож на тень самого себя, держащего его, Кристофера, руку и что-то отчаянно шепча, не отрывая от него взгляда.         — Никому от твоей смерти лучше не будет. Это все уничтожит. Если ты умрешь, команда распадется, и это еще не самое худшее. Мистер Романски уйдет в отставку, посчитав, что не справился со своей работой. Он будет всю свою жизнь винить себя в твоей смерти, потому что он прекрасно знал о твоем сердце, но все равно отправил тебя и команду отловить очень опасного Охотника. Он и сейчас себя винит, но что будет после? После твоего ухода вина только возрастет и будет медленно уничтожать Эдварда. А его уход подорвет положение ОЗСЛ. Другого такого генерала пока в мире не родилось, если не считать мистера Мюррея, но тот стар и не сможет вновь занять этот пост. Энтони и Роберт еще как-то выкарабкаются, с трудом, не сразу, но смогут жить дальше. А Дэвид? Он умрет от тоски и боли. Он не переживал так даже когда Маркус умер. А все потому что он любит тебя! И будь уверен, не так, как нужно любить друга, коллегу или даже брата. Он любит тебя, как мог бы любить девушку… Я о том, что он влюблен в тебя, как, впрочем, и ты. Меня не обманешь. Поэтому, сопли в кучку и выбирайся отсюда, потому что там тебя любят и ждут. Ты там нужен.        Кристофер шокировано смотрел в образовавшееся окно на Дэвида, так отчаянно надеющегося на его возвращение. Он был в оцепенении от слов Акса и не мог двинуться с места, даже если бы захотел, потому Акс взял дело в свои руки. Покрепче уцепившись за воротник рубашки Кристофера, он, не церемонясь, впечатал парня в ту стеклянную стену, сквозь которою Кристофер видел Дэвида и свою палату. Он чувствовал, как легко треснуло от удара стекло.        И тут же пришла боль, про существование которой он успел забыть. Похоже доктора не озаботились обезболивающим, считая, что раз он в коме, то и не чувствует ничего. Но он чувствовал, запоздало, ту боль, которая, возможно, разрывала бы его, если бы не то странное заклинание Охотника.         — Вот и здорово, — удовлетворенно хмыкнул Акс, заметив ожидаемую реакцию на его действия.        Стекло продолжало трескаться, и теперь Кристофера удерживал только Акс, но и это продлилось не долго. Притянув к себе на мгновение, словно обнимая на прощание, Акс улыбнулся и толкнул, отпуская, Кристофера. И он падал, не чувствуя сопротивления, только нарастающую боль, и видел улыбающееся лицо Акса. На мгновение ему показалось, что блондин потерял очертания, но ему могло просто показаться.        В следующую секунду его поглотила темнота, так и не дождавшись удара о «дно».

* * *

       Первым, что он услышал, был странный монотонный писк, отсчитывающий пульс, словно странного вида секундомер, так отчетливо слышимый в тишине, и странный звук, словно кто-то вдувал периодически воздух через бумажный пакет. Ощутимо ничего не болело, как ожидалось, но и двигаться он не мог. Поэтому решил начать с малого и открыть глаза.        Глаза открывались медленно, словно их кто-то чем-то склеил. Их сразу резануло ярким светом, исходящим со стороны окна. Значит, сейчас день. Уже какая-то информация об окружающем его мире. Постепенно привыкая к свету, Кристофер все же открыл глаза и рискнул осмотреться.        И убедился, что находится в больничной палате, что подтверждали светлый интерьер комнаты, а также кардиомонитор и другое оборудование. Странный звук, оказалось, исходил от аппаратуры ИВЛ, от которой поступал ему кислород через тоненькую трубочку под носом. На левом бицепсе (хотя это громко сказано) был манжет от тонометра, а к правой руке были присоединены пульсометр и капельницы. Сам он был, по ощущениям, одет в свободные штаны и просторную майку.        Это Кристофер отметил за несколько секунд, которые ему понадобились, чтобы осмотреться. Потому что потом всем его вниманием завладел спящий Дэвид, устроивший голову на руки на краю кровати. Такой усталостью от него веяло! Как много времени прошло? Разговор с Аксом он помнил смутно. Он смутно помнил, кто это.        Кристофер хотел осторожно приподнять руку и провести по растрепанным волосам Дэвида (похоже, он часто взъерошивал их в беспомощности), но не рассчитал, что такое действие для него пока из разряда трудновыполнимых, и разбудил своим неловким движением Дэвида, который заполошно вскочил, но тут же остолбенел, с жадностью рассматривая лицо Кристофера, который в свою очередь отметил синяки под глазами Кэпа от бессонных ночей и беспокойных дней.        Дэвид вынырнул из тяжелой и вязкой дремы, которая в последнее время стала для него нормой сна, потому что он боялся пропустить момент пробуждения Кристофера или, не дай Боги, его смерти, чего он боялся больше всего. Кристофер все не приходил в себя, как ни бились над этим врачи. Тони и мистер Романски тоже ничего не смогли сделать. Босс появился на четвертый день, рассказал о заключении Охотника и попытался помочь… Но вновь ничего. Генерал растерянно признал, что у него возникло чувство, словно душа Кристофера покинула тело, но он тут же собрался с мыслями и сказал, что так могло показаться из-за чересчур крепкого и непрошибаемого барьера.        Еще параллельно генерал смог найти доктора, который провел пересадку сердца Кристоферу. Этот доктор, Роберт Крафт, был готов в любой момент побеседовать с Кристофером, мальчиком, которого он отчаянно в тот день хотел спасти и все-таки смог сделать это. Мистеру Романски он сказал, что человек добровольно согласился на пересадку и едва ли не потребовал это сделать, когда доктор проявил сомнение. Но мистер Крафт не мог пойти против здравого решения человека, ведь ему и самому хотелось спасти мальчика. Он и спас, вот только как звали того человека, он не знал или не хотел говорить никому, кроме Кристофера. Да и, генерал был уверен, демон, наверняка, представился не настоящим именем (но об этом он команде не сказал).        Но возвращаясь к настоящему, где Дэвид пришел в себя от несильного толчка, словно кто-то его задел рукой, он не мог оторвать взгляда от, наконец, открывшего глаза Кристофера. Боги, как долго он этого ждал. Дэвид хотел обнять его, почувствовать, что парень все-таки жив, но слабость и какая-то потерянность в глазах Кристофера остановили его.         — Малыш, — не веря своим глазам, прошептал Дэвид и протянул руку, чтобы провести осторожно по голове Кристофера, увидеть, как он на мгновение закрыл глаза, словно прислушиваясь к своим ощущениям, а потом вновь открыл их и посмотрел своими большими синими глазами, казалось, прямо в его душу. Дэвиду хотелось плакать от счастья, потому что самое страшное не свершилось. — Отдохни, — прошептал он, хотя, казалось, парень выспался за эти дни на недели вперед, но Дэвид видел, что взгляд Кристофера то и дело терял осознанность. Это все слабость. Малышу предстояло еще долгое время восстанавливаться, но, главное, он пришел в себя. А с остальным они справятся. — Я буду здесь, когда ты в следующий раз проснешься. И тебе придется потерпеть общество докторов, но они быстро поставят тебя на ноги… Я рад, что ты вернулся, — через минуту произнес Дэвид, но Малыш уже вновь уснул, и теперь он был уверен, что на следующее утро парень проснется.

* * *

       При следующем пробуждении Кристофер чувствовал себя уже лучше. Не сказать, что слишком уж хорошо, но лучше, если сравнить, что он был в коматозном состоянии до этого. Да и, похоже, врачи считали также, потому что больше не слышался шум от ИВЛ, как, впрочем, он и не ощущал трубочку с кислородом под носом. Дышать он может вполне самостоятельно. Капельниц, как он сумел выяснить, открыв глаза, тоже уменьшилось.         — Дэвид… — позвал он стоящего у окна спиной к нему парня.        Дэвид вздрогнул от неожиданности и едва не выронил стаканчик с кофе, когда услышал этот хриплый, но такой любимый и такой долгожданный голос. Оставив недопитый кофе на подоконнике, Кэп присел в кресло рядом с кроватью Кристофера, в котором провел последние дни. Ему до сих пор не верилось, что это беспокойное ожидание закончилось. И закончилось к лучшему.         — Малыш, хочешь пить? — поинтересовался Дэвид, нажимая на какую-то кнопку, которая привела койку в движение, и теперь Кристофер был в полусидячем положении. Ему было пока еще трудно двигаться, а в таком положении стало не в пример лучше.        Кристофер и не чувствовал, как пересохло в горле, пока Дэвид не спросил. Теперь понятно, почему у него такой страшный хриплый голос. Он хотел усмехнуться, но не мог, и чтобы не пугать Дэва своей жалкой попыткой улыбнуться, просто кивнул.         — Только осторожно, — поднес к пересохшим губам стакан с заранее приготовленной водой Дэвид. — Доктор предупредил, что ты будешь испытывать жажду, но твоему ослабленному организму нельзя сразу и много. Это может навредить.        Кристофер только послушно лакал воду, потому что иначе это и не назовешь. Возможно, от жажды он глотнул бы и больше за раз, но банально не было на это сил, что могло бы его расстроить, но едва ли затрагивало. Это можно пережить и перетерпеть. Бывает и хуже. Еще вчера, к примеру, он был в коме (и ведь пока он не знает, как долго), так что слабость вполне предсказуема и терпима.         — Сколько?        Даже одно слово для него пока что было сложно произнести, но ему просто нужно время прийти в себя и набраться сил.         — Девятнадцать дней, — Дэвиду не нужно было уточнять, что имел в виду Кристофер, потому что вполне предсказуемо интересоваться, как долго он провалялся в отключке.         — Долго.         — Да, — невесело усмехнулся Дэвид. — Заставил же ты всех поволноваться!         — Прости, — и такая повинность в этих безумно красивых синих глазах, что хотелось обнять и зацеловать этого дурашку. Но нельзя. Пока нельзя. Не до этого ему сейчас.         — Ты ни в чем не виноват. И даже не смей об этом думать! Единственная мысль на ближайшее время — это поправиться и встать на ноги!        Когда Кристофер стал чувствовать себя лучше и уже не напоминал тень самого себя, мог вполне себе долго поддерживать беседу, хоть и все же пока быстро уставал и все еще чувствовал боль, так вот, тогда Дэвид и решил рассказать об их теперь родстве. Малыш отреагировал очень бурно, хотя его и предупреждали не волноваться излишне.         — Что?.. Но как?! Зачем?         — Я должен был это сделать, иначе я бы не смог быть в курсе состояния твоего здоровья, мы бы просто остались за бортом.         — А твои родители? Они знают? Ведь это все на законном уровне оформлено, как я понял?         — Знают и ничего против не имеют, — успокоил его Дэвид, хотя, казалось, Кристофер только больше стал себя накручивать. — Они, кстати, ждут нас в гости.         — Зачем? — беспомощно вопрошал Кристофер.         — Малыш, пойми, это не во вред им. Они не против, потому что сами подумывали о втором ребенке, я ведь уже говорил. Ты ведь знаешь, я единственный ребенок в семье, но это не значит, что родители не хотели еще одного. Хотели. Я тоже, не скрою, мечтал о брате или сестре, о которых мог бы заботиться, для которых мог бы стать примером или защитой. Но своих детей им, кроме меня, похоже, было не дано. А взять из приюта они как-то не решились. Да, признаю, они были шокированы в первую минуту, но оно и понятно. Но потом они приняли этот факт, они приняли тебя. Осталось вас только познакомить, чтобы их младший ребенок обрел для них лицо.        Через две недели после этого разговора Малыша выписали, под честное слово его команды, которая обязалась следить за его здоровьем после выписки. А через два дня был допрос Охотника, на котором присутствовал Кристофер. И этот допрос стал в результате для них наполнен шокированными признаниями, и едва не закончился печально.        Но обо всем по порядку.