Я полюбил аутиста

— Молодые люди, Вячеслав еще не пришел в себя, поэтому вынуждена напомнить, — строгая женщина в лимонной мантии погрозила пальцем мальчишкам, — не шумите и ни в коем случае не пытайтесь «разбудить» его, — она открыла дверь больничной палаты, у которой парни провели столько времени, — И ничего здесь не трогайте! — прикрикнула она разогнавшимся ребятам. Те молча окружили койку, на которой лежал Слава в плотном световом коконе. Свет окутывал его с ног до головы, но сквозь него можно было рассмотреть лицо Карелина. Оно выглядело спокойным, но ссадины еще не сошли до конца. — Как только он придет в себя, я вернусь. А пока можете побыть с ним, — милостиво разрешила все та же строгая медсестра, оглядывая притихших парней. Те одновременно кивнули и, придвинув стоявшие в палате стулья, сели вокруг кровати. — Выглядишь фигово, — улыбнулся Светло, рассматривая друга. Евстигнеев лишь сжал руку Вани, не в силах даже взглянуть в сторону бедного подростка. — Неужели он скоро очнется… — тихо прошептал Мирон, аккуратно поглаживая простынь. Кокон из заклинаний не позволял прикоснуться к Славе. — Конечно очнется, — бодро заявил Светло, — куда денется. Тем более, кто вместо него будет придумывать обидные шутки для тебя и строить козни половине школы? Мирон слабо улыбнулся, продолжая смотреть на лежащего парня. — Мир, — Федоров поднял взгляд на Евстигнеева, — Не раскисай. Вряд ли Славе понравится твоя кислая мина, особенно если это будет первым, что он увидит после комы. — Не думаю, что ему будет дело до того, какое у меня выражение лица, — ответил Мирон, отворачиваясь. До всех этих событий они так и не успели выяснить отношения и разобраться в том, что все-таки между ними происходит. Поцелуи и ласки — это хорошо, но ведь даже несмотря на это Слава пошел тогда к тому мужчине. — Не понял, — в голосе Светло звучало раздражение, — ты правда думаешь, что он не будет рад тебя видеть? — Я… — Мирон горько усмехнулся, — с чего бы? Только потому, что мы спасли его, но ведь любой на нашем месте поступил бы так же… Светло дернулся вперед, но Евстигнеев удержал его на месте. — Самовлюбленная скотина, не замечающая ничего дальше своего огромного носа! — зло прошипел Ваня, пытаясь вырваться из цепкой хватки своего бойфренда, — он же… — Заткнись, — тихий голос заставил всех присутствующих вздрогнуть, — молчи, Светло, я сам. Парни неверяще смотрели на удивительно спокойного Славу. Кокон рассеялся, являя миру потрепанного, но живого Карелина. — Слава… — Мирон тут же схватил его ладонь и крепко сжал ее, словно пытался проверить, на самом ли деле это все взаправду. — Молодые люди, меньше шума, — раздался строгий оклик. Медиведьма вошла в палату, тут же подходя к Славе и делая над ним несколько пассов палочкой. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь треском заклинаний, — Я бы назвала ваше состояние удовлетворительным, молодой человек, — обратилась она к Карелину. тот улыбнулся и благодарно кивнул, — Но в ближайшее время я бы не советовала вам совершать любые физические нагрузки. И воздержитесь от магии, — серьезно добавила она, — Магическое истощение требует времени. — Он поправится? — с надеждой спросил Евстигнеев. — Разумеется, — женщина смягчилась, видя обеспокоенность на лице парня, — Но только если вы не будете его сильно тревожить! Я вернусь через несколько минут, и к тому времени вас не должно здесь быть. Ваш друг попадет домой уже через пару дней, но сейчас ему нужен покой, — ведьма развернулась и вышла. — Слава, ты… — Светло резко заткнулся, наткнувшись на серьезный взгляд светлых глаз. Карелин быстро взглянул на дверь, а потом снова на Ваню, — Вань, пойдем, навестим его завтра, — вдруг заговорил Светло, поднимаясь и утягивая за собой ничего не понимающего Евстигнеева. Тот не сопротивлялся, ибо не понимал, что вообще происходит. Когда дверь за парнями закрылась, Карелин перевел взгляд на Мирона. Тот молча смотрел в окно, все еще бессознательно сжимая руку Славы. — Хэй, — тихо позвал Карелин, но Мир продолжал отводить взгляд, когда Слава уже начал отчаиваться, Мирон вдруг заговорил. — Какая же ты все-таки сука, Карелин. Сука и шлюха, — Слава даже опешил — голос Федорова заметно дрожал. Пару секунд Мирон молчал, но потом вдруг снова заговорил, — я ненавидел тебя с первого дня. Я был уверен, что ненавижу тебя и таких, как ты, я упивался этим. Но только теперь я понимаю, насколько сильно на самом деле я ненавидел тебя — ненавидел за каждый твой шаг, взгляд, вздох, на каждое твое движение — направленные не в мою сторону. Я ненавижу тебя, — Мирон посмотрел Славе в глаза, — ненавижу настолько что готов задушить тебя прямо сейчас, — с каждым словом его лицо приближалось, и Карелин на секунду даже испугался, что сейчас его действительно прикончат, — И я бы с радостью сделал это прямо, — Слава попытался отвернуться, потому что дыхание мирона уже щекотало его губы, но Федоров грубо схватил его за подбородок, не давая возможности пошевелиться, — сейчас… — последнее слово растворилось в грубом поцелуе. Слава тут же ответил, приоткрывая рот и обнимая Мирона за шею. — Я тоже тебя люблю, — улыбаясь, прошептал слава, прижимаясь лбом ко лбу Мирона. — Не смей так больше делать, никогда, слышишь? — Мирон принялся осыпать поцелуями каждый сантиметр Славкиного лица, — Я думал, что потерял тебя! — И как я дожил до того. что мне указывает ебучая карлица, — Карелин засмеялся, обнимая Мирона и снова целуя его. *** — Вячеслав? — медиведьма подозрительно смотрела на раскрасневшегося, растрепанного и глупо улыбающегося Славу. Ответом ей был совершенно бессмысленный, ошалелый взгляд.