Я полюбил аутиста

Мирон и Ваня резко обернулись, машинально выхватывая палочки и направляя их на стоящего перед ними мужчину. Это был высокий брюнет с выбеленными сединой висками, очень массивного телосложения. «В здоровом теле — здоровый дух», — вдруг вспомнил Мирон слова своего первого учителя по боевым искусствам. Да, объём магии в таком теле должен был быть колоссальным. Мужчина лишь усмехнулся на жалкую попытку мальчишек защищаться и взмахом руки призвал обе палочки. Мальчики отступили, быстро соображая, куда бежать и что делать. — И как это интересно вы обошли родовую защиту, птенчики? — заискивающе произнёс брюнет, делая шаг по направлению к ребятам. Те молчали, только зачарованно смотрели на него как тушканчики на кобру. — Вы, наверное, за дружком своим? Ну так пойдём, а то ему там одному так одиноко, — мужчина притворно вздохнул и, развернувшись на каблуках, взмахом руки предложил следовать за ним. Парни переглянулись. Выбор у них был невелик, так что они поспешили догнать хозяина особняка. Дом был огромным и невероятно красивым. От волнения парни только и делали, что озирались, в душе понимая — они попали. — Что нам делать, — прошептал Ваня Мирону, глядя в спину ведущему их непонятно куда волшебнику. — Нужно вернуть палочки, но сначала мы должны найти Славу, вдруг этот мужчина не опасен, — так же тихо ответил Мирон. Слышавший каждое слово незнакомец лишь ухмыльнулся. Спустя бесчисленное количество залов, путь через которые запомнить не получилось бы и с третьей попытки, троица оказалась в обеденном зале, судя по большому дубовому столу в центре. Взрослый маг проследовал во главу стола, и мальчишкам ничего не оставалось, как занять предложенные места по правую от него руку. — Тод! — рядом с мужчиной возник домовик, кланяясь и вопросительно глядя на гостей, — приведи нам, пожалуйста, нашего гостя. Последнее слово было сказано таким тоном, от которого у мальчишек по спине побежали мурашки. Стало не по себе. Какое-то время все сидели молча, мужчина крутил в руках бокал с вином, а парни просто разглядывали убранство залы. Легкий хлопок заставил всех обернуться. Мирон вдруг отчетливо почувствовал тошноту, подступающую к горлу. Домовик держал за руку еле стоящего на ногах Славу. Правда от Карелина в молодом человеке было мало. Особенно разглядеть его лицо мешала кровь, которая засохшей коркой покрывала лицо и волосы парня. Тот с большим усилием поднял голову и посмотрел прямо в глаза Миру. Фёдорову даже на миг показалось, что Карелин попытался улыбнуться. Но тут домовик потащил волшебника за стол и бесцеремонно усадил его на стул по левую руку от взрослого мужчины. — Как невежливо игнорировать гостей, Слава, разве этому я тебя учил? — брюнет цокнул языком и, выхватив откуда-то палочку, направил её на Карелина, — Круцио! Мирон чуть не задохнулся от страха, когда в тишине раздался хрип, и Слава бессильной куклой попытался завалиться набок, корчась. Брюнет не дал ему этого сделать, той же палочкой отменяя заклинание и возвращая его в сидячее положение. — Что вы делаете?! — вскрикнул Ваня, вскочив со стула. Тот с грохотом упал на мраморный пол, и воцарилась гробовая тишина. Мужчина медленно обернулся в сторону парня и вдруг засмеялся. — Я просто обучаю его хорошим манерам, — отсмеявшись, ответил брюнет, — неужели и Вас стоит обучать? Я был уверен, что в семьях чистокровных волшебников их обучают манерам и этикету. Мирон резко дернул Ваню за штанину, призывая сесть обратно и не портить их и так незавидное положение. Внутри все клокотало от ярости, но действовать было рано — у них не было палочек. — Простите его, сэр, он просто переволновался, — вежливо начал Мирон, теперь уже силой усаживающий Ваню, — Он никогда не видел, чтобы волшебники сотворяли это сложное заклинание. Прозвучало жалко, но, видимо, волшебник был падок на лесть, поэтому, усмехнувшись, он перевёл взгляд на Мирона. — Раз уж Вы вызвались стать его адвокатом, Мистер, то передайте ему, что в следующий раз я продемонстрирую это заклинание прямо на нем. На столе появилась еда, и брюнет первым приступил к трапезе, оглашая этим начало обеда. Парни есть не хотели, страх не давал даже проглотить то, что попадало в рот. Но они послушно принялись за еду, понимая, что ослушаться сейчас означает проявить неуважение. Мирон бросил взгляд на Славу. Тот тоже взял трясущейся рукой вилку и теперь ковырял ей салат. Почувствовав на себе чужой взгляд, Карелин поднял голову и снова пересекся взглядом с Мироном. Теперь Фёдоров мог поклясться, что Слава слабо ему улыбнулся. Обед закончился так же внезапно, как и начался. Тарелки с едой просто исчезли, будто их и не было. Слава тут же сложил руки на коленях, продолжая сверлить взглядом стол. Ваня и Мирон замерли, ожидая действий этого странного мужчины. Тот неспешно поднял взгляд на парней. — Итак, ребятки, может у вас есть какие-то пожелания? «Чтоб ты сдох», — подумал Мирон, но вслух сказал: — Да, сэр, не могли бы вы вернуть нам палочки. Брюнет улыбнулся и по его щелчку перед носами парней возникли их собственные волшебные палочки. Быстро убрав их в рукава, парни переглянулись. — Спасибо, сэр, — почтительно склонил голову Мирон. — Не за что, молодой человек. Вряд ли дети вроде вас могут что-либо сделать с помощью этих деревяшек. Вы пришли, чтобы посмотреть на вашего друга. Я показал вам его, теперь вы свободны, — не терпящим возражения тоном сказал волшебник, вставая из-за стола и показывая этим, что обед закончен. — Спасибо, сэр, мы тогда пойдём. Слава снова посмотрел на удаляющихся друзей. Ему вдруг стало так больно, как не было за весь сегодняшний день. Ни одна физическая боль не смогла бы перекрыть моральную. Надежда медленно умирала в нем, по мере того, как стихали шаги. — Мистер Мортем, я тоже могу идти? — хриплым голосом спросил Слава. — И пропустить все веселье? Ну уж нет, дорогой, мы подождём. — Чего? — безразличным тоном просипел Карелин. — Твоих друзей, конечно.