Я полюбил аутиста

Судебное разбирательство было назначено на четверг, поэтому вечером среды в коридоре третьего этажа собрались пятеро парней. Скорпиус и Альбус сидели на подоконнике и играли в волшебные шахматы, Светло и Евстигнеев просто обнимались, сидя на скамейке, а Мирон обеспокоено ходил взад-вперёд, то и дело останавливаясь и умоляюще глядя на Вань. — Может ты перестанешь наконец мельтешить, я не могу сосредоточиться, — веселым тоном спросил Скорпиус, поднимая взгляд на Фёдорова. — Почему вы все такие расслабленные? — спросил Мир. Его голос дрожал, казалось, у парня вот-вот начнётся истерика. — Ну, может потому, что мы со Скорпом гении, и обо всем позаботились? А ещё потому, — Альбус взмахом руки заставил одну из своих пешек продвинутся вперёд, — что уже завтра вы сможете увидеть своего ненаглядного? — Мир, послушай умных людей, успокойся уже наконец, — Светло зевнул, — все равно уже ничего нельзя изменить. — Главное — держитесь выбранной тактики и постарайтесь не сорваться на слушании. Мирон, можешь принять успокоительное, — Скорпиус заставил ладью пересечь почти все шахматное роле, — шах. Альбус коварно улыбнулся и его ферзь, замахнувшись маленьким мечом, разрушил ладью. Скорпиус вздохнул. — Видишь, из-за тебя я проигрываю, — пожаловался он. Мирон покорно опустился на скамейку рядом с Евстигнеевым, и тот, выпутавшись из объятий Вани, обнял друга. — Все будет хорошо, вот увидишь, — успокаивающе произнёс он. — Как будто есть шанс, что с нашей помощью что-то может пойти не так, — фыркнул Скорпиус, — я предлагаю ничью. Скоро отбой, пора расходиться по спальням. Альбус кивнул и собрал фигуры в ящик, служивший полем. — Вас ведь не будет на заседании, откуда такая уверенность, что все пойдёт именно так, как вы задумали? — тихо спросил Мирон, когда Скорп подошёл к нему. — Это у нас в крови, — пожал плечами блондин. — Выигрывать судебные дела? — Спасать сирых и убогих, — Скорпиус подмигнул парням и, схватив за руку брата, потащил того прочь. — И ещё, помните одно — раз уж начали врать, стойте до конца, — прокричал Альбус прежде, чем брат утащил его в ближайший портрет. *** — Встать, суд идёт, — после этой фразы мозги Мирона словно кто-то отключил. Он слабо помнил дальнейшие события, все развивалось слишком быстро. Вот судья объясняет присутствующим, почему на заседании не присутствует сам мистер Мортен, вот сторона обвинения поочередно вызывает свидетелей для допроса, вот свои показания дают оба Вани, а вот… — Мирон Фёдоров, прошу, подойдите к трибуне, — строгий мужчина в мантии жестом указывает на стойку напротив судейского стола. Мирон вздрагивает, но послушно встаёт и идёт к указанному месту. Взгляд скользит по многочисленным лицам, наблюдающим за процессом, и тут он замечает знакомые черты лица и платиновые волосы. Мужчина, так похожий внешне на Скорпиуса, приветливо ему улыбается и подмигивает. Стоп. Фёдоров снова смотрит на блондина. Серые глаза, резкие черты лица, вздернутый аккуратный нос… — Мистер Малфой, — шокировано шепчет сам себе парень, пока его не отвлекает тот строгий мужчина. Он задаёт ему те же самые вопросы, которые задавал под действием веритрассерума, и Мирон механически на них отвечает, даже не задумываясь. Все, чем заняты его мысли, это присутствие отца Альбуса и Скорпиуса на суде. Значит ли это, что у них больше шансов, чем они предполагали? — Спасибо, молодой человек, — судья смотрит на него с жалостью: такой молодой, а подвергается таким серьезным обвинениям, — можете занять своё место. Итак… И снова Мирон отключается. Он и так знает, что сейчас аврор, допрашивающий его под сывороткой, сдаст свои воспоминания и суд удалится для вынесения приговора. Так и случилось. Объявили двухчасовой перерыв, и все присутствующие поспешили покинуть зал суда. Мирон остался сидеть на скамье, бездумно глядя в потолок. Даже Вани куда-то смылись, увидев, в каком состоянии сейчас их друг и решив, что ему лучше побыть одному. — Мирон? — парень удивленно оглянулся — рядом с ним на скамью опустился Драко Малфой, — не возражаешь, если я присяду? — Нет, конечно нет, — Фёдоров продолжал удивленно рассматривать отца Альбуса и Скорпиуса. Он выглядел совсем не так, как в газетах — это был улыбчивый мужчина, необычайно красивый и так непохожий на заносчивого засранца, каким считали его многие. — Волнуешься? — снова обратился к нему Малфой, совсем не обращая внимания на откровенное разглядывание. — Немного, — Мирон пожал плечами, тут же отворачиваясь. — Не стоит, думаю, у вас есть все шансы быть оправданными, — немного задумчиво произнёс блондин, — В конце-концов, мои сыновья убеждали меня в этом все утро. После этих слов Мирон ещё более удивленно обернулся на мужчину. Он был уверен, что Альбус и Скорпиус не станут ставить в известность родителей, учитывая тот факт, что их действия были… Не совсем законными. Малфой, видимо догадавшись, о чем думают парень, весело рассмеялся. — Они всегда рассказывают нам с отцом все, — Драко похлопал парня по плечу. Сейчас этот веселящийся мужчина был совсем не похож на сиятельного лорда, владельца одного из самых больших состояний в магическом мире и наследника блистательной фамилии. Он был похож на… человека? — Расценю твой взгляд как комплимент, ребёнок, — Малфой усмехнулся и поднялся, — а теперь пойду поищу чего-нибудь съестного, — с этими словами мужчина покинул зал суда. Мирон устало прикрыл глаза. Сказать, что он волновался — значит не сказать ничего. Если суд их оправдает, то уже сегодня они смогут увидеть Славу. А если нет… Что будет, «если нет», парень предпочел не думать. Будет очень и очень плохо. Мирон просидел весь перерыв и лишь немного вздрогнул, когда тишину нарушил гул заполняющих зал голосов. Рядом с ним снова оказались Вани, и Евстигнеев ободряюще погладил друга по спине. — Итак, — судья поднялась со своего места для оглашения приговора, — суд вынес решение. На основании полученных нами доказательств признать Фёдорова Мирона, Светло Ивана, Евстигнеева Ивана и Вячеслава Карелина полностью оправданными. Так же суд постановил признать лорда Мортена виновным в действиях насильственного характера по отношению к несовершеннолетнему волшебнику. Более того, в его доме были обнаружены запрещённые темномагические артефакты, многие из которых он получил незаконным путём. Мера наказания — Азкабан.