Я полюбил аутиста

Несколько минут было тихо. Так тихо, что Слава мог слышать собственное сердце. — Ты не можешь отрицать, что тебе это нравится, — произнёс мужчина, — нравится, когда тебя берут вот так, — его рука вдруг оказалась на бедре парня, резко его сжимая. Слава подавился воздухом от резкой боли, — Ты ведь сам пришёл ко мне. Всегда приходил, — с этими словами брюнет резко схватил несопротивляющегося Славу и усадил его на колени, лицом к себе. — Ты грязная шлюха, Слава. Ты всегда ей был, и всегда будешь, — мужчина принялся расстегивать рубашку, скрывающую тело Карелина, — но самое лучшее, — ненужная тряпка полетела на пол, открывая прикрытое свежими синяками худое тело, — что ты — моя шлюха. Слава уже ничего не чувствовал. Ни жестких поцелуев, ни рук, которые сжимали его, то и дело пробираясь в штаны и оглаживая порванный вход, ни укусов, ничего. Мортен был прав, Слава — просто шлюха, игрушка. Никому не нужная, грязная, сломанная игрушка. — Почему же ты затих, мальчик, почему я не слышу, как сладко ты кричишь? — пальцы уже трахали Славу, скользя по его собственной крови, — как же тогда твои дружки смогут найти тебя? Слава вскрикнул, когда мужчина вскочил и грубо перевернул его, укладывая лицом в стол. — Я хочу, — послышался звук расстегивающегося ремня, — чтобы твои дружки, — Карелин почувствовал, как в него вошли, — увидели тебя таким, — боль была адской, но кричать сил уже не было. Да и какой смысл? — Особенно тот, мелкий. Кажется, он к тебе неровно дышит, мм? — при каждом толчке Слава подавался вперёд, ударяясь о край стола. Услышав последние слова, он горько усмехнулся, чувствуя, как слезы затекают в уголки рта. — Ошибаешься, — прохрипел он на грани слышимости. Мужчина ускорил темп, намереваясь покончить с этой сценой, когда в зал ворвались Мирон и Ваня. — Экспелиармус! — лучи от двух палочек слились в один, и ударили прямо в грудь брюнету, — акцио палочка! Слава, потеряв опору, сполз на пол, пытаясь прикрыться. Мортен поднялся, отряхиваясь и натягивая штаны. — Аа, наши малыши пришли посмотреть мой спектакль. Как жаль, что вам не довелось послушать дивную симфонию криков моей новой игрушки, это было превосходно! Стоящий рядом с Мироном Ваня вдруг осел, хватаясь за голову. «Легиллимент», — подумал Мирон, мельком пытаясь найти глазами Славу. — А где же ваш дружок, — в голосе мужчины кроме прежней веселости появились стальные нотки, — неужели он не смог найти вас в моем чудном доме? — Петрификус тоталус! — послышался голос позади брюнета. Тот даже не успел обернуться, луч попал ему в спину и снова повалил на землю. — Слава! — Мирон бросился к лежащему на полу Каренину. Тот стыдливо отвёл полный благодарного счастья взгляд, — Слава, ты можешь встать? — Сектумсемпра! — послышался грубый голос, и Светло, вскрикнув, упал на пол. Вокруг него тут же начали образовываться лужицы крови. — Ваня! — Евстигнеев вскочил, и, направляя палочку на противника, выкрикнул, — Инкарцеро! Связанный по рукам и ногам брюнет попытался удержать равновесие, но ему это не особо удалось. Однако, спустя пару мгновений, веревки исчезли. — Остолбеней! — Ваня упал, скованный параличом. — Ты, — Мирон медленно встал и обернулся в сторону мужчины. Тот высокомерно улыбнулся, направляя палочку на Фёдорова, — Ты трогал моих друзей, — Мирон сделал короткий пас палочкой и мужчина резко осел на пол, ослеплённый болью, — Ты издевался над ребёнком, — в голове мага затрещал ментальный блок, — Ты изнасиловал его, — Мирон подходил все ближе, ярость в нем грозилась выплеснуться наружу, — Я тебя уничтожу, — последние слова Мирон почти прошипел, подойдя вплотную к корчащемуся от боли волшебнику, — Легиллименс! В голове мага как будто что-то взорвалось, и картинки белённым потоком начали сменять друг друга. Вот он, совсем ещё юный, первокурсник Хогвартса доверчиво жмётся к тому, кто стал ему другом и защитником. Четверокурсник радостно смеётся, прижимая мальчишку в ответ. Вот он узнает, что его друг пропал, и его сковывает страх. Вот он бежит по коридорам, врывается в покои мадам Помфри. А вот и суд над тем, кто убил самое дорогое, что было в его жизни. Убийство, изнасилование, применение непростительных заклятий. Вот могила, над которой маленький сломленный мальчик клянётся, что больше никогда не полюбит. — Сука! — Фёдорова сбивает с ног отдача от захлопнутого ментального блока. Волшебник встаёт, достаёт палочку, готовясь произнести последнее непростительное, когда сзади на него набрасывается пума, и тут же принимается рвать его когтями. Мирон видит это животное впервые, но отчего-то не боится его. Крик Мортена слышен даже в самых отдаленных уголках менора. — Слава, — шепчет вдруг ослеплённый догадкой Мирон. Животное отрывается от почти бездыханного тела и вопросительно смотрит на парня, — Слава, не надо, не делай этого, — Фёдоров качает головой. Животное послушно отпускает отключившегося мага и обессилено падает рядом с Мироном, тут же превращаясь в Славу. — Ты великолепен, — говорит Мирон, гладя спутавшиеся волосы. Карелин не отвечает. — Идём, Мир, — Евстигнеев, держащий на руках ослабленного Светло, кивает в сторону выхода. Мирон заклинанием поднимает тело Карелина, и они вместе покидают особняк. — Глупые дети, — думает спрятавшаяся в кустах змея.