Тысяча и одна ошибка

Не осуждайте одиноких. У них чай и ночь без сна, И в рифму откровений строки. Они одни. Они до дна. Не осуждайте за их холод, За то, что вновь закрылись души. У них объятий вечный голод, Они одни. И это душит. Они одни, и дома, значит, Не могут быть ключи забыты. Они на людях не заплачут, Они одни. Они надбиты. Не осуждайте недовольно Их руки вечно ледяные. Они одни. И это больно. Они одни. Они живые! Не осуждайте их со злости: «Тебе всегда повсюду грустно!» Они ходить так любят в гости. Они одни. Им дико пусто.

***

      Очаровательно и прекрасно летнее утро. Какое это необыкновенное зрелище — наступление нового теплого летнего дня. Рассвет летом наступает рано. Земля еще сонная, а первые солнечные лучи уже начинают медленно скользить по ней. Они прогоняют туман, который постепенно прощается с полями и лугами, рассеиваясь в солнечном свете. Медуница и другие травы распространяют свой аромат вокруг. Свежий воздух наполняется им и становится еще приятнее. Солнце поднимается все выше и выше, а его яркий свет озаряет все окрестности. Под нежными лучами просыпается трава, роса на ней переливается крупными бриллиантами. Но с каждой минутой бриллиантов все меньше, они словно улетают навстречу солнцу. Рано утром царит тишина, земля будто ожидает чего-то необыкновенного, затаив дыхание. Вот уже запел соловей, другие птицы подхватили его песню, и разноголосое пение доносится с высокого неба. Птицы радуются наступлению нового дня.       Приоткрыв глаза, он увидел лучи солнца, заглянувшие к нему в комнату. Лениво потянувшись, Гораций осилил утренний подъем. Начало нового дня всегда заставляло его улыбаться. Но с осознанием колкой, стрелой впивающейся в грудь мысли, по телу снова расползалась обжигающая горечь. Юноша медленно подошёл к окну и открыл форточку, впуская в комнату свежий воздух. С улицы в помещение проникала лёгкая прохлада и свежесть.

***

      Джорджия стояла на цыпочках, высунувшись в окно и облокотившись на подоконник, смотрела на сад. Она впервые в жизни жила так высоко, под самой крышей. Сад отсюда казался маленьким и причудливым, а деревья — невысокими и приземистыми, хотя Джорджия знала, что на самом деле они большие.       Она уже месяц жила в доме с мисс Перегрин и странными детьми, но все равно каждый день, обхватив себя за колени и прикрывшись темно-синим ситцевым одеялом, она сидела на подоконнике и завороженно смотрела, как в мире природы в этот миг все пробуждается и приветствует солнце. Как последние звезды тихо гаснут в посветлевшем небе. Видя, как золотые лучи появляются из-за горизонта, Джорджия как ребёнок наблюдает за всем этим, не в силах оторвать взгляд. Особенно она любила наблюдать рассвет.       Воздух ранним утром чист и прозрачен. Иногда можно увидеть легкий золотой туман. Край неба, обращенный к востоку, начинает розоветь. На фоне светлеющего неба проступают силуэты деревьев, с которых ветер как бы осторожно сдувает туман. Вот показался краешек солнышка, и все вокруг заискрилось, засверкало тысячами разноцветных переливающихся огоньков. Солнце помедлило, словно запуталось где-то, и вдруг выкатилось на простор золотым колесом со своими огненными лучами. Вместе с солнечным светом начинает оживать природа. Тихо веет теплый ветерок. Просыпаются птицы.       А стоит рассказать и о самой Джорджии.       Джорджия Вильямс — невысокая, но стройная и пропорционально сложенная фигура девочки, как будто таила скрытую и мощную энергию, готовую выплеснуться в любой момент. Её движения всегда стремительны и неуловимы. Даже когда она что-то делает с ленцой и неохотой, то грация кошки так и сквозит во всех её движениях. Длинные, светлые волосы очень идут её лицу. Они подчёркивают белизну слегка пухлых с румянцем щёк и шеи.       Обычно Джорджия носит белое платье в синий горошек, но иногда надевает короткую юбку и белую блузку. Её голубые с длинными ресницами глаза излучают доброту, внимание и лёгкую грусть. Но порой в них разгорается лукавство, озорство, смешливость… И в такие минуты её смех разносится серебряным колокольчиком, который охото слушать не переставая. Нос у неё небольшой и слегка вздёрнутый, что указывает на добродушный характер. За пухлыми губами скрывается ряд ровных, белоснежных зубов. Нижняя губа всегда слегка поджата, что говорило о сильном и целеустремленном характере. А странность у Джорджии была необычная. Она могла управлять всеми четырьмя стихиями…       Наконец, Джорджия решила привести себя в порядок и спуститься вниз на завтрак. Она спрыгнула с подоконника, уронив одеяло на пол. Джорджия подошла к шкафу и со скрипом открыла дверь. Её взгляд пал на трикотажное кислотно-желтое платье с V-образным вырезом и черные туфли-лодочки.       Переодевшись, она собрала светлые волосы в небрежный высокий хвост и спустилась в столовую, заняв своё место.       К удивлению Джорджии, за столом было не так много детей. Только Эмма, Бронвин, Клэр, Оливия, Фиона и Хью.       Только минут через пять в столовую спустился Миллард. Он занял своё место рядом с Джорджией. — Привет, — сонно произнёс Миллард. — Классно выглядишь! — Спасибо, — щеки Джорджии залились краской. Хоть она уже долго встречается с Миллардом, ей все равно не по себе от ласковых слов невидимки.       И так, потихоньку, спустились все дети. Гораций заявился только спустя несколько минут после того, как Птица заняла своё место. Он мог бы не ходить на завтраки вообще, поддаваясь давящему на него настрою, но почему-то не мог себе этого позволить: может быть, это работа совести, но, даже если он решался остаться в комнате, что-то мощным магнитом тянуло его вниз, в столовую, ко всем остальным. — Мистер Сомнассон, — мисс Перегрин укоризненно посмотрела в лицо воспитаннику. — Я попрошу вас впредь не опаздывать. Пожалуйста, займите ваше место рядом с мисс Брантли. С тяжёлым вздохом, Гораций уселся на своё место и уставился в одну точку. Что-то неясное, неизвестное ему самому разрывало душу на мелкие-мелкие кусочки.

***

      Гораций сидел в своей комнате, бесцельно наигрывая грустную мелодию на фортепиано. Взгляд полузакрытых век охватывал краешек улицы. Там, за окном, резвились дети, а под тенью большого раскидистого дуба с зелёными листьями, звонко смеясь, сидела его любовь. Джорджия Вильямс…