Я полюбил аутиста

Ещё раз внимательно осмотрев себя, разгладив несуществующие складки на мантии и смахнув невидимую пыль с плеч, Слава удовлетворенно хмыкнул. Он стоял перед дверьми Большого зала, и никак не мог собраться с мыслями. Сегодня его отпустили из больницы, посоветовав не перетруждаться первое время и, главное, не нервничать. Последнее выходило особенно хреново. «Сам виноват», — злобно прошипел себе Слава. Он мог сообщить своим друзьям о выписке, чтобы те его встретили. Чтобы было не так страшно предстать перед сотнями учеников. Перед сотнями любопытных глаз. Но Карелин решил, что сюрприз будет куда лучше и больше… в его стиле, в общем. Поэтому теперь трясущийся, исхудавший, но очень серьезный Слава стоял перед этими злополучными дверьми прямо в разгар обеда и… боялся войти. Тем временем ученики спокойно обедали. За время судебных разбирательств Мирон и Ко настолько спелись, что теперь все вместе сидели за Гриффиндорским столом — рядом со Скорпиусом и Альбусом. Ребята что-то тихо обсуждали, то и дело над чем-то дружно хихикая. Слизеринцы смотрели на них презрительно, Рейвенкловцы — заинтересованно. А Грифам и Хаффлпавцам было все равно. Никто в здравом уме не стал бы спорить с братьями Поттер-Малфоями. Это было чревато. «Ты — ссаная тряпка, Карелин». Слава встряхнул головой и решительно толкнул тяжелые двери. Сначала никто даже не обратил на это внимания, но вскоре гул в зале затих. Все с интересом уставились на звезду сплетен последних нескольких дней. Слава старался не смотреть на ребят, он просто опустил взгляд и направился в сторону своего стола, когда чья-то рука вцепилась ему в мантию. Бедный Карелин чуть не полетел носом вперёд, но его уже сжимали в объятиях. — Придурок, — злобно прошипел Светло, прижимая к себе друга. Тот тихо рассмеялся и ответил на объятие. — От придурка слышу, — облегченно прошептал другу Слава. Когда Ваня отстранился, в зале все ещё стояла гробовая тишина. Но Карелину уже было похуй — на него смотрели три пары счастливых глаз. Альбус и Скорпиус только одобрительно хмыкнули и тут же принялись активно перешептываться. Мирон подвинулся, освобождая место, и Слава тут же радостно его занял. — Я скучал, — так, чтобы никто не услышал, пробормотал Мирон. Слава сжал его руку под столом. — Я тоже, карлица. Возмутиться Мирон не успел — с места поднялся директор и принялся толкать речь о том, что «несколько выдающихся учеников Хогвартса проявили себя настоящими героями» и бла-бла-бла. Его слушала почти вся школа, за исключением, пожалуй, самих виновников торжества. Светло просто радостно улыбался, Евстигнеев расспрашивал Славу о том, что ему теперь можно делать, а что — нет, братья Поттер-Малфои дружно хихикали, придумав, видимо, очередную гадость, а Фёдоров просто смотрел на Славу и молчал. Слишком много слов рвалось наружу. Но сейчас было не время. Внимательный Евстигнеев заметил состояние друга первым — Фёдоров почти ничего не съел, тупо пялясь на Славу. Наклонившись к уху Светло, парень быстро что-то зашептал. — Так, — Светло резко встал из-за стола под одобряющим взглядом своего парня, — предлагаю отправиться по своим спальням. Слава, тебе на уроки все равно нельзя, а Мир… Ну, вряд ли в посещении трансфигурации сейчас будет хоть какой-то смысл. Парни молча встали и вышли из зала под сотнями любопытных взглядов. В коридоре Светло схватил Евстигнеева за рукав и потащил в сторону выхода из замка. — Эй, вы разве не собирались разойтись по спальням? — раздался им в спины смешок Славы. Парни не ответили, лишь синхронно махнули руками и перешли на бег, заливисто смеясь. — Слав, — Карелин обернулся. Мирон смотрел на него снизу вверх, и столько всего было в его глазах, что парень не выдержал — запихнув Мирона в ближайшую неприметную нишу, он судорожно принялся его целовать. Фёдоров тут же ответил, прижимая Славу к себе и зарываясь рукой в его ещё сильнее отросшие волосы. — Ты в корне не прав, братец, целоваться прямо у входа в Большой зал могут только конченные идиоты, — раздался где-то совсем рядом смеющийся голос Скорпиуса. — Склонен с тобой не согласиться, ведь ты же не считаешь наших молодых друзей идиотами? — так же смеясь, преувеличенно громко ответил ему Альбус. Слава отстранился от Мирона и засмеялся. Фёдоров покраснел и закрыл лицо ладонями, вжимаясь ещё сильнее в Славу. Когда звук шагов стих, Карелин аккуратно убрал руки Мирона от его лица и улыбнулся. — Смущающийся Мирон Фёдоров… Кому скажи — не поверят, — Слава изо всех сил пытался сдержать смех, глядя на то, как лицо Мирона мрачнеет. — И проклянут, — добавил он, легко толкая парня в грудь. Слава готов был поспорить на что угодно, что ещё никогда не был так счастлив. *** — И что теперь? Конец? Они просто признаются друг другу в любви, и все? И ради этого мы столько всего пережили? — Хм… Не думаю. История, конечно, странная, неприятная и все такое… Но разве это похоже на конец? Больше тянет на самое отвратительное, глупое, растянутое, но все же начало. — Начало чего? — Ну, обычных, спокойных школьных будней… Всяких волшебных загадок, вечных придирок, секса в запрещённых местах… Разве нет? — Может и так. Только вот… — Что? — Я хотел сказать, ну сколько нам ещё ждать? Эти придурки так и ходят вокруг да около, даже не потрахались ни разу! — Не думал, что тебя интересует чужая личная жизнь. Думал, что своей тебе вполне достаточно! — Придурок, я не об этом. Ладно, что ж. Это точно-точно не конец? — Ну что ты, посмотри на них, до конца им как до луны пешком. — Ну… Или дальше… Над квиддичным полем две маленькие фигурки носились с бешеной скоростью, пытаясь угнаться за маленьким золотым шариком.