Жизнь после дебюта не легка.

Хорошо одетый юноша подошёл к больнице, видимо, в гости к кому-то близкому: светлые щёки его были румяны, рубашка, которая сидела на парне как литая, сияла белизной. Под мышкой он держал коробку с конфетами, в другой руке было печенье и шоколад к чаю, ведь Сахарный хорошо знал, что Чимин сладкоежка и ТОЧНО не откажется от чего-нибудь вкусненького. — Надеюсь, он окреп. В прошлый раз он, наверное, и без меня потом поел. Думаю, я его убедил его в том, что он и правда чудесен… — наконец парень, рассуждающий вслух, переступил порог лечебного заведения, снова поднялся в палату омеги как и в прошлый раз и вообще всю прошлую неделю, когда он ходил и кормил его. — Привет, цветочек! — мятноволосый улыбнувшись, сразу протянул принесённые им сладости. Он сразу отметил, что Чимин выглядел гораздо здоровее — румянец появился на впалых щеках. — Я тебе не цветочек! — не успел договорить омега, как сразу расплылся в улыбке, — Это мой любимый шоколад? Как ты узнал? Я же не говорил тебе. — Я смотрю ты снова возмущаешься во всю силу? Хороший знак! — старший улыбнулся, — Мне пришлось пытать остальных из группы, чтоб рассказали. А печенье с конфетами не нравятся разве? — Они тоже мои любимые… но я не могу их есть, я же снова поправлюсь. Даже шоколадку. Можешь забрать обратно, — малыш действительно боялся, что, как только он поправится, интерес Юнги к нему пропадет. Протянул все подаренное обратно хену. По его лицу было видно, что он совершенно не хочет это отдавать обратно. — Хм-м, ладно. Но пока ты не будешь выглядеть, как человек, я не буду тебя любить. Сегодня ты выглядишь все ещё ужасно, но не так отвратительно, как вчера. Твои любимые сладости могут помочь сделать тебя счастливым и не омерзительным. — Я выгляжу как человек. Ты не имеешь права заставлять меня поправляться. Я худел для тебя. Ты говорил, что я толстый и не подхожу под твои стандарты красоты. Не заставляй меня снова подстраиваться под твои выдуманные стандарты! — на глаза юноши навернулись слезы, и, не сдержавшись, он заплакал, захныкал. Сладости попадали на пол, а сам младший закрыл глаза руками, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. Юнги сразу обнял его и прижал к себе. Утёр слезы, смотрел на него, как на самый лучший и любимый цветочек в его жизни. — Я был дураком, глупцом. Сам не знаю чего хочу, но… ты молодчинка. Добрый, милый, улыбчивый, красивый и честный. Прости, прости, прости. Как я мог, вообще, самого родного человека заставить так страдать? Ты же из-за меня здесь. Малыш, последний раз. Просто будь таким, каким ты был до этого. — Я не хочу для тебя ничего делать! Никогда. Не подходи ко мне даже. Ты омерзителен! — вопреки своим словам прижимался к альфе, ведь им обоим действительно нужна поддержка. — Минни, не перечь самому себе, — альфа погладил того по голове и прошептал на ушко, — Я приготовил тебе сюрприз и уже договорился с врачами, чтобы тебя отпустили. Эти конфеты восхитительно сочетаются с вином, а ещё погода сегодня такая чудесная… в общем, жду тебя сегодня через полтора часа на крыше. — Что? В смысле? А почему именно через полтора? — омежка непонимающе отшатнулся от Юнги. — Чтобы ты все переварил своим маленьким чудесным мозгом и успел переодеться. Ты же не собираешься идти прямо вот так? Чимин посмотрел на себя. — Но мне же нечего больше надеть. — Тебе принесут. Так, ты согласен пойти со мной на свидание? — Да. — омега все равно выглядел больше подавленным, чем счастливым. — Хорошо. Встретимся позже! — Юнги отошёл от кровати Чиминки и скрылся за дверью палаты. — Ох, чуть не забыл, — альфа снова зашёл в палату, — Я тут подумал, было бы все-таки круто если б ты не поправился до прежнего состояния. Мне и правда не очень нравятся пухлые. Но ты мне нравишься любым. Честно! — теперь-то парень уже точно вышел из палаты. Чимин же лишь фыркнул. — То нравлюсь, то не нравлюсь. Вообще его не понимаю. Не понимаю, но люблю. Сука. За что природа так со мной? Я же добрый, отзывчивый, а вместо заботливого альфы она дала мне этот кусок хамства. НЕЧЕСТНО! В палату омеги зашёл парень с украшенной красным бантом, чёрной коробкой. — Распишитесь, пожалуйста, о получении. — Что это? — Ну, я так понимаю подарок, я всего лишь курьер, меня в такие дела не посвящают. — Ладно, давайте сюда, — Чимин расписался на потрепанном бланке, парень сразу ушёл, а вот омежка распечатал коробку. Сверху был слой из красивой упаковочной бумаги, ещё один презент в презенте. — Так, хорошо, — он отложил упаковку в сторону. Под ней был удивительнейший белоснежный костюм, который явно и стоил немало и… этикетка Гуччи? — О, наверняка, Тэхен выбирал, по просьбе Юнги. — юноша звонко рассмеялся, — Сегодня этот злобный альфа поймёт, кого он чуть не потерял. Чимин сел краситься, прихорашиваться, понял что сам не очень хорошо это делает, пришлось вызвать стилиста группы, слава Будде, омега приехал быстро и накрасил младшего так, как он и хотел, сделал укладку и помог надеть костюм и выглядеть более чем сногсшибательно. — Спасибо большое, я вам обязан! — айдол поклонился и пошёл на крышу к назначенному времени. Там уже сидел Юнги, в темном костюме, была видна рука его стилиста, он тоже не захотел упасть лицом в грязь перед младшим. Чимин открывает дверь, видит альфу. «Такой красивый… и с букетом… а это мне или нет? Он не мог купить цветы для меня? Но это же мои любимые. Опять у Чонгука выпытывал? Но тут никого не будет кроме меня». *** В это время Тэ и Гук решили провести вечер милостей. Они просто лежали рядом, смотрели фильмы, чмокали друг друга и прогнали всех из комнаты. Точнее они заняли комнату Юнги и Джина. Юнги сегодня явно до поздна, а Джин трется у Намджуна. — Тэхен, а давай сыграем в приставку? — Хорошо, на желание, согласен? Тут Чонгуку стало не по себе, но он же должен выйграть. Чего бояться-то? — А давай. Подожди, на любое? — Ага, — альфа приобнял малыша. — Тогда тащи приставку, и я тебя сделаю. — Посмотрим, крольчонок, — он как-то многозначительно улыбнулся и побежал за приставкой. Прибежал, быстро подключил к плазме, и вручив Гуку джойстик, сел рядом, — Выбирай, кролик. — Называй крольчонком. Мне это больше нравится! — он выбрал игру, а конкретно — гонки. Ой зря. Тэ прошёл эту игру уже раза два. Вряд ли он проиграет. Глупый, глупый наивный кролик… Несмотря на то, что Тэ был профи в этой игре, он действительно чуть не проиграл. — Ох. Я был близок к провалу, но теперь за тобой желание! — Тэ улыбнулся. Гук выглядел печальным. — Ты жульничал, так нечестно. — Все честно, малыш. — Ладно, давай свое желание. — Я знаю, что у тебя течка, но ты наелся таблеток и теперь тебе не больно, и ты даже не пахнешь. Ты же знаешь что они вредные? — Да… На что ты намекаешь? — Я твой альфа, и я запрещаю тебе пить эти таблетки. Они до добра не доводят. Моё желание выкинь все свои таблетки. — Эй, это жестоко! Я не буду. Дай хоть сейчас выпью. Последние через 20 минут уже перестанут действовать. Ты что, не знаешь что течка — это больно? — Лучше потерпеть, чем столько токсинов пускать в свой организм. Я не хочу, чтоб ты так колечил своё здоровье. Крольчонок, если хочешь, я буду рядом. — Если я обязан выкинуть таблетки и мне будет ужасно плохо, тогда тебе придётся выйти. А то почувствуешь мой запах и все. — А ты ещё не готов к тому, чтобы провести течку со мной? — Ты что, совсем? Ладно. Я не знаю. Может и готов, но не надо. — Я понял. Крольчонок, у меня насморк, я тебя не учую. Давай просто посмотрим ещё один фильм и я буду рядом. — Ты ТОЧНО не учуешь? — Точно. — Я согласен! — младший взял все свои таблетки, направленные на облегчение течки, и выкинул при альфе. — Как думаешь, Чимину понравился костюм, который я выбрал? — Думаю, да. А у них все хорошо? Все проходит так, как и должно? — Конечно. У истинных всегда все хорошо. — А у них нет. — Ну, теперь-то точно будет. Ложись и начнём смотреть, — Тэ лёг на кровать и постучал ладошкой на место перед собой. Омега лёг, и альфа его сразу обнял, прижав к себе. Минут 20, как и сказал Чонгук таблетки действовали, а вот позже, младший начал спиной вжиматься в Тэ. — Мне больно. Живот болит… я знал, что так будет. А ты пахнешь так… так вкусно. Гораздо вкусней чем обычно. — Гук захотел повернуться к Тэ лицом, но альфа лишь чмокнул его в ушко и не дал перевернуться. — Вишенка, любимый… пожалуйста. — младший, так и не перевернувшийся, начал поглаживать бедро Тэхена, — Ты же хочешь… Глаза младшего застилала пелена возбуждения, и он не осознавал, что делает. Тэ убрал руку младшего со своего бедра — Глупыш, потом ведь пожалеешь, но ты прав, я тоже этого хочу. Так, не заговаривай меня. Я смотрю, ты такой уверенный, у тебя и презервативы наверное есть, да? Или детей очень хочешь? — Нет, у меня ничего нет! И детей не хочу. Я хочу тебя, оппа~ Старший закатил глаза. — Может, ты поспишь? Болезненный спазм заставил омегу сжаться комочком и негромко простонать. — Стой, ты в порядке, Гукки? — Нет, — почти плакал младший. Все омежье в нем требовало его альфу прямо здесь и сейчас. Не будь Тэ так близко, течка не была бы настолько болезненной, — Это все ты виноват, я хочу тебя. Всем своим существом х-хочу тебя! — Гук обречённо захныкал. — Да ты же пожалеешь потом, крольчонок… — Тэ говорил тихо, пытаясь успокоить. — Нет, лучше я сейчас просто умру из-за боли… — он резко взглянул на Ви, весь красный и со слезами на глазах. — Малыш, прости. Не надо так смотреть на меня, — альфа перевернул омегу на спину и навис над ним. Тэ начал сцеловывать слезы младшего, постепенно поцелуями переходя к шее. Младший лишь немного изогнулся в спине и задрал подбородок, чтоб обеспечить альфе лучший доступ к его шее. Он понял, что делает Тэ и был рад, что старший согласился помочь ему. Тэхен сначала кусает, а после нежно зализывает ранки языком, словно пытается вылечить. Чонгук стонет громче, на что Тэхен сует ему два пальца в рот, надавливая на язык, заставляя ещё больше выгнуться и глухо стонать. Старший отрывается от шеи и садится Чону на бедра. — Х-хен… — Чонгук приподнимается на локтях, смотря на старшего. Его глаза бегают, ища за что зацепиться, лишь бы не смотреть Тэхену в глаза, и старший замечает это. — Малыш, не отводи взгляд. Просто… Не отводи взгляд… Хорошо? Чонгук кивает, а после всё-таки решается посмотреть. Зря. В глазах Тэхена черти пляшут, что пугает до ужаса, но в то же время — влечет безумно. Чон чувствует себя пьяным. Тэхен медленно стягивает с младшего домашние шорты, иногда пальцами касаясь кожи младшего, отчего тот чувствовал ожоги на своём теле. Ожоги и возбуждение. Старший и футболку стягивает, оставляя Гука нагим, чего тот стыдится. Ким припадает к груди младшего, целуя каждый миллиметр кожи, кажется. Но, когда Гук привыкает, Тэхен делает то, что заставляет младшего громко выдохнуть и зажмурить глаза, в тысячный раз убеждая в том, что старший — демон. Тэхен целует Чонгука в сосок, играя языком с твердой бусинкой. У Чона мурашки по всему телу. Он не думал, что будет так хорошо. Тэхен спускается поцелуями ниже, иногда оставляя на песочного цвета коже багровые засосы. Тэ берет в руку член младшего, оглаживая большим пальцем красную от возбуждения головку. Чонгук очень хотел потерять сознание сейчас, чтобы потом проснуться в своей кровати, в розовой пижаме с голубыми птичками, и жить себе, в общем-то, спокойно, но, будем честными, сейчас совсем не до этого, особенно тогда, когда Тэхен начинает медленно водить рукой вверх-вниз, возвращаясь к соскам. — Х-хен… М-мнх, — Чон громко стонет, когда Тэхен приставляет палец к колечку мышц, — Смазка, хен…