Про собак и не только

— Несёт меня лиса, — орал-надрывался петушок лисе в самое ухо, и она с досадой поморщилась, — за тёмные леса, за быстрые реки, за высокие горы… Лиса остановилась и поглубже запихала крикуна в мешок. Ей в третий раз удалось украсть этого петуха, пользуясь его несусветной глупостью, и теперь она выпускать его из лап не собиралась. Дружки петуха, эти кот и дрозд, ушли далеко в лесную чащу, о чём и предупреждали. Лиса слышала их разговоры, притаившись в кустах у дома. По её мнению, петух был невообразимо туп и годился только в лапшу. Она умела готовить лапшу отменно. — Несёт меня лиса! — снова запричитал петух. — Заткнись уже, — пригрозила лиса, — не то шею сверну. Петух в ужасе кудахтнул и заткнулся. Лиса ещё немного подумала и решительно свернула на тропку, ведущую к волчьему логову. Волк сидел на солнышке у входа, вернее — полулежал, разомлев от тепла, откинув лохматый хвост. Справный волчара, с одобрением подумала лиса. — Привет, сосед, — пропела она. — У меня тут, — она потрясла мешком, — петух шибко голосистый. Собралась лапшу варить, вот хочу тебя пригласить в гости. Волк облизнулся, но, заподозривши какой-то подвох, всё-таки спросил: — А чего одна не хочешь есть свою лапшу, а? — Кот и дрозд, дружки этого дурня, за ним явятся, уж больно они шустрые, — честно ответила лиса. — Два раза сумели его у меня отбить, вот на третий раз далеко в чащу ушли. Петух в мешке обречённо завозился. — Понятно, — протянул волк и вскочил. — Ладно, пошли тогда. — Несёт меня лиса за тёмные леса… — немедля завёл свою песню петух. — Алё, минутку, — волк ткнул пальцем в мешок, — я тоже тут. Волк то есть. Петух помолчал и начал сызнова: — Несут меня волк и лиса за тёмные леса… — и сам себя оборвал: — Нет, не пойдёт. Ни складу, ни ладу, чёрт-те что. — Поэт, — с невольным уважением констатировал волк. — Давай, сочиняй как надо. Лиса возвела очи горе: — Как же он мне надоел. — Не мешай творческому процессу, рыжая, — осадил её волк. — А ты, Петя, сочиняй, не стесняйся. Про волка! Петух ещё подумал и хрипло запел: — Наши ноги и челюсти быстры — Почему же — вожак, дай ответ — Мы затравленно мчимся на выстрел И не пробуем через запрет?! Волк не может, не должен иначе. Вот кончается время моё: Тот, которому я предназначен, Улыбнулся и поднял ружьё… — Лиса, стой! — гаркнул волк. — Ну-ка, выпусти его, пусть поёт вволю. Лиса скривилась, но ослушаться не посмела. Выпущенный из мешка петух продолжал, несказанно ободрившись: — Я из повиновения вышел: За флажки — жажда жизни сильней! Только сзади я радостно слышал Удивлённые крики людей. Рвусь из сил — и из всех сухожилий, Но сегодня — не так, как вчера: Обложили меня, обложили — Но остались ни с чем егеря! — Вот, знай наших! — гордо объявил прослезившийся волк. — Петя, ты гений. Ге-ний! — Он укоризненно повернулся к обомлевшей лисе: — А ты его в лапшу! Я тебе дам лапшу! — Ну, это вообще не я сочинил, — скромно признался петух. — Но запомнил. — Ещё сочинишь, — ободрил его волк, утирая глаза. — Иди сюда, я тебя обратно домой отнесу, к коту твоему и дрозду. А ты мне ещё раз эту песню… с самого начала… — А я как же?! — горестно прокричала лиса вслед удалявшемуся волку, на плече которого гордо, будто орёл, восседал петух. — Сходи рыбку полови, — посоветовал ей волк, не оборачиваясь.