========== Глава 3. Холодный прием ==========
2 апреля 2018 г., 15:41
— Я не слишком опоздала? — Венера сбежала по лестнице и влетела на кухню, сдувая выбившуюся прядь волос. — Надеюсь, без меня не все съели? Звонила Каролина, — подбежала она к Рону, обняла его за плечи, — теста по физике завтра не будет, мадам Лоран заболела.
Но Рон словно не слышал ее. Как не слышал и спортивного комментатора, объявившего, что Адмирал выиграл два заезда из трех, что превратило его сто евро в пятьсот.
— Ай! — угодив ногой в лужу лимонада, вскрикнула Венера и наконец увидела, что все как-то странно себя ведут. — У нас тут что сегодня филиал музея мадам Тюссо? — хихикнула она.
Ее вскрик вернул Макса в реальность, он метнулся к телефону, едва не снеся дочь. Венера удивленно шарахнулась, ничего не понимая, посмотрела на белого, как мел, Рона, на вдруг закрывшую лицо Сашу.
— Что случилось? — пролепетала она, увидев, как дрогнули Сашины плечи.
Макс схватил телефон, и тот вдруг сам завибрировал в его руках. Обведя всех взглядом, Макс вернулся к столу и положил на него телефон, включив громкую связь.
— Слышали уже? — глухой голос Леона говорил о том, что это все им не приснилось.
— Слушай, это, наверное, ошибка… — Макс не знал, кого он сейчас больше уговаривает, себя или провидение. — Крис и Джо должны были вылетать только в полночь. Крис говорил, к полудню дома будут.
— Оливье уже связался с Далласом, — вздохнул Леон так, что все поняли, может не продолжать. — Они подтвердили.
— Господи… — простонала Саша.
— Крис и Джо были на этом самолете.
Леон говорил тяжело, словно ему не хватало дыхания. Впрочем, так оно и было, и Макс прекрасно понимал его сейчас. У него самого такой ком в горле стоял, что не то, что говорить, дышать было тяжело.
— Но… — он не знал, что сказать.
Мысли путались, ладони то потели, то холодели, виски отбивали барабанную дробь. Он посмотрел на закрывшего глаза Рона, на всхлипывающую Сашу, на ничего непонимающую Венеру.
— Сейчас почти ночь, — потерянным голосом продолжал Леон. — Поиски начнут утром. Самолет пропал с радаров примерно в семь часов по Гринвичу в районе северного хребта. Пока в Анси развернули штаб, собирают спасателей. Правда…
— Никаких «правда»! — вдруг, вскинув голову, крикнула Саша.
— Саша… — по голосу Леона чувствовалось, что он не знает, как передать всю имеющуюся у него информацию и при этом еще больше не «убить» родных Кристиана и Джоанны. — Никто не собирается сдаваться, поиски будут вестись, пока людей и самолет не найдут. Но нужно понимать, что это горы. Там очень сложный рельеф, много хребтов. Даже самым опытным пилотам… посадить там самолет… Мест, где это можно сделать, по пальцам пересчитать. А до них еще надо долететь, умудрившись не снести вершины вековых сосен или не влететь в гору.
— Но можно же? — вдруг очнувшись, ухватился за соломинку Рон.
— На это сейчас вся надежда, малыш… — постарался помягче ответить Леон. — Ребята из спасательного центра аэропорта Руасси сказали, это неофициальная информация, что, учитывая ветер и их курс, если считать, что у них отказали двигатели, они падали примерно с высоты четырёх-четырёх с половиной километров чуть южнее Монблана. А там можно найти равнинные участки, чтобы посадить самолет. И три последних дня шел сильный снег, есть шансы, что он мог смягчить их жесткую посадку. Но все это опять же лишь предположения и лишь в том случае, если самолет просто падал, а не…
— А не разрушился в воздухе… — качая головой, закончил Макс.
Тогда без шансов… Он это понимал, вздохнувший на том конце телефона Леон это понимал, и укусивший до крови губу Рон, и сжимающая в руках бумажную салфетку Саша, и, наконец, все понявшая Венера.
— Через три часа с частного аэродрома, — продолжал Леон, — в Анси вылетает борт с нашими ребятами во главе с Оливье. Я лечу с ними. Я собственно позвонил спросить. Если хочешь…
— Где пересечемся? — прервал его Макс. — Мне на сборы полчаса максимум.
— Давай я тебя перехвачу на въезде в Париж. Смысла соваться в город тебе нет, быстрее и проще по окружной доехать.
— Хорошо, договорились.
— Через час на повороте к Сен-Клу, у поста полиции.
— Понял тебя.
Макс выключил телефон и посмотрел на остальных. Сказать, что все были в шоке, значило ничего не сказать.
— Я ничего не могу понять, — качала головой Саша. — Я всегда четко чувствовала его, а сейчас… Я не могу сказать ни что он жив, ни…
— Справишься один день? — взял ее за руку Макс. — Одри возвращается завтра вечером.
— Справлюсь… — кивнула Саша. — С нами мадам Флор, Дэймон утром вернется, — ее голос дрогнул, няня и муж еще ничего не знали.
— Я попрошу Леона, да и думаю, в Управлении сами сообразят, чтобы прислали охрану или полицейский наряд. Утром журналисты прочухают, что и как, устроят вам тут осаду. Вы, — Макс посмотрел на Рона и Венеру, — можете пару дней школы пропустить, я… — он чуть был не сказал: «Крис», но замялся, сдержал в себе, — потом все объясню.
Поднявшись, Макс направился к двери, даже не заметив, что пару раз встал в лужи лимонада на полу. Под молчаливые взгляды Саши и Венеры Рон тоже слез со стула и вышел следом за Максом.
Из окна своей комнаты Рону были видны окна спальни Макса и Одри. Сидя на подоконнике, он смотрел, как Макс торопливо закидывает в рюкзак вещи. Помедлив, туда же кинул пистолет, Рон даже с такого расстояния разглядел очертания кобуры. Включив ноутбук, Рон пытался хоть что-то найти, но Интернет пока молчал. Почти ночь на дворе, да и рейс частный, пассажиров мало, вряд ли будет много упоминаний в прессе. Если только в непосредственной связи с должностями и положением пропавших пассажиров. Официальное заявление Елисейского дворца будет не раньше завтрашнего обеда, но Рон уже сейчас догадывался, что там будет. Традиционное «не будем спешить с выводами», «комиссия разберется», «поиски будут вестись непрерывно». Но ни один из спасателей не будет, как бы хорошо он ни выполнял свою работу, болеть за все происходящее так, как Макс, Леон, как он…
Рон снова посмотрел в окно. Макс закинул последние вещи, застегнул рюкзак. Прежде чем выйти, сел на кровать и набрал кого-то на телефоне. Рон уже принял решение, и эта задержка Макса, возможно каких-то несколько минут, была для него знаком. Захлопнув ноутбук, Рон соскочил с подоконника.
***
Предварительно посмотрев в иллюминатор и поняв, что самолет достаточно устойчиво лежит на небольшой равнине, Джоанна начала выбираться из кресла. Как Кристиан оказался в проходе, если сидел рядом и тоже был пристегнут? Но это был второй вопрос, который волновал ее сейчас. Первый, конечно же, — жив ли он? Не зря говорят, что в экстремальной ситуации мозг человека мобилизуется. Паники не было, даже страх еще не захватил ее в свой плен. Осторожно ступая, Джоанна добралась до видимой из-под обломков руки Кристиана. Присев рядом, протянула свою и вдруг замерла у самого его запястья, никак не решаясь приложить палец. Когда почувствовала бьющуюся вену, выдохнула и потихоньку начала один за другим осторожно убирать куски обшивки, обрывки кресел, какие-то провода. Ей даже попалась непонятно откуда тут взявшаяся дверца бара-холодильника. Убрав последнюю преграду в виде столика, Джоанна замерла, присев на него же. Кристиан лежал на боку, левая нога его была зажата опрокинувшимся креслом, правая рука терялась где-то впереди под очередным завалом, а левой он закрывал голову, видимо, когда уже понял, что делать что-либо бесполезно, можно только замереть. Джоанна снова проверила пульс, приложив руку к шее. Жив… Что его спасло… Нависшая над ним полка, создавшая что-то наподобие крыши? Накренившееся переднее кресло, принявшее на себя «удар» в виде отвалившегося огромного куска обшивки с торчащей из него арматурой? Или, может, огромный сугроб, в который самолет въехал левым бортом, зарывшись в него по самую крышу? Для Джоанны было неважно, как и что, главное — жив. Она склонилась над ним и осторожно коснулась лица. Понимая, что двигать нельзя, старалась просто хотя бы привести его в чувство. Несколько поцелуев, поглаживание щеки… Наконец, Кристиан вздохнул и слегка пошевелился. — Не дергайся… — Джоанна наклонилась к нему, — попробуй сначала осторожно пошевелить руками и ногами. Ничего не болит? Впрочем, Кристиан и без нее знал, как надо действовать в подобных ситуациях. Она увидела, как он открыл глаза, слегка повернул к ней голову. — Если не считать зажатой ноги, — сказал он, посмотрев на нее, — вроде все нормально. — А рука? — она посмотрела на забросанную чьими-то вещами правую руку Кристиана. — Это ерунда, — Кристиан дотянулся до завала, осторожно приподнял его, чтобы не вызвать обрушения чего-либо еще, и вытащил руку. Джоанна помогла ему сесть. — Теперь слушай внимательно, — он посмотрел на нее, — когда я тебе скажу, немного, достаточно пары сантиметров, приподними кресло. Сможешь? Джоанна кивнула. Должна смочь. Самому Кристиану до кресла не дотянуться. — Как ты оказался в проходе? — придвинувшись ближе к креслу, Джоанна прикинула, за что будет лучше взяться. — Когда мы уже влетели в сугроб, — Кристиан следил за ее движениями, чтобы в случае, если будет слишком рискованно двигать кресло, вовремя ее остановить, — я увидел, как Франка засыпало вывалившимися из шкафа пожарными инструментами. Ты была в порядке, даже сказала мне, что ничего не болит. Не помнишь? Джоанна покачала головой. Она ничего этого действительно не помнила. Последнее, что осталось в ее памяти, как самолет в воздухе вдруг дернуло, он резко накренился вправо и стал стремительно снижаться. Обхватившие ее руки Кристиана, промелькнувшая перед глазами жизнь, и две мысли — хорошо, что с ним, и как же там теперь дети… — Когда я уже подошел к нему, самолет вдруг снова дернуло, и я упал в проход. Помню падающее на меня кресло и посыпавшиеся сверху вещи. Успел только закрыть голову рукой и все… — Кристиан максимально, как смог, придвинулся ближе к креслу, поднял на Джоанну глаза. — Готова? Она кивнула и взялась за достаточно прочный, как ей показалось, обломок пола, которым рассчитывала приподнять кресло, словно рычагом. — Давай! Кресло было не тяжелое, скорее, она боялась, что, приведя его в движение, потревожит что-то еще, что вызовет новые обвалы. Но все обошлось. — Отпускай. Кристиан быстро освободил ногу, возвращённое на прежнее место кресло не пошевелилось и, переводя дух, он прислонился к тому, что совсем недавно было тележкой стюардессы. Саму стюардессу Джоанна увидела в конце прохода ближе к хвосту самолета, и, судя по остекленевшим глазам и огромной ране на виске, девушке уже ничем нельзя было помочь. Кристиан проследил за ее взглядом. Когда Джоанна подошла и присела рядом с ним, вздохнув, обнял ее за плечи и прижал к себе. В салоне стремительно темнело, и только благодаря кристально-белому снегу было видно почти так же хорошо, как и днем. — Надо понять, что с остальными. — Кристиан поднялся и осмотрелся по сторонам. Царящая за дверью кабины пилотов тишина наводила на нерадостные мысли. — Я проверю их, — Джоанна поднялась и пошла в направлении кабины. — Будь осторожна, не спеши, ступай медленно. Кристиан проводил ее взглядом и повернул голову в ту сторону, где последний раз видел Франка. Вместо нового знакомого там была лишь груда многочисленного пожарного снаряжения, основание которой было усыпано разбитыми бутылками. Вылившиеся из них содержимое замерзло, превратив пол в каток. Кристиан подошел и стал медленно убирать огнетушители, веревочные лестницы, надувной трап. Наконец, он разглядел ворот куртки Франка. — Пилоты мертвы, — он повернулся к вернувшейся Джоанне, покачал головой. Предсказуемо… Убрав последний зажимающий Франка кусок обшивки, Кристиан осторожно приложил палец к его шее. — Кажется, пульс есть… — наклонившись, он осмотрел Франка, не увидев видимых повреждений, медленно, совсем чуть-чуть развернул его голову к себе. Его ресницы дрогнули, послышался стон. — Слышишь меня? — Кристиан наклонился к нему. — Что-нибудь болит? — Живот… — простонал тот. — Черт… — перегнувшись через Франка, Кристиан увидел острый штырь, пронзивший его бок в районе печени. Черт… Черт! Кристиан сжал губы, понимая, что жизнь парня отмеряет последние минуты. — Слушай меня… — прошептал Франк. — Вам надо уходить… Нельзя оставаться… волков много по ночам… — Франк тяжело дышал, его голос то и дело переходил в хрип. Один раз он даже закашлялся, дернулся, тут же скривился от пронзившей тело боли. Рана в животе тут же закровила. — Я знаю эти места, родился в Гренобле… Мы же недалеко от Монблана? Кристиан кивнул. Видимо, они с Франком оба увидели в иллюминаторе вершину знаменитой горы прежде, чем самолет пропахал снежную равнину носом. — Идите по равнине в сторону горы… — Франк говорил из последних сил, Кристиан и Джоанна не перебивали его, понимая, что он хочет успеть сказать им как можно больше того, что поможет им в ожидании помощи. — Смотрите, чтобы она всегда была больше по левую руку от вас. Примерно через полчаса выйдете к лесу. Вглубь не заходите, пройдите немного по краю… Если пойдете правильно, увидите… Он давно заброшен… но все лучше, чем здесь или в лесу. Сможете развести огонь, продержитесь… Волки на огонь не суются, боятся… Франк снова закашлялся, кровь уже хлестала из раны. Он хотел еще что-то сказать, но вместо слов из его губ вырвались лишь хрипы, он дернулся на руках Кристиана и замер. Джоанна поднялась и, отойдя немного в сторону, прислонилась лбом к холодному стеклу уцелевшего иллюминатора. — Я проверю оставшихся троих… — Кристиан подошел к ней, обнял со спины. Обернувшись, она увидела за его спиной заботливо прикрытого пледом Франка. — А ты посмотри, что мы можем взять с собой. Спички, пледы, зажигалки, теплая одежда. Я понимаю… — он увидел ее ошеломлённый взгляд, — но им это уже не нужно, а мы должны продержаться, пока не придет помощь. Джоанна кивнула, обернувшись на пробирающегося по обломкам Кристиана, сглотнула невесть откуда взявшийся в горле ком и пошла на поиски. Она как раз складывала в чей-то найденные ею рюкзак плед, утрамбовывая его, чтобы закрыть молнию, когда Кристиан вернулся к ней. В руках у него тоже был рюкзак. — Банкир и женщины мертвы, — он бросил свой рюкзак рядом с собранным Джоанной, поверх положил две куртки с характерной летной символикой. — То, что мы живы… оба… — она подошла к нему и, сжав плечи, положила голову ему на грудь. Все происходящее казалось каким-то жутким сном, хотелось скорее проснуться и обнаружить, что они все так же спокойно парят в чистом безоблачном небе, она все так же лежит на его плече, его пальцы так же размеренно стучат по клавишам, а над ухом слышится улыбающийся голос стюардессы, предлагающей прохладный лимонад. Кристиан молча обнял ее, прижав к себе, поцеловал волосы. — Позаимствовал у ребят рацию и аптечку. Нашел хлебцы, печенье, плед, две зажигалки, неповрежденную большую бутылку воды. На первое время хватит. — На первое время? — она посмотрела на него. — Никто не знает, сколько нам придется здесь провести и сможем ли мы найти домик, о котором говорил Франк. Кстати… — Кристиан отодвинул Джоанну и снова подошел к тому месту, где нашел интерполовца, среди обломков нащупал его сумку. — Так я и думал, — когда он обернулся к ней, Джоанна увидела в его руках пистолет. — Учитывая его слова о волках, может пригодиться. Вернувшись к Джоанне, Кристиан наклонился и поднял со своего рюкзака две авиационные куртки. — Это было самое теплое, что я нашел, — он протянул Джоанне ту, что поменьше, вторую надел сам, засунув заимствованный у Франка пистолет во внутренний карман. — Ты готова? — он посмотрел на нее. Его взгляд был полон беспокойства за нее. Было видно, даже ему непросто решиться сделать шаг в ночь, навстречу неизвестности. Но одно дело отвечать только за свою жизнь, другое — за того, кто тебе дороже этой самой жизни. — Да. — Джоанна кивнула, застегнула куртку, которая была, как минимум, на размер больше, и решительно шагнула в сторону двери. Открыть ее Кристиану стоило немалых усилий. Покореженная во время жёсткой посадки, она не сразу далась им. Холодный ветер ударил в лицо. Кристиан скинул рюкзаки на снег, спрыгнул первым. Протянув руки, поймал Джоанну. В свете полной луны они разглядели развороченный правый двигатель, который, судя по всему, и стал причиной их незапланированного визита в горы. Кристиан посмотрел на часы — почти одиннадцать. Увидев вдалеке вершину Монблана, он вспомнил слова Франка и сделал первый шаг вперед. Когда они отошли на приличное расстояние, не сговариваясь, обернулись на самолет. Идти в неизвестность было так же рискованно, как и оставаться в нем, но, если они найдут тот дом, у них по крайней мере, будет шанс развести огонь и не умереть от холода, а здесь у них шансов не было… То ли ветер, то ли волк где-то вдалеке окончательно развеяли их сомнения. И вскоре они скрылись из вида, а начавшаяся метель засыпала их следы.***
— Дай-то Бог, чтобы мы нашли их… — Макс вышел из машины и оглянулся на Леона. Тот полез на заднее сиденье за рюкзаком. — И пусть нас всего трое, не считая ребят Оливье, но… Леон как-то странно замер наполовину в машине, наполовину снаружи. — Четверо… — пробормотал он, вылезая и открывая обзор. — Твою ж мать… — только и сказал Макс.
