Дорогой дневник

      Она мягко ступает, сминая босыми ногами густую траву и задевая руками высокие соцветия незнакомых полевых цветов. Солнце светит так ярко, что вокруг не видно практически ничего, кроме белого пятна перед глазами. Женщина закрывается от ярких лучей рукой и прищуривается. Вдруг она замечает, что все вокруг такое яркое не от солнца, а от какой-то другой звезды, она намного больше, ярко-оранжевого, а не желтого цвета, и расположена как будто всего лишь в километре от нее. Еще через мгновение блондинка не узнает ничего вокруг, картинка стремительно меняется на противоположную. Она стоит уже не в центре луга, а посередине выжженной земли, пустота которой словно отражается в огромной голубой «луне» на черном небе.       Зрелище пугает Эмму, и она уже собирается бежать, что есть сил, но не может даже пошевелиться. Боль пронзает живот снова и снова, и вот она уже не стоит на ногах, ударяясь об землю.       Кажется, она потеряла сознание в какой-то момент, потому что, просыпаясь, обнаруживает Киллиана, стоящего рядом с бешеными глазами, и их нынешних врагов – Миллс и Хантера. Ее ладонь непроизвольно опускается к животу. Она видит под собой большую лужицу и все понимает. Еще секунда, и Реджина пытается подойти ближе, но происходит непредвиденное.       – Эмма, нет! – кричит Киллиан, и в тот же момент из его ладоней вырываются яркие лучи голубого цвета, которые направлены на Реджину и ее соратника. Мощная силовая волна света сшибает их с ног, заставляя врезаться в стену и упасть ничком.       Киллиан оборачивается и подхватывает Эмму на руки, чтобы отнести на диван.       – О Боже, нет, только не это, – она моментально хватается за живот, – только не сейча-ас, – ее пронзительный крик оглушил бы каждого, но в радиусе пары километров был только Киллиан.       – Ты… началось? – его пробирает паника, но нужно соображать как можно быстрее.       – Нет, я прикалываюсь! Уходи! – бросает она, сморщившись от боли.       – Черта с два ты сама, Свон! – командует он. – Ложись и тужься!       Она просто делает, как он велит. Она видела, что только что произошло, но не боится его ни одной клеточкой тела. Он не сделает ей больно. Она просто это знает.       Проходит не один час. Двое – брюнетка и шатен – по-прежнему не подают признаков жизни, лежа на полу. Эмма на диване – уставшая и изнеможенная, ее голова откинута на мягкий подлокотник. Киллиан рядом – опешивший и зачарованный.       Их дитя у него на руках. Малышка непрерывно смотрит на него светящимися голубыми глазками, направляя его за своим светом. Мысленно он идет за ним. Его глаза светятся, когда он видит Ксарт, видит родителей, брата, видит свой дом, корабль, товарищей. Видит, как он улетает и не может вернуться. Затем он видит Эмму, такую искреннюю и заботливую. Он хотел ее поцеловать еще тогда, под дождем, ведь он чувствует, что она его истинная любовь. Она оставляет его в Нью-Йорке, но все идет не по их плану, и его находит Реджина, посылая приспешника к его Эмме. Слепая пустота наступает после. И он вновь возвращается к Свон, как и обещал. Она ждет его ребенка, которого он держит на своих руках. Его глаза возвращают прежний цвет.       Она прекрасна, как мать, но у девочки его глаза, и они так же светятся. Им еще предстоит узнать, какие силы она переняла по отцовской линии. А сейчас Эмма с придыханием берет ее на руки и прижимает к себе, плача от радости.       – Знаешь… я был в какой-то степени рад заново влюбиться в тебя, – прошептал мужчина, прижимаясь губами к ее виску.       – Ты… вспомнил? – Эмма переводит растерянный взгляд с малышки на него. Он медленно кивает. – Киллиан, прости меня, – шепчет Эмма, всхлипывая.       – Эмма… ты должна была сказать мне, но… – он поднимается с колен, – я не виню тебя, – его брови смыкаются, – лучше, чем наша дочь, мне бы никто не показал…       – Она показала тебе что-то? – счастливо спрашивает Эмма, целуя маленькую ручку, протянутую к ней.       – Да, она показала мне дом. Точнее… то, что было им, – он проводит рукой по лицу.       – Кажется, – она с ужасом вспоминает то, что видела, когда потеряла сознание, – я тоже это видела. Киллиан, мне так жаль, – ее голос срывается.       – Не нужно, Эмма, я бы все равно не помог, на Земле нет технологий, чтобы вернуть меня обратно. Мой дом здесь, рядом с тобой и… – он смягчается, когда смотрит на младенца.       – Флоренс, – тихо говорит девушка, поджимая губы. – Я бы хотела назвать дочь Флоренс.       – Мне нравится Флоренс, но я так и не понял, почему я Киллиан Джонс, – он касается мочки уха рукой в непонятном жесте.       – Долгая история, – смущается Эмма, стыдливо глядя на него. Это вышло…       Их прерывает шорох, послышавшийся с дальнего конца комнаты. Это Хантер пытается встать, медленно приходя в себя. Двое оборачиваются на него. Грэм подползает к Реджине, которая по-прежнему неподвижна, и видит огромное расползающееся пятно крови в районе ее груди.       – Приятель, ты убил ее, – мужчина коснулся ее запястья, а потом шеи, пульса не было. – Эмма, поздравляю с рождением дочери! – отозвался Грэм, когда заметил Эмму, которая с ужасом в глазах смотрела на происходящее.       – Спасибо. Ты, кажется, вернулся, – слабо улыбнулась она, заметив перемену его настроения и словно открывшиеся глаза. – Она мертва?       Киллиан перевел взгляд с погибшей на свои руки, на которых не было ни единого следа.       – Я… не знаю, как это вышло, – опешил он.       – А вот я знаю, – Грэм сглотнул, – похоже, тебе придется надеть трико и плащ, – видимо, он тоже не отошел от шока, поскольку это было похоже на защитную реакцию.       – Не понимаю, о чем ты, но все это очень плохо, – пришелец запустил руки в волосы, закрыв глаза.       Хантер соображал не дольше минуты, но потом поднялся на ноги и заговорил.       – Теперь я знаю, что делать, – решительно произнес он. – Я и раньше собирался взорвать корабль…       – Ты хочешь взорвать корабль? – почти в один голос спросили новоиспеченные родители.       – Да, – кивнул он, – и она будет внутри.       – Ты спятил, – глаза Эммы расширились. – Она ведь человек.       – А еще она директор ФБР, поиском которого займутся все спецслужбы, – привел весомый аргумент Грэм.       – Ты знаешь, где корабль? – задал вопрос Киллиан.       – Да, но без нее работы прекращаются, – оповестил Хантер. – Она вроде как стала параноиком насчет этого. Он, кстати, там, где ты его оставил, но с другой стороны ущелья. Умно, да?       – Нам придется идти туда.       – Я сам справлюсь, ты все-таки молодой отец и все такое, – кажется, Эмме не хватало его веселости все это время. Она молча наблюдала за их спором.       – Это мой корабль и уничтожу его только я, – уверенно проговорил Киллиан. Эмма понимала, что это будет справедливо. – Люди все равно не перестанут его искать.       – Что ж, ребята, – высказался только что вошедший шериф, – тогда с меня взрывчатка.       Взоры троих людей теперь были обращены на Дэвида. Он дежурил в эту ночь и увидел в окнах Свон свет, поэтому и решил заехать. Нолан понял, что происходит, как только вошел.       Киллиан перенес Эмму с дочерью в спальню, часть которой уже была переделана под детскую. Убаюкивая дочь после кормления, Эмма слышала, как собираются мужчины. Она не могла не переживать за каждого из них. Заметив ее беспокойство, Киллиан подошел к ней, когда они остались наедине. Он наклонился и нежно обхватил ее лицо руками.       – Я скоро вернусь, Эмма, обещаю, – произнес он, поцеловав ее в макушку. Она лишь часто закивала, крепче обнимая Флоренс. – Принцесса даже не успеет проснуться, – мужчина не мог без умиления смотреть на дочь.       – Я люблю тебя, – сказала она ему вслед.       Киллиан, Дэвид и Грэм уехали на полицейской машине и увезли с собой Миллс. Эмма дождалась, пока младенец уснет и с трудом добралась до кабинета, чтобы взять с дальней полки свой дневник. Вернувшись в свою комнату, она еще раз заглянула в детскую кроватку и принялась делать заметки.       «Дорогой дневник!       Я бы хотела познакомить тебя кое-с-кем. В эту ночь у меня родилась дочка. Знаю, что прошло чуть больше трех месяцев с момента в Нью-Йорке, но, насколько можно было верить Руби, все должно быть в порядке. Да, она работала на Реджину, но она говорила правду обо всем, что касалось малыша, я это точно знаю. Тем более, ей было велено присматривать за нами…       Не хочу о грустном, хоть и много чего плохого тоже случилось в эту ночь. Скажу только одну вещь: Киллиан сделал мне предложение. Но тогда он еще не помнил, кто он. Я вижу, что он обиделся на меня, пусть не говорит об этом. Я люблю его и хочу быть с ним. Надеюсь, что у нас все наладится.       Флоренс… Джонс или Свон, мы еще не обсуждали. У нее его глаза. Видимо, они перестанут светиться в том же случае, что и у Киллиана. Надеюсь, это не принесет ей неудобств, потому что она прекрасна. Насколько я поняла, она помогла Киллиану все вспомнить, как-то показав ему. Надеюсь, что она будет расти медленно, иначе скоро догонит и меня! Ты тоже слышишь это? Пересматривая написанное, я вижу одно слово, которое повторяю снова и снова. Кажется, у Фло появилось второе имя.       Сейчас она спит сладким сном, а я жду возвращения Киллиана. За окном стемнело, но поспать мне все равно не удастся, так что увидимся!»

***

      Свет фар освещал горную цепь. Киллиан увидел во мгле свой корабль, впервые за долгое время почувствовав, что он действительно не с этой планеты. Добравшись до него первым, он дотронулся до металлической глади, будто боясь, что все может исчезнуть. Пятиметровый звездолет был обтекаемой конической формы без единого иллюминатора или иного отверстия. Но это только снаружи. Дверь открывалась своеобразным способом, а все остальное – изнутри. Джонс коснулся одному ему известного места рядом с небольшим крылом, когда там появился идентификатор. Пришелец поместил в открытое пространство руку, которая была тут же просканирована зеленым лучом.       – А мы боялись так делать, – высказался подоспевший Грэм. – Ну, знаешь, в фильмах, как правило, кисть руки остается там, так что… – он поморщился, видимо, представив эту картину, а Дэвид закатил глаза, скрестив руки.       Киллиан не обратил внимания на его реплику. Он знал, что никому, кроме него, не открыть его корабль. Жаль только, что он так и не успел заказать датчики невидимости. Небольшая дверь открылась, впуская посетителей.       – Здесь круче, чем в корабле Таноса, – опять воскликнул Грэм, обращая на себя непонятные взгляды. – Танос, перчатка Бесконечности, – он обессиленно выдохнул, когда не увидел ни капли реакции. – Проехали, – махнув рукой, он продвинулся дальше, с открытым ртом осматривая внутреннее убранство звездолета.       – Кто такой этот Танос? – шепотом спросил Киллиан у идущего рядом Дэвида.       – Понятия не имею, – он пожал плечами. – Может, он прилетал до тебя, и это тоже скрыли, – Киллиан понимающе кивнул.       Как бы жаль Киллиану ни было, им пришлось заложить взрывчатку в несколько отсеков. Он взял несколько ценных вещей, позволив восхищенному Хантеру сделать то же самое. Обратно они ехали молча и не оглядываясь. Яркое пламя озаряло ночное небо, захватывая в свой плен инопланетный корабль с единственным пассажиром на борту…

***

      Мужчина вернулся домой за полночь. Внутри было темно и тихо. Скинув куртку, он поднялся на второй этаж и прошел в комнату к Эмме. Она спала, как и их дочь в кроватке. Приняв душ, Киллиан лег рядом с девушкой, которая, потянувшись, разомкнула глаза.       – Ты вернулся, – проговорила она, чуть улыбаясь.       – Я же обещал. Как Флоренс? – он посмотрел на кроватку.       – Недавно уснула, но это ненадолго, – тихо усмехнулась Эмма.       – Тогда спи, я подежурю, – он опирался на один локоть, лежа на боку.       – Я боялась, что ты не простишь меня, – полушепотом ответила она, глядя в голубые глаза.       – Глупышка, – он поцеловал ее в макушку, – как я могу не простить ту, которую люблю.