Монстр из китайского квартала

Днем по улицам ходить гораздо сложнее. Ынхе кажется, что каждый встречный внимательно вглядывается в ее лицо и узнает в ней знаменитую беглянку. Слова Келси о том, что у Лухана в каждом городе есть глаза и уши, как назло не выходят из головы. Опасливо озираясь по сторонам, Ынха изо всех сил пытается избегать не то что темных переулков, но даже намеков на китайские ресторанчики или рослых мужчин. Эта паранойя раздражает и ее саму, но, наверное, в какой-то мере спасает. Увидев неприметный мотель, девушка тут же спешит к нему. Ей уже отказали в паре мест из-за отсутствия паспорта, но в этом добрая старушка, сжалившись, разрешает Ча остаться на ночь. Комната, в которой устроилась Ынха, небольшая и старенькая, но аккуратная. На полу постелен матрас, в углу стоит древний телевизор. Хозяйка достает из шкафа одеяло и подушку и протягивает их девушке. Поблагодарив женщину, Ынха складывает все на матрас и заходит в туалет. Плитка, хоть и тщательно отмытая, но давно потерявшая свою белизну, в последний раз менялась, наверное, годах в девяностых. Старый душ, увы, не выглядит слишком привлекательно, но даже ему Ча очень рада. Смыв теплой струей воды накопившиеся за поездку пот и грязь, она заворачивается в белоснежное полотенце и ступает на холодный пол. Холодок тут же пробегает от ступни вверх по ноге, и это заставляет Ынху вздрогнуть. Протерев ладошкой запотевшее стекло, Ча видит в отражении себя. Она все еще выглядит напуганной, но уже не настолько потерянной. Она снова улыбается, смотря в зеркало. Теперь ей кажется, что все, что с ней случилось, было всего лишь испытанием, одним из тех, о которых говорится в Библии. Сейчас, сбежав из своего собственного ада, она готова поверить в Бога, поверить, что все будет хорошо и ее тоже ждет хэппи-энд. Переодевшись в спортивные штаны из сумки Келси, Ынха собирает еще немного мокрые волосы в тугой хвост. Потянувшись, она смотрит в окно — там уже потихоньку садится солнце, а ведь Ча и не заметила, как пролетел весь день. Наверное, стоит подумать о том, что она будет делать дальше — вернуться ли к родителям или найти работу, обратиться ли в полицию или сбежать за границу. Ынха впервые ощущает весь груз, который неожиданно свалился на ее плечи — ей пришлось повзрослеть буквально за одну ночь, и теперь она сама в ответе за свою жизнь. Это звучит так будоражаще и пугающе одновременно — у нее никогда не было столько свободы. Такие размышления отбирают у Ынхи последние силы, и она валится на матрас. Натянув одеяло до самого подбородка, она сворачивается в клубок и, стараясь ни о чем не думать, погружается в мирный сон.

***

Ча просыпается от шума в коридоре. В последнее время спит она очень чутко, поэтому ее сон может нарушить даже малейший скрип. Это, наверное, и помогает ей — она слышит, как кто-то, крадучись, подбирается к ее двери. Мгновенно вскочив с кровати, она хватает сумку и подбегает к окну — но оно оказывается закрытым на ключ, и сколько бы Ча ни дергала, это бесполезно. В этот момент дверь приоткрывается, и Ынха видит в проеме темный силуэт. Забыв обо всем на свете, она с размаху ударяет кулаком о стекло, вдребезги разбивая его. Мужчина в мгновение ока оказывается рядом с ней, и Ча понимает, что не успеет выскользнуть. Тут в ее голове зарождается новая идея, и прежде, чем мужчина успел бы остановить ее, она тянется к самому крупному осколку. Тонкое стекло отражает неясный лунный свет, который освещает гримасу боли и отчаяния на лице у девушки. Осколок уже слегка поцарапал нежную кожу на ee шее, но она лишь плотнее прижимает его к пульсирующему горлу. Мужчина все еще стоит в тени, замерев, а потому понять, что творится в его голове, невозможно, однако больше он не шевелится. — Я не вернусь, — дрожащим голосом заявляет Ынха. — Дело твое, — усмехаясь, отвечает незнакомый голос. — Только Лухан просил передать, что если ты заупрямишься, твоя подруга умрет. — Келси? — ужасная догадка всплывает в голове у девушки. Рука предательски дрожит, и осколок падает на землю, разбиваясь на еще более мелкие. — Другое дело, — грубо схватив Ынху за запястье, хмыкает незнакомец.

***

Ынха едет на заднем сиденье черного джипа, зажатая между двумя амбалами. В салоне стоит полная тишина, только машину изредка покачивает, когда они проезжают через выбоины и лежачих полицейских. Отчаяние снова захлестнуло Ынху. Мрачные мысли преследуют ее, пока она следит за уже знакомым пейзажем за окном. Они едут по тому же шоссе, что и она сутки назад. Тогда в ней жила надежда, сейчас же все, что осталось — только пустота. Холодный сырой бункер встречает ее обычной гнетущей атмосферой, но в этот раз сердце Ынхи сжимается, когда она видит на цементном полу связанную Келси. Девушка мычит, когда видит Ча, — она не может говорить, потому что ей заткнули рот. Она порывается встать, дергает связанными за спиной руками, но Лу резким движением опускает ее обратно на колени. Ынха лишь беспомощно наблюдает за мучениями единственного человека, который был дорог ей в мире суровой китайской мафии. — Ты сбежала, — спокойно произносит Хань. В его голосе не слышно ни разочарования, ни злости, и это пугает Ынху гораздо больше. — Я ведь тебя предупреждал. — Прости, — умоляюще заикается Ча, на ее глаза тут же бесконтрольно наворачиваются слезы. Они стекают по ее щекам, больно обжигая замерзшую кожу. Голос срывается на рыдания и всхлипы, пока она бессознательно повторяет, — прости... Это моя вина... Келси... не виновата... Прости... Моя вина... Келси... Прости... — Хорошо, что ты понимаешь, что провинилась, — слезы девушки ничуть не трогают Лухана. Он медленно обходит вокруг связанной Келси, пока та вырывается и беззвучно плачет вместе с подругой. Хань задумчиво проворачивает пистолет в руке, словно играет с ним. — И все же я боюсь, что ты можешь не усвоить урок. Кожа Ынхи леденеет, в ее голове то и дело навязчиво появляется картинка, где ее тело, безвольно подвешенное к потолку, испещрено кровоподтеками и огромными гематомами. — Кто-то должен понести наказание, — продолжает Лухан. — Что ты сделаешь со мной? — всхлипнув, тихо шепчет Ынха. Истерика почти прекратилась, потому что Ча, увы, смирилась со своей участью. — С тобой? — усмехается Лухан. — Нет, так просто ты не отделаешься. Как насчет того, чтобы понаблюдать, как все мои парни по очереди надругаются над твоей подругой, а потом разберут ее на органы? — Лу ухмыляется, упиваясь искренним ужасом и невыносимой болью на лице Ча. Нет, это не сравнится с парочкой сломанных ребер и даже с переломанными конечностями. Ынха рисует безумные своими деталями сцены в голове. Ее ноги подкашиваются, а губы бесцельно шевелятся, не в силах издать и звука. — Что? Не думала, что я зайду так далеко? Но я ведь предупреждал, — Хань все еще вертит в руках угрожающее оружие. Остановившись, он снова обращается к девушке, — но я пожалею тебя, — после этих слов Ынха испытывает ни с чем не сравнимое облегчение. Слезы благодарности скапливаются в уголках ее глаз, когда она слышит продолжение фразы, — и просто застрелю ее. — Нет! — успевает истошно вскрикнуть Ча, когда короткий выстрел гулко отражается от серых бетонных стен, многократно умножаясь эхом. Мертвое тело подруги падает на холодный пол, карие глаза девушки, которая дышала еще секунду назад, в последний раз видят Ынху, беспомощно вырывающуюся из хватки двух "Драконов", перед тем, как застекленеть навсегда. — Нет, — Ча опускается вниз, рыдая, дергая себя за волосы, воя, колотя руками пол до крови. — За что ты так? — она устремляет ненавидящий взгляд на своего мучителя, который, опустив пистолет, безжалостно смотрит на Ынху, мстительно улыбаясь в ответ.