Монстр из китайского квартала

Ынха стоит на пороге собственной квартиры, измученная и эмоционально опустошенная. Она нажимает на дверной звонок, слышит шаги, возгласы, крики. Дверь открывается, и ее встречает мама, еще более уставшая, кажется, сильно постаревшая за эти несколько дней. Ее лицо опухло от слез, но она все равно улыбается. За ней Ынха видит отца – взволнованный мужчина не может проронить и слова. Ынха никогда его таким не видела. Она плачет, бросается на шею маме, и долгожданное ощущение того, что она дома, захлестывает ее. Пока она обнимает маму, в ее голову закрадываются мысли о том, что в следующий раз Лухан не пожалеет ее родителей. Он знает, как причинить ей боль. Теперь она понимает, что просто сбежать – недостаточно. Она должна, наверное, убить его и уехать на другой конец мира вместе со всеми, кто хоть немного ей дорог, чтобы наконец спокойно вздохнуть. А пока она плачет на плече у мамы, чувствуя, как крепко сжимают ее родители, словно боясь снова потерять.

***

В школе приходится врать учителям, что она болела. Раньше она никогда не прогуливала, поэтому ей верят даже без справки от врача. Гораздо сложнее с Юной – та с самого утра пытается выпытать у Ынхи правду. Естественно, в болезнь подруга не поверила, поэтому пришлось придумать другую отмазку: якобы она сбежала из дома вместе с Ханем в романтическое путешествие, правда, и в это Юна слабо верит. Ча не может выкинуть из головы труп Келси и ее предсмертный взгляд. Сердце девушки сжимается каждый раз, когда она вспоминает зловещую атмосферу подвала. В голове все вертится назойливая мысль о том, что это она - настоящая убийца, что смерть Келси на ее совести. Сбежать от этого невозможно. Придя домой, она, несмотря на обеспокоенных родителей, запирается в своей комнате. Отыскав сумку с вещами, которые она брала в Пусан, девушка находит в ней вещи подруги. Зарывшись в них лицом, она тихонько всхлипывает, так, чтобы не услышали родные и ничего не заподозрили. Едва закрыв глаза, она с ужасающей точностью видит одну и ту же сцену. Снова чувствует страх, отчаяние, надежду, боль. Какая-то ее часть все еще не может поверить в случившееся, ей кажется, что все это дурной сон, наваждение. Но реальность обжигает: Келси сейчас, наверняка, разлагается в черном целлофановом мешке, закопанная в промерзлой земле на окраине города, там, где ее никто не найдет. Представив это, Ынха чувствует, как к горлу подступает рвота. Девушка только успевает найти какой-то пакет перед тем, как ее выворачивает. Всхлипы становятся громче, поэтому Ынха пытается рукой зажать себе рот, но бесполезно: в ее комнату прибегает мама, явно встревоженная. Ча из последних сил вытирает слезы и рвоту с лица и бормочет что-то про испорченную рыбу в столовой. Мама качает головой, помогает ей умыться и дает какие-то таблетки. Ынха машинально проглатывает их, запивая водой, и по совету мамы ложится спать. Ночью ей снится Лухан, стоящий в ее комнате в луже крови. Он смеется, когда Ынха опускает взгляд и видит трупы родителей. «Это ты их убила, ты!» – слышит Ча голос Ханя. Внезапно она понимает, что парень исчез, и с ужасом замечает, что на ее ладонях кровь. Переведя взгляд на маму, она видит, что та еще жива. «Ты – убийца», шепчет Ынхе умирающая мать, перед тем, как она проснется. Тяжело дыша, Ынха садится на кровати, пытается успокоиться. Затем идет в ванную и с чрезмерным усердием моет руки, стараясь оттереть несуществующую кровь.

***

Она сидит в номере Ханя, уткнувшись в телефон, чтобы не видеть ненавистное лицо пристально разглядывающего ее парня. Она старается не думать о сегодняшнем сне, настойчиво всплывающем у нее в голове. – Ынха, – Лухан впервые зовет ее по имени, но девушка не поднимает головы. – Эй, – он разозленно подцепляет пальцами ее подбородок, заставляя обратить на себя внимание. Ча пытается выкрутиться, но Хань крепко сжимает ее лицо. – Что? – холодно спрашивает наконец Ынха, осознав, что не сможет больше его игнорировать. – Я хочу тебе кое-что показать, – Лу грубо хватает Ынху за руку, таща к выходу. Пока они спускаются на лифте, девушка непроизвольно думает о том, что она могла бы попробовать задушить его здесь. Она представляет, как неожиданно бьет его между ног, заставляя согнуться, потом локтем – по спине, причиняя сильную боль. В конце она бьет чуть ниже голени, из-за чего Хань падает, потеряв равновесие. Она садится на него сверху, протягивает руки к его шее и с упоением душит, до последнего смотря в глаза монстра, разрушившего ее жизнь. Лифт останавливается, и Ынха легко встряхивает головой, отгоняя злобные мечтания. Этот вариант ей точно не подходит – Лу куда сильнее физически, и попытка провернуть что-то подобное точно обернется против нее. Они едут на мотоцикле Ханя по пустому шоссе. Погода сегодня не очень – весь день по небу плавают тучи и серое пасмурное небо ждет разрядки в виде дождя. Холодный ветер проникает сквозь ткань джинсов, заставляя кожу покрываться мурашками. Они останавливаются у кладбища, и Лухан отводит ее к небольшому холму, стоящему в отдалении от других. Там есть надгробная плита, на которой из иероглифов Ынхе понятен только первый – она много раз его видела – фамилия «Лу». – Это мой брат, – с едва слышимой горечью говорит Хань. Он приседает и длинными пальцами едва касается каменного памятника. Ынха сама поражается своему спокойствию и безразличию: если раньше она бы пожалела Ханя, прониклась бы к нему состраданием и даже смогла бы объяснить некоторые его поступки, то сейчас ненависть выжгла в ней все. Она перестала что-либо чувствовать, а то, о чем она сейчас может думать – это жестокий план мести. Хань встает и поворачивается к девушке. – Когда мне было пятнадцать, брата застрелили его же люди. Мне пришлось сбежать, и я около месяца жил на улице, дерясь за теплое одеяло или плесневелый кусок хлеба, – Хань поднял голову на небо, следя за тем, как первые капли летят на землю, словно сама природа оплакивала его потерю. – Потом я понял, что, по сути, у жизни есть только одно правило: или ты, или тебя. Я знал, где тусуют «Драконы», поэтому я приехал в тот бункер и расстрелял убийц одного за другим. Те, кто был предан брату, и те, кто не хотел умереть, подчинились мне. Трупы остальных гниют в какой-то канаве. – Как и тело Келси? – не выдержала Ынха. Слова сами вырвались у нее изо рта, и уже в следующую секунду она об этом пожалела. – Я знаю, что был неправ, – после небольшой паузы произносит Хань. – То, что я сделал, нельзя простить, но я надеюсь, что ты сможешь. – Она была моей подругой, а ты убил ее! – в бешенстве кричит Ынха. – Твои идиотские извинения не воскресят ее, не дадут второй шанс. Она больше не засмеется, не заплачет, не влюбится, не станет тем, кем правда хотела стать. Ты отобрал у нее шанс сделать все это, ты, черт, отобрал у нее жизнь! – захлебываясь, злясь, продолжает девушка. – Я ненавижу тебя, слышишь, ненавижу, и я ни за что и никогда в своей жизни не прощу тебя, сколько бы ты мне не угрожал! – Ты врешь сама себе, – качает головой Хань. – Да, Келси была хорошей, но ты знала ее от силы минут пять. Ты злишься на меня не потому, что я ее убил, а потому, что думаешь, что ее убила ты. Ынха, пораженная услышанным, неподвижно стоит, пока небо разражается долгожданным громом. Капли становятся крупнее, и уже через секунду начинается настоящий ливень. – Надеюсь, такси ты сможешь вызвать сама, – уходя, Хань кидает в ноги девушке несколько крупных купюр, которые тут же пачкаются в размокшей почве. Ча даже не поворачивается, чтобы посмотреть, как он уедет. Ее волосы намокли и прилипли к лицу, горячие слезы, появившиеся неизвестно откуда, смешались с дождем и стекают вниз по шее. Она все еще стоит, не зная, что делать, потому что что-то нашептывает ей, что Лу прав: на самом деле она ненавидит вовсе не его, а себя.