Жизнь после дебюта не легка.

Тем же вечером в общежитии — Какого хрена? Намджун, не пойду я к нему, он мне что, нужнее всех, что ли? Вы сходили — молодцы! — возмущению мятноволосого не было предела. — Юнги, слушай, он хотел тебя увидеть и очень расстроился, когда понял, что ты не пришёл. Я, правда, не знаю, что между вами происходит, это ваше дело, просто пойми, что он отказывается от еды и запрещает ставить капельницы, морально тоже уже вымотан. А следующее выступление мы вынуждены проводить без него. Я не думаю, что ты хочешь взять все его партии на себя, как танцевальные так и музыкальные. Почему из-за твоего упрямства вокалисты и дэнс-лайн должны страдать? Если ты хоть что-нибудь не сделаешь, мы его можем потерять. Совсем. Нас он не слушает. — лидер вышел и закрыл за собой дверь, оставляя старшего размышлять о происходящем. — Да ладно, ладно, схожу я к вашему долбанному Чимину, не сгущай только краски. Всего лишь переутомление и упрямство! Когда в этой больнице приемные часы? — с какой-то злостью и даже омерзением прорычал старший. — Завтра, когда хочешь и когда удобно, — Намджун, чуть улыбнувшись тому, что все-таки уговорил старшего сходить к омеге, прокричал из-за закрытой двери и скрылся в своей комнате. Утро следующего дня. — В больницу, не знаю улицы, там рядом торговый центр с длинным названием… Таксист кивнул, сразу поняв, о какой именно больнице говорит парень. — Такое чувство, будто специально, чтоб меня погонять побольше в обморок упал! — Юнги все ещё явно был не рад, что его заставили ехать. — Вы что-то сказали? — А, нет-нет, я не вам, я с собой, — голос парня звучал уже более любезным, потому что, чтобы не случилось, он все равно должен оставаться айдолом: вечно весёлым, позитивным и любезным с незнакомцами. Альфа доехал довольно быстро, щедро расплатился с таксистом, не потребовав сдачи, и пошёл в палату. Номер и как добраться, ему вчера сообщил Джун, когда звал его ещё в первый раз пойти со всеми. Юнги резко открыл дверь в палату, вдохнув уже полной грудью для того, чтобы наорать на мелкого, из-за которого неожиданно на него свалилось столько геморроя, но вместо этого остановился, не в силах сделать и шага. На месте как обычно наглого и довольно бойкого с румяными щёчками омежки, на больничной кровати лежал совсем истощённый, бледный, с впалыми щеками, мирно сопящий во сне паренёк, без косметики невозможно было скрыть его болезненность. Альфа осторожно подошёл ближе, пытаясь увидеть знакомые черты лица в этом почти уже неузнаваемом омеге, а сердце предательски сжалось. Рядом с самим Чимином стояла совсем нетронутая еда. А парень, почувствовав знакомый аромат чуть поморщился, свежая яркая мята и темный шоколад. «Может мне уже кажется?» — недоумевал Чимин, не в силах открыть глаза от усталости. «Нет, нет, это точно он, я знаю!» Наконец, омега приоткрыл глаза. — Привет, Юнги-я, я думал ты не придёшь, — паренёк слабо улыбнулся, увидев альфу, сидящего совсем близко у его лица. Голос омеги был не таким ярким как обычно, а наоборот тусклым и подавленным, но он правда радовался встрече с альфой. Ком в горле. Он ожидал чего угодно, но не такой картины. — П-привет. Ты… почему, почему ты не ешь? — Хен, я должен похудеть. Ты сам сказал что не любишь толстых омег, а я хочу чтобы меня любили, я же знаю, что мы истинные. Мне немного осталось. Ещё буквально пару килограммов… — Пару килограммов и что? Ты умрешь? — уже не выдержал старший, переходя на крик. — И я стану красивым… — голос омеги стал ещё тише и печальней, — Ты же сам сказал. Тебе не нравится? — Нет, Чимин, прости. Если честно, меня прислал сюда Намджун, чтобы я заставил тебя есть, потому что он волнуется за тебя, а не я. Но то, что я сейчас увидел… это ужасно, если все это из-за меня, то прости. Ты не должен умереть, а если продолжишь дальше себя так вести, то обязательно погибнешь. Омега молчал. Неужели он истязал себя напрасно; неужели, снова не угодил старшему? Альфа взял в руки тарелку с ещё не остывшей до конца едой, ложкой зачерпнул немного супа и поднёс ко рту младшего, чуть ткнулся ею в губы чтоб парень особо не медлил. — Чимин-и, давай, кушай! — впервые голос альфы звучал заботливо Омега лишь резко отвернул голову и содержимое ложки растеклось по его шее и пару капель скатились на его грудь. — Я не голоден, спасибо, — он совершенно не оценил заботу. «Наверняка он делает это специально. Хочет, чтобы я был толстым и некрасивым, чтобы снова можно было этим оправдываться». Юнги понимал, что после столького времени отталкивания младшего, его чувствам и порывам могут просто не поверить. Он отложил тарелку с ложкой, вытер все, что попало на омегу. Снова набрал ложкой немного супа и поднёс к омеге. — Чимин, повернись, пожалуйста. Парень недоверчиво повернулся в своё изначальное положение. — А теперь открой рот! — старший посмотрел в глаза омежки без доли упрёка или чего-то подобного, но его голос уже звучал как нежный приказ, а ослушаться было бы страшно. Чимин открыл рот, сам он был ещё довольно слаб для того чтобы поесть самому, но еду, что дал ему альфа он проглотил. — Вкусно? — альфа сам попробовал немного из порции, чтобы знать, что не кормит омегу каким-то невкусным месевом. Отнюдь, еда была и правда вкусной. На то это место и называлось вип-палатой. — Да, — он был все ещё недоволен тем, что его все-таки заставили кушать. — Малыш, прости меня… — альфа продолжал кормить истинного. И с каждой съеденной Чимином ложечкой супа, Юнги понимал, что влюбился, а может и не влюбился, но безгранично хотел помочь этому хлипкому тельцу. Он, почему-то, казался таким родным… — Хорошо. Я прощаю тебя. Парень докормил омегу и на впалых щечках младшего наконец появился хоть какой-то румянец. — Отлично, мне уже пора на тренировку, но для начала, я задам несколько вопросов, ладно? — Ага. — Итак, питаться нормально будешь? — Буду. — А следовать указаниям врачей? — Буду. — А встречаться со мной будешь? — Нет, — Чимин замотал головой из стороны в сторону, — Прости. — Но… — старший уже определённо точно понял за время, пока кормил с ложки этого неудавшегося анорексичку, что влюбился в глупышку и хочет ухаживать за ним, защищать, ЛЮБИТЬ. А ушедшие с его лица щёчки, на самом деле, нравились альфе, — Ты ещё передумаешь! — голос альфы звучал безгранично уверенно. — Заставь меня передумать. — сделав акцент, со слабой улыбкой проговорил Чимин. — Не волнуйся, заставлю. — на лице альфы появилась ухмылка, — До встречи. — Пока, хен, — по лицу младшего скатилась слеза. Ни то счастья, ни то боли.