Буря и Солнце

      Весеннее солнце спешило подняться как можно выше, словно предчувствуя наступающую грозу. Легкие безобидные облака, неподвижно зависшие с самого утра в небе, как если бы пытались усыпить бдительность, постепенно трогались с места. Они незаметно набирали скорость, увлекаемые нарастающим ветром. Лес, спокойно вдыхающий молодой листвой солнечные лучи, мало-помалу заколыхался в тревожном ожидании.       Сион оторвал взгляд от книги. Стена высоких стеблей молодой травы вокруг зашелестела. Ее яркие зеленые стрелки, сбрасывая безмятежную неподвижность, заколыхались над головой. Легкий, утренний, несущий смутный аромат влаги ветер взъерошил волосы.       Он впитывал каждый признак, звук, запах, каждое ощущение приближающегося долгожданного буйства природы. Сколько себя помнил, Сион любил бурю. Прекрасную в своей неудержимой красоте. Высвобождающую всякий раз дикий, неприрученный вихрь чувств, о которых сам Сион и не подозревал. Заставляющую ледяной оплеухой дождя, безжалостной плетью урагана, иглами града вспомнить, кто ты есть. Сердце забилось чаще в предвкушении.       Буря. Теперь она значила для него больше, чем когда-либо.       - Недзуми, - тихо позвал он.              - Мм? – не поднимая взгляда от страниц, отозвался он. Недзуми казалось, что он спиной чувствовал, как постепенно ускоряет свой ритм сердце Сиона в волнующем предвкушении.       Некоторое время Сион молчал. Его спина, которой он облокачивался на спину Недзуми, была расслабленной. Сион пошевелился и, откинув назад голову, положил ее Недзуми на плечо. Тот поднял взгляд от книги и посмотрел в его алого оттенка глаза, которые сейчас были так близко, что он отчетливо видел в них свое отражение. Эти глаза серьезно глядели на него.       - Ты счастлив? – тихо спросил Сион.              Более двух лет прошло со дня его возвращения в Номер 6. Сиону, бессменному мэру города, шел 21 год. Его очередная победа на всенародных выборах – процедуру которых он с помощью веб-камер и многочисленных приглашенных из других городов наблюдателей сделал наиболее прозрачной - укрепила его авторитет и положение, несмотря на юный возраст. Укрепила среди тех, кто еще питал к его кандидатуре враждебность либо сомнения. А таких было немало.       Чего стоила им эта победа…       Сион стремился завершить работу над сводом законов Номера 6 до конца своего прежнего срока. Он позволял себе лишь один выходной в неделю и все остальное время проводил в комитете. Он возвращался поздно и без сил. Опускался на стул и после чашки супа мгновенно засыпал в объятьях Недзуми. А иногда никак не мог уснуть, хотя усталость бледной тенью покрывала лицо.       - Недзуми, - спросил он однажды, лежа неподвижно, как упал, поперек кровати. Недзуми в это время подтапливал огонь, прежде чем пойти лечь спать. – Должен ли я узаконить проституцию?       - Почему бы и нет?       - Как ты можешь так говорить, - тихо сказал Сион.       - Зачем тогда спрашиваешь? – отозвался Недзуми. - «Должен ли узаконить», к тому же. Я так понимаю, твои коллеги в комитете выступили «за». Похоже, - он насмешливо хмыкнул, - этот город действительно устал от собственного лицемерия, раз сами его верхи открыто поощряют такой вульгарный закон. Интересно, как господа руководящие особы аргументировали свою позицию?       - Запрещение проституции ее не только не исключит, но и приведет к росту преступности. Узаконивание, напротив, позволит ее контролировать.       - И с чем ты не согласен?       Сион ничего не ответил.       - Сион, - Недзуми прислонился к краю камина и в упор посмотрел на него. – Прекращай навязывать свои принципы всем и каждому. Ты же прекрасно знаешь, что есть обстоятельства, в которых продать свое тело – наилучший выход. Одна лишь твоя совесть не устранит возможность части горожан в эти обстоятельства попасть. Уж тем более не превратит в высокую мораль похоть другой их части. Узаконивание этой торговли, по крайней мере, даст шанс сделать ее более честной. Ты же сам это понимаешь.       - Но дети, растущие в городе, где проституция разрешена, будут считать это нормой, - тихо проговорил Сион. – Они вырастут и станут думать, что если зарплаты на желаемое не хватит, можно с легкостью подзаработать, продав свое тело абы кому. Ведь это так просто! Почему бы вообще не зарабатывать этим? Так будет жить следующее поколение?       - Не исключено, что некоторая его часть будет рассуждать именно так, - кивнул Недзуми. - Но недооценивай людей, Сион. Это не Западный блок, где у многих выбор был лишь «продайся или умри». И не прежний Номер 6, жители которого, как стадо ученых баранов, слепо шли туда, куда их вела власть. Ты дал своим гражданам достаточно свободы и возможностей выбора, к тому же, постоянно их расширяешь. Они учатся независимо мыслить, искать себя. Во всем этом каждый свободен сам выбирать свои ценности. Что плохого в покупке чего бы то ни было, если его хозяин счел, при всей своей свободе, что это стоит его тела? – Громкий треск дров в камине прорезал разговор и снова стих в равномерном бормотании пламени. - Наконец, не забывай, что инстинкт самосохранения на пару с общественным мнением, связанным с этим родом деятельности, будут держать этот бизнес в узде.       Сион молчал. Недзуми вздохнул. Чтобы утвердить такой закон, - пусть даже предельно сузив рамки дозволяемого им, - Сион должен был переступить через свою совесть, он понимал это. И знал, чего ему это стоит. И так было уже который раз. Вспомнить хотя бы вопрос запрета смертной казни, в котором Сион был непоколебим, несмотря на значительную оппозицию в комитете. А вопрос абортов, возможность которых он все же утвердил, но с жесткими ограничениями? Мер наказаний за тяжкие преступления? Составление, обсуждение и утверждение законов было тяжелым грузом, который выпивал из Сиона все силы. Не говоря уже о том, что каждый день из-за отсутствия законодательства, которому можно было бы следовать, все судебные дела требовали его утверждения, а если он такового давать не хотел, то дело отправлялось на пересмотр со всем комитетом, пока голосованием не принималось решение, удовлетворяющее абсолютное большинство.       Недзуми мягко сдернул с кровати погрузившегося в свои мысли Сиона. Помог ему раздеться и быстрее влезть в теплые вещи для сна - зимой в их доме было порядочно холодно. Затем он подтолкнул все еще отсутствующего Сиона под одеяло. Сион сразу же прижался к его груди, и Недзуми крепко обнял его. Он благодарил небеса, что успел вернуться и быть в это время рядом с Сионом.       Сион по-прежнему каждую ночь засыпал в его объятьях. Очень скоро после возвращения в Номер 6 Недзуми узнал, что Сион часто видит кошмары. Недели не проходило, чтобы Сион не проснулся среди ночи в холодном поту, тяжело дышащий, с замершим взглядом, обращенным далеко вглубь себя. Иногда он просыпался с криком. Недзуми всегда крепко обнимал его, успокаивающе гладил по волосам, покрывал поцелуями лицо.       - Хочешь рассказать? – тихо спрашивал он. И Сион рассказывал.       О том, как люди врываются негодующей толпой в «Лунную каплю», ища его, чтобы заставить понести ответ за что-то ужасное, что он совершил. А он ждет в кабинете, в нетерпении получить искупление, найти спасение от разъедающего чувства вины. И испытывает страх от того, что ощущает это нетерпение.       Сион рассказывал о том, как во сне он подлостью цепляется за власть, как не гнушается никаких мер, чтобы остаться на вершине. Как люди гибнут от его руки и по его приказу лишь за тем, чтобы за ним осталось право строить свой лучший новый мир. Как оглядываясь, он видит мать, смотрящую на него в неверии. Как губы Недзуми складываются в беззвучное слово «монстр». Как Недзуми молча отворачивается от него.       В такие ночи Недзуми напоминал ему причины, по которым Сион принял решения, повлекшие за собой кошмары. Он заставлял еще раз посмотреть на них здраво, трезво оценить последствия. Иногда после этого Сиону удавалось успокоиться и заснуть. Иногда они говорили до утра. Иногда, когда сказать было больше нечего, просто молча лежали рядом.       Помимо этого, Сион видел много снов о прошлом. Сны, в которых танки внезапно въезжают в Западный блок и давят людей, сметают ультразвуковой волной дома, погребая под обломками их жителей. Сны, где в темноте повсюду вокруг слышатся отчаянные крики, глухие звуки падения тел на жесткий пол и на другие тела, хруст ломающихся костей, нечеловеческие стоны… Где он пытается задушить своими руками страдающего от невыносимой боли человека. Он часто видел сны о вздымающейся горе трупов, по которой он бесконечно карабкается, и сны о солдате, который минутой раньше стрелял в них с Недзуми из пистолета, а теперь истекал кровью и звал в предсмертной агонии: «Мама!» Или его будил сон, в котором начальник охраны Исправительного учреждения Раси целится в распростертого на мокром полу Недзуми – звук выстрела, и глаза Раси стекленеют, а пистолет оттягивает его, Сиона, руку. Или сон, в котором он зашивает рану Недзуми, задыхаясь от дыма, тащит его через пылающий коридор с валяющимися то тут, то там людьми – мертвыми ли, живыми ли - неважно. Как он пинает преграждающее путь тело человека в сторону. Как они падают через мусоропровод и он пытается закрыть собой Недзуми, чтобы его не ранил случайный осколок мусора. Как они едут в машине, и времени нет. Как он отчаянно ждет за дверями операционной…       Сион просыпался и вцепливался в Недзуми так, что тому было больно. Или, еще сильнее прижавшись, начинал гладить его спину, его шрам, пытаясь ощутить каждую клеточку его дышащего, теплого существования. И слушал, слушал биение его сердца.       Наконец, были сны, от которых Сион просыпался в слезах и, проснувшись, плакал. Это были сны, в которых Недзуми уходил и, сколько бы времени ни проходило, не возвращался.       - Сион, - крепко сжимал его в объятьях Недзуми. – Я здесь. Я никуда от тебя не уйду. Я всегда буду рядом. Я всегда буду с тобой. – Он твердо смотрел в его заплаканные глаза.       - Недзуми, - Сион тянулся к его губам и, задыхаясь в глубоком поцелуе, выдыхал: – Наполни меня.       И Недзуми любил его до утра. Покрывая худое дрожащее от слез тело тысячей болезненных засосов. Покусывая соски, прикусывая его кожу так, что оставались следы зубов. Боль физическая, которую он ему приносил, вытесняла память о боли душевной, возвращала Сиона из кошмара в реальность, где он, Недзуми, был рядом с ним и любил его. Сион кончал бесчисленное количество раз и до тех пор, пока не падал в обморок, что есть силы сжимался вокруг Недзуми. Недзуми понимал, что в таком душевном состоянии Сион просто не сможет расслабиться, осознавал, что снова рискует разодрать все внутри него. Потому растягивал его пальцами, поглаживал, смазывал – делал все, что было возможно, чтобы нанести телу любимого как можно меньше травмы. Сколько раз он на утро вымывал кровавую сперму из Сиона… И каждый раз видел его счастливую улыбку. Недзуми вздыхал и нежно целовал его. Его радовало, по крайней мере, то, что благодаря хорошему питанию, за которым Недзуми следил, иммунитет Сиона окреп и подобные травмы больше не приводили к лихорадке.              Помимо кошмаров Недзуми также очень скоро после своего возвращения узнал о еще одном страхе, съедающем Сиона. Это произошло в понедельник во вторую неделю после того, как они начали жить вместе.       В предшествовавшее ему воскресенье они вдвоем направились вглубь леса вслед за стареньким Цукиё, показывавшем дорогу. Идти пришлось долго, пробираясь сквозь самые дебри. Наконец, они стали различать голоса, доносящиеся из-за зарослей. Они вышли в более светлую часть леса, где деревья росли не так плотно. То здесь, то там виднелись глиняные, деревянные и кирпичные дома. Во дворе одного из них седой старик готовил еду в котле, чуть в отдалении длинноволосая женщина развешивал белье на низких разлапистых ветвях. Дети играли в мяч.       Серая тень, ловко спрыгнув с дерева, встала перед ними.       - Сион, - коротко склонил голову в поклоне Сасори. Его цепкий взгляд оценивающе остановился на его лице. Затем переместился на спутника Сиона. – Крыс, и ты здесь.       Недзуми кивнул на это своеобразное приветствие. Он также пристально смотрел на Сасори. Краем глаза Недзуми отметил еще как минимум четыре тени, прячущиеся в ветвях.       - Добрый день, Сасори-сан, - поздоровался Сион. – Благодарю вас за разрешение прийти.       - У тебя был ко мне разговор? – сразу перешел к делу действующий глава бывших жителей пещер.       - Да. Где нам лучше поговорить?       - Почему бы не поговорить здесь?       Сион кивнул.       - Недавно мы обнаружили останки тел двух людей из Лесного народа - Недзуми узнал орнамент на их одежде. Мы нашли их в этом лесу, но несколько южнее, у ручья. По всей видимости, они бежали во время Резни Мао, потому что оба умерли от ожогов. Мы также нашли неподалеку от того места брошенные дома, которые определенно волна террора не затронула. Но никаких следов их жителей или того, что с ними могло стать. – Сион сделал паузу. Лицо Сасори было непроницаемо. – Я верю, что не все жители леса погибли в той резне. Хотя бы у тех, кто жил так далеко на север, должен был быть шанс бежать. Сасори, - Сион, не мигая смотрел в серые глаза цвета пустыни, - вам что-нибудь известно о судьбе Лесного народа?       Сасори склонил голову.       - Зачем тебе это знать?       Сион молча взглянул на Недзуми.       - Это моя семья, - сдержанно ответил тот.       - И что ты собираешься делать, когда узнаешь? – холодно спросил Сасори.       - Если они погибли, приму как факт. Если бесследно бежали в пустоши, искать не отправлюсь. Если они где-то здесь, и продолжают спокойно жить в этом лесу, - в чем я сейчас более чем уверен, - усмехнулся Недзуми, - то хочу поговорить с ними, узнать, нет ли среди них Певцов и помнят ли они, как раньше проводился обряд встречи Элиуриас. Той информации, которую дал Сиону Роу, будет недостаточно, чтобы провести обряд, когда она вернется.       Серая фигура перевела взгляд холодных глаз обратно на Сиона.       - Сион, более двух лет прошло с нашей встречи. – Голос Сасори ничего не выражал. - Как тебе вкус власти?       Сион прямо смотрел в лицо человека, который, как он хорошо знал, мог с легкостью убить.       - Горький. К чему этот вопрос?       Сасори сделал короткий жест рукой. В листве над головой блеснули наконечники стрел. Все четыре были нацелены на Недзуми. Недзуми хмыкнул.       - Сасори-сан, что вы хотите этим сказать? – Сион встал перед Недзуми, закрывая его от стрел. Его глаза негодующе сверкнули. – Если дело в том, что Недзуми все еще запрещено перед вами появляться, то его привел сюда я. Я за это отвечаю.       Серые глаза с пролегавшей в них безжизненной пустыней вдруг отразили зелень листвы.       - Ты все такой же, - сказал Сасори, но его лишенный эмоций голос теперь звучал как-то иначе. – Крыс, твоя семья снова окажется на милости Номера 6. Хочешь опять рискнуть?       - Я доверяю Сиону.       - Похоже, кто изменился здесь, так это ты, - усмехнулся краем рта Сасори и сделал еще один жест рукой. Блестящие наконечники стрел исчезли, человеческие тени в ветвях отступили. – Лесной народ жив. Ты был прав, Крыс. Они бежали в пустоши, но около двух лет назад вернулись, узнав о падении прежней власти. Они все теперь живут здесь. Певцов среди выживших нет. Следуйте за мной.       Всего около трех десятков человек из Лесного народа уцелели. Они все отличались тонкой красотой черт и стройным строением тел. Уже почти два года, как они смешались с переселившимися в леса жителями пещер. Кто-то уже образовал семьи, кто-то был принят в семью. Два народа жили теперь как один.       Пока Недзуми и Сион разговаривали с пожилой женщиной по имени Туя с косой седых волос через плечо, девушки принесли фрукты и душистый хлеб, свежие овощи и ягодный сок. Они расставили это на расстеленной на траве скатерти и сели вместе с ними, прислушиваясь к беседе. Старая женщина представила их. Беседа полилась оживлённее. Алис, бледная красавица с рыжей волной волос по плечам, играла с белой мышью, сидевшей у нее на плече.       - Цукиё, это случайно не твой собрат? – спросил Сион примостившегося у него на колене друга. Девушка улыбнулась. К ее соседке, черноволосой Миас подбежала худенькая девочка.       - Мам, а кто это? – спросила она.       Спустя некоторое время Недзуми заметил, что вокруг Сиона собралась небольшая толпа детей. И о чем он умудряется с ними говорить? Малыши обступили его. Сион с беззаботным выражением лица что-то у них расспрашивал. Маленькая девочка уютно устроилась у него в руках. Сасори, поначалу некоторое время наблюдавший издалека, хмыкнул, гладя на это, и удалился.       Они беседовали до глубокого вечера. Когда Недзуми собрался было прощаться, Сион, приобняв за плечо веснушчатую девочку, державшую за руку пухленького младшего брата, попросил:       - Недзуми, пожалуйста, спой для нас.       Все взгляды тут же устремились на него. Горящие глаза детей. Вспыхнувшие ностальгией глаза взрослых и стариков. Недзуми прикрыл веки.       Тихий шелест листвы. Редкие в этот час голоса птиц. Потрескивание огня. Свежий вечерний воздух и звенящий в нем ветер. Мелодия, сорвавшаяся с его губ, вплелась в окружающие его звуки, соединяя их, превращая в чарующий, ни с чем не сравнимый оркестр природы.       Он пел впервые со дня своего возвращения. И сам удивлялся, насколько рождаемая его сердцем песня отличалась от всего, что он пел раньше. От того, как он пел.       Когда Недзуми замолчал, в селении царила тишина. Недзуми поклонился. Затем окликнул Сиона, собираясь уходить.       - Крыс! – позвал его хриплый голос. Сасори стоял среди слушавших, скрестив руки на груди. – У меня есть к тебе разговор. Приходи завтра.       Недзуми кивнул.       - Можно братец Сион тоже придет?       - Ты же придешь, правда! – обступили его дети, хватая за руки и края рубашки.       - Я обязательно приду на выходных, - пообещал Сион. - Можно, Сасори-сан?       Серые глаза молча остановились на нем. Вероятно, благодаря горящим тут и там кострам пустыня в них не казалась теперь такой холодной.       - Разрешаю, - Сасори развернулся и ушел в тень домов.       По дороге домой Сион спросил у Недзуми.       - Почему ты не представился Туе-сан и остальным своим настоящим именем?       - В этом нет ни смысла, ни необходимости, - спокойно ответил он. – Мое настоящее имя уже давно другое. Туя же, ты сам видел, даже без него смогла меня вспомнить. – Недзуми тихо усмехнулся. - А сам я не помню о своем детстве в лесу почти ничего.       - Ты не скажешь свое имя мне? Ты обещал.       Действительно. Около трех лет назад, когда Сион бежал с его помощью в Западный блок и чуть было не умер от яда поселившейся в нем и начавшей вылупляться пчелы-паразита. Сион боролся со сводящей с ума болью и вот-вот готов был провалиться в сон-забытье, от которого мог не проснуться. Недзуми согласился бы тогда на что угодно, лишь бы тот выжил. Сион попросил сказать его настоящее имя. Недзуми пообещал исполнить его просьбу как награду за выздоровление. Сион поправился, а просьба так и осталась неисполненной. Недзуми сделал вид, что забыл о ней. Тогда, три года назад, дверь в его прошлое была крепко-накрепко заперта перед Сионом, а имя могло стать ключом.       - Ладно.       Они вышли на их луг. Недзуми наклонился к уху Сиона и едва слышно шепнул:       - …       Он выпрямился. Сион посмотрел в его глаза.       - Не называй меня им.       Сион кивнул.       - Спасибо, - тихо сказал Сион. Их тела сами собой слились в поцелуе.       А на следующий день в понедельник Недзуми узнал о скрывавшемся в сердце Сиона страхе.       В тот день он закончил последнюю из тридцати мышей-роботов, которые разбежались вокруг их поляны, превращая ее в укрепленную крепость. При приближении человека, иначе, чем он или Сион, мышь-робот Недзуми получал сигнал от своих собратьев с изображением того, кто дерзнул покуситься на их территорию. Это также обеспечивало достаточно времени для отдачи команды об атаке. Кроме того, при попадании в абсолютную зону следящих сенсоров не занесенных в память животных роботы издавали отпугивающие их звуки и сохраняли данные о них. Недзуми не обольщался – с таким соседом, как Сасори, который мог использовать в своих целях крыс, и народом леса, славившимся умением находить общий язык с живыми существами, никакая мера предосторожности не была лишней.       Помимо охраны луга Недзуми позаботился и об окнах. На рынке он обнаружил превосходный материал, абсолютно прозрачный с одной стороны и непроницаемо-зеркальный с другой. Теперь эта пленка покрывала все окна в доме.       Закончив со всеми делами, Недзуми снова направился в селение Лесного народа. Гамлет и Крават бежали впереди, помогая найти дорогу.       В этот раз кроме крыс, шелестевших в траве, никто его не встречал. Недзуми подошел к сидящей за ткацким станком пожилой женщине с седой косой, той самой, с которой они с Сионом вчера беседовали, и спросил, где можно найти Сасори. Та указала на кирпичный дом у раскинувшего ветви дуба.       Разговор Сасори заключался в том, чтобы Недзуми обучал детей их селения пению. Он и его люди были намерены продолжать жить на этой земле, а это значило, что требовалось найти других Певцов, способных голосом успокоить Бога леса, и развить их дар. Недзуми усмехнулся. Это было именно то, что он сам собирался сделать.       Он возвращался поздно, погруженный в размышления. Завтра стоит заглянуть в театр Номера 6. Он вспомнил слова студентов из электрички о том, что в театрах города выступают только приезжие труппы. Недзуми было любопытно, на что же похожа их игра.       И стоит действительно взглянуть на эту новую актерскую академию…       Вдруг рядом с его ухом раздалось:       - Недзуми?       Голос Сиона, переданный мышью-роботом, казался спокойным, но что-то в нем насторожило Недзуми.       - Сион?       - Где ты? – едва уловимое напряжение в тоне заставило тревогу расти.       - Иду к дому. Ты уже там. – Недзуми был уверен.       - Да.       - Все в порядке, Сион?       - Да. Просто немного устал.       - Я скоро буду.       - Да.       Недзуми прибавил шагу. Когда он приблизился к дому, то увидел облокотившегося о его стену Сиона. Сион смотрел на него. На его без единой кровинки лице была странная улыбка. Недзуми угадал в ней облегчение.       - Сион, что случилось? – требовательно спросил он, решительно шагая к нему.       Сион опередил его. Он подошел к Недзуми – так, словно усилием воли заставлял себя не срываться на бег, - и обнял. Тогда, оказавшись в его объятьях, Недзуми понял. И чертыхнулся про себя.       Наивный шестнадцатилетний Сион, только открывавший для себя мир, полный веры в него, и девятнадцатилетний Сион, переживший то, что навсегда оставляет шрамы в сердце, брошенный тут же тем, кого всем сердцем любил, оставленный один на один противостоять миру власти и самому себе в нем. Его душа была покрыта ранами, которые, начав было рубцеваться, от случайного воздействия разрывались снова. И сейчас Недзуми будто видел наяву глубокую брызжущую кровью дыру в груди Сиона.       - Я с тобой. – Недзуми обвил его руками. Сион прижимался к нему всем телом точно так же, как в тот день, на террасе, когда Недзуми только что вернулся. – Я никогда от тебя не уйду.       Это были лишь слова. Что они значили сейчас, по сравнению с более чем двумя годами ожидания? Недзуми понимал, что теперь, вероятно, потребуется много лет, чтобы зияющая рана в сердце Сиона затянулась.       - Недзуми, - Сион поднял к нему бледное лицо и прямо посмотрел на него своими алыми глазами, - наполни меня.       Губы Сиона сразу накрыл глубокий поцелуй, такой интенсивный и страстный, что Недзуми скоро заметил, как Сион цепляется за него уже для того, чтобы не упасть. Недзуми вжал его в себя и целовал, пока поцелуев не стало мало. Собрав самообладание в кулак, он схватил Сиона за локоть, миновал пару метров до входной двери и влетел внутрь. Одежда Сиона мигом была отброшена на комод, как и его собственная. Их тела, уже изнывающие от нетерпения, прижались друг к другу.       - Недзуми, - простонал Сион, пока тот спускался по его шраму к уже отвердевшим соскам. Член Сиона был твердым и влажным. – Недзуми! – запустив в черные волосы руки, Сион притянул его голову к своей груди, там где, вырываясь из нее, билось сердце. – Укуси, Недзуми… Сильнее! …А-аа… - Живот и грудь Недзуми обрызгала горячая сперма.       Проследив языком тянущийся к бедрам змеевидный шрам, Недзуми приник к его члену и сосал, облизывал, целовал…       - Укуси, Недзуми, пожалуйста! – взмолился Сион, когда его выпитое тело снова влажно обмякло.       - Если так хочешь, чтобы я тебя кусал, сделай то же сначала мне, - сказал Недзуми, вставая. Сион поднял затуманенные глаза, из глубины которых на него смотрело пронзительно ясное сознание. Обвив руками его тело, он слабо сполз по нему и, встав на колени, вобрал в себя большой твердый член, полный настолько, что Недзуми чувствовал напряжение даже в яичках. Он почти сразу брызнул густым семенем ему в рот. Сион кашлял, молочного цвета жидкость стекала по его подбородку, он едва успевал ее проглатывать. Руки Сиона отчаянно обвивали его талию.       - Соси еще, - выдохнул Недзуми. - Если хочешь, чтобы я тебя укусил, то кусай.       Сион, с его членом во рту, поднял на него глаза. Он не хотел.       - Видишь, - Недзуми провел по его волосам. Его член начинал снова твердеть лишь от вида лица Сиона.       Вдруг он почувствовал легкий укус, пославший ток дрожи по его телу. И поцелуй вслед за ним. И еще укус. Его яички ласкали ловкие пальцы, его покусывали и сосали. Недзуми выгнулся и простонал его имя, в то время как струя снова ударила Сиону в рот. На этот раз он выпил все до капли.       - Недзуми, пожалуйста, - Сион посмотрел на него с колен. Где-то в этих ясных глазах, лишь слегка затянутых дымкой наслаждения, была твердая воля.       Недзуми вздохнул. Он мягко опрокинул его на пол. В свете огня камина кровавыми ранками бросались в глаза следы его зубов вокруг левого соска Сиона. У Недзуми появилось нехорошее предчувствие. Он опустился Сиону между ног и облизал его яички, его подрагивающий член. И укусил, вызвав короткий, исходящий из глубины души стон.       - Еще… сильнее…       Пальцы Недзуми, смазанные слюной, пробрались в Сиона сзади. Они занимались этим вчера ночью, поэтому тело Сиона было достаточно растянуто. Он покусывал его член и яички, ощущал то и дело пробивающую тело под ним дрожь, слушал вырывающиеся из самой сути возлюбленного вскрики, гладил его внутри пальцами, дразняще надавливая на скрытый в глубине бугорок… и пил его любовь, не зная, в который уже раз она наполняет его.       - Недзуми, - сквозь сбившееся дыхание позвал тихий дорогой голос. – Войди в меня.       И он проник в его горящее, пульсирующее, хрупкое тело. От его резкого удара оно вытянулось, как стрела, лишь руки Сиона крепко обвивали его шею. И, словно заявляя, что теперь они, как и их чувства, едины, их тела одновременно высвободили переполнявшие их густые долгие потоки.       Бери все, Сион. Это все тебе.       - Недзуми, - Сион притянул к себе его голову и поцеловал. Недзуми почувствовал по его успокоившемуся дыханию, что безотчетный страх, владевший им, отступил. Недзуми вложил всю нежность в ответную ласку. А руки Сиона мягко касались его спины и шрама, гладили его яички и место, где их тела сливались. Недзуми почувствовал, как Сион улыбнулся, когда тело Недзуми в нем снова начало расти и твердеть, раздвигая его. Сион крепко, насколько только мог крепко, сжался вокруг. Это становилось больно.       - Сион, расслабься, - проговорил он в его рот.       - Рань меня, Недзуми.       Он изумленно посмотрел в алые глаза.       - Сион. Ты понимаешь, что говоришь?       Алые глаза твердо смотрели на него.       - Прошу.       Некоторое время Недзуми молчал. Они просто смотрели друг на друга.       - Держись за меня, - наконец сказал он. Сион с улыбкой обвил его шею.       Узко. Тесно. Туго. Но тело Сиона словно втягивает его. И ни за что не отпустит.       Он сделал толчок, раздирая сжимающие его изо всех сил стенки. Сион вздрогнул и болезненно выдохнул. Еще толчок. И Недзуми словно видит заливающую тело Сиона изнутри кровь. Еще толчок. Я вылечу тебя от этой раны, Сион. Еще толчок. Ты больше не будешь бояться вернуться в наш дом, когда там никого нет. Еще толчок. Я с тобой. Еще толчок. Когда-нибудь ты сможешь в это полностью поверить. Еще…       …Они кончили.       - Недзуми, - тихо сказал Сион. Его голос дрожал. Но почему он так чертовски спокоен?! – Люблю тебя.       Недзуми молча прижал его к себе и, не выходя из него, осторожно перенес на кровать. Он аккуратно лег, увлекая расслабленное, измученное тело Сиона, стараясь как можно меньше шевелиться в нем.       - Сион, - сказал Недзуми, заглянув в его умиротворенные ясные глаза и стирая большим пальцем с его ресниц слезы боли. – Два с половиной года назад я оставил тебя, чтобы наконец в полной мере освободиться от цепей ненависти. Я должен был научиться жить иначе. Всем, что двигало мной тогда, была отчаянная жажда свободы. Это было единственное, чего моя душа желала. – Красивый голос Недзуми пылко взывал к нему. - Но стоило мне уйти, - и я с самого первого дня возвращался мыслями к тебе. Я вспоминал то время, которое мы провели вместе. Я снова переживал те чувства, которые испытывал к тебе тогда, но которым раньше не доверял и стремился, как угрозу, отбросить. Я уходил, возможно, только для того, чтобы научиться любить. Любить тебя. Тот я был на это чувство неспособен. – Его голос дрогнул. - Теперь я здесь. В тебе. Я всегда буду рядом. Только потому, что ты здесь, я действительно хочу тут быть.       Сион светло и спокойно улыбался. В то время, как самого Недзуми душили слезы. Сион мягко обнял его дрожащую спину.       - Я слабее, чем думал, Недзуми, - он ласково гладил его по волосам. – Спасибо. Я понимаю. Я счастлив, что ты вернулся ко мне. И что любишь меня. Мне просто нужно время. Спасибо, что сделал это для меня.       Недзуми уткнулся ему в грудь лицом. Так они тогда и заснули.       С той ночи Недзуми всегда следил за тем, чтобы вернуться домой прежде Сиона. И, всякий раз, когда открывалась входная дверь, он поднимал взгляд от книги или выпрямлялся у готовящегося на огне чана с их ужином и видел счастливую улыбку.              Но в один из вечеров Сион не вернулся.       Последняя электричка, которой он с увеличением объема работы начал ездить, уже давно должна была прийти. И лес он проходил минут за 15, 20 – если был слишком уставшим, не больше. Но и спустя полчаса Сиона не было.       - Сион, - окликнул его Недзуми. Мышь-робот послушно передала его голос. И ничего.       Раздался тихий звуковой сигнал. Пришло изображение. Старое здание винодельного завода, расположенное на третьей по счету станции от них. Та его сторона, где железная лестница, зигзагами поднимающаяся по стене, ведет на крышу.       Сердце пропустило удар. Недзуми бросился прочь из дома.       Он никогда так быстро не бегал.       Сион. Что это проклятое изображение должно значить? Почему ты отключил связь?! Что с тобой, черт возьми, случилось?!       С сердцем творилось что-то невообразимое, но его сознание оставалось на удивление кристально ясным. Просчитывая возможности, Недзуми выбежал из леса к пустынному шоссе. В пол километре от него был частный дом с автомобилем. Еще в первые дни после возвращения в Номер 6, теперь уже около полутора лет назад, он отметил этот дом и потенциальную возможность воспользоваться при необходимости чужим транспортом. Он бесшумно проник в гараж, нашел тонкую железку и без труда открыл ей дверь водительского сидения. Этой же железкой он привычно завел мотор.       Недзуми не поднимая шума, вывел старой модели автомобиль на дорогу. Окна дома владельцев оставались темными. Проверив количество бензина, Недзуми дал полный вперед.       Четверть часа потребовалась, чтобы по пустынному шоссе добраться до места на изображении. На это время Недзуми словно оцепенел. Пылающее тревогой и страхом, заходящееся в панике сердце было надежно сковано в глубине его сущности толстой стеной льда, которую возвело остающееся по-прежнему рассудительным сознание.       Во дворе завода не было никого. Недзуми выскочил из машины и без единого звука рванул вверх по шаткой металлической лестнице.       Он осторожно заглянул за низкий борт крыши, мгновенно оценивая обстановку.       - Сион! – он бросился к белой фигуре, сидевшей, согнувшись, у самого края, вдоль которого тянулась металлическая ограда. Рядом неподвижно лежал средних лет мужчина. – Он был один?       - Да, - тихо.       - Спит?       - Да.       - Ножа у него не было?       - Нет.       - Бил ногами?       - Да.       - Хотел сбросить с крыши?       Сион промолчал. По его лбу и лицу стекала кровь. Губы были почти бесцветные.       - Кости сломаны?       - Кажется, нет.       - Что с головой?       - Сильный удар. Сотрясения нет.       Недзуми поднял валявшийся в стороне мобильный телефон Сиона. Коротко позвонил в полицию и скорую, вместе с тем убедившись, что последний звонок был сделан день назад. Значит, преступник мобильным не воспользовался, а следовательно, его целью был не выкуп. Куда там! – напавший, определенно, любитель.       Картина стала вырисовываться. На детали Недзуми было сейчас плевать. Он присел на корточки перед Сионом, который отрешенно смотрел в сторону. Недзуми подцепил его подбородок пальцем и заставил посмотреть в глаза.       - Почему отключил связь?       - Последняя электричка ушла. Ты бы не успел. Он мог бы услышать твой голос. Есть запись, - с отстраненным взглядом отозвался Сион.       Недзуми выругался.       - Я могу посмотреть?       Сион кивнул.       Недзуми взял его мышь-робота, который после того, как атаковал врага, снова вернулся на плечо хозяина. Потянул за хвост. Пластинки на спине мыши разъехались, и в воздухе перед его лицом появился экран-голограмма. Недзуми несколько раз коснулся нужных кнопок на нем. Запись была сделана с момента выхода из электрички.       Сион, лишь край белого воротника которого был виден на экране, молча следовал за мужчиной. Его спина выглядела спиной обычного офисного служащего.       - Прошу прощения, но, может, нет необходимости так далеко идти? – окликнул его Сион. – Здесь никого нет. О чем вы хотели со мной поговорить?       - Прошу вас, следуйте за мной, - тихо сказал мужчина.       Они подошли к заводу. Мужчина, не оборачиваясь, направился к железной лестнице. Сион некоторое время колебался, но последовал за ним.       Стоило ему шагнуть на крышу, как его схватили за воротник и швырнули об асфальтовую поверхность. Следом обрушился град ударов и пинков.       - Дьявол! – кричал служащий, словно обезумев. - Выскочка! Ублюдок! Что ты натворил!       - О чем вы? – напряженно, ровным голосом, скрывавшим сбившееся дыхание, спросил Сион.       - Раньше, - мужчина нагнулся к нему и снова схватил за воротник, притянув к своему лицу, - мы жили спокойно! В Номере 6 не было преступности! Не было!! – Его глаза на экране были огромны и по щекам текли слезы. - Не было маньяков за углом, которые насилуют и убивают жен! – вскричал он. - Это все из-за тебя! Это твоя вина!       Сиона снова бросили со всей силы на крышу. Последовал новый град ударов. Сион молча сносил их. Только его прерывистое дыхание было слышно. Избивавший его человек, с ошалелым лицом, напоминавшем маску безысходности, дрожал от рыданий.       - Мы тихо жили и были счастливы, - монотонно проговорил преступник. – Она поддерживала тебя. Верила, что то, что ты делаешь, правильно. Я нашел ее у мусорных баков в тупике между домами. Она была вся в крови. Она была так испугана… так испугана… когда умирала!!       Последние слова пронзительным криком разнеслись из динамиков робота над окутанной ночью крышей.       - Это все из-за тебя. Ты впустил их в наш город. Ты говорил, что мы все одинаковые, что они такие же люди. Как ты мог ошибаться?! Они не люди! Ты… допустил это! Ты… убийца!!!       Удары и пинки прекратились. Дыхание Сиона на записи вырывалось неровно и с хрипом. За все время он не издал ни единого стона.       - Мне не зачем больше жить, - мертвым голосом сообщил ему человек. – И тебе не зачем.       Сиона опять схватили за воротник и подтянули вверх. Затем потащили к краю крыши. Тому самому с металлической оградой. У самого края Сион, до этого не оказывавший сопротивления, вырвался и толкнул мужчину на перила. Тот от неожиданности потерял равновесие, схватился за них. Сион подошел ближе. Сенсоры мыши-робота поймали движущийся объект в радиус атаки, идентифицировали металлический предмет в руке, выражение лица, дыхание и сохраненные интонации голоса. Мышь прыгнула врагу на шею. Запись кончилась.       Внизу раздались звуки сирены. Офицеры полиции взбежали на крышу. Недзуми, обнимая рукой Сиона за плечи, коротко объяснил случившееся полицейским, старавшимся не выдать своего удивления от личности потерпевшего. Видео произошедшего, которое он за минуту до появления полиции переписал на телефон Сиона, Недзуми сбросил одному из сотрудников.       - Это очень поможет делу. Но… как вы смогли это снять? – ошеломленно спросил он.       - У Мэра есть свои средства защиты, - отрезал Недзуми, пресекая дальнейшие расспросы. Он повернулся к поспешно поднявшимся на крышу врачам. На их лицах - одно за другим - проступило неверие.       - Господин Мэр! – воскликнул главный врач.       - Его сильно избили. Возможно повреждение внутренних органов. Состояние головы тоже необходимо проверить. Кости, по его словам, не сломаны, - сказал Недзуми. - Я поеду с вами.       - Прошу прощения за дерзость, но в таком случае вынужден вас спросить, кем вы приходитесь… эм… пострадавшему? – Врач старался не выходить за рамки профессиональной этики.       - Я его возлюбленный.       Сион, до этого отстраненно глядевший в пустоту, поднял взгляд.       Полицейские, тащившие к лестнице с крыши спящего преступника, разом обернулись, затем обменялись шокированными взглядами.       Медсестра за спиной врача уронила челюсть. Сам врач, Недзуми отдал ему должное, ничем не выразил изумления, только глаза его немного расширились.       После того, как врач провел быстрый осмотр на месте и сообщил, что показаний, мешающих перевозке пациента на машине нет, медсестра разложила легкие носилки, Недзуми с доктором аккуратно положили на них Сиона и перенесли к машине.       Все время с того момента, когда слова Недзуми заставили его поднять взгляд, Сион не сводил с него глаз. Однако его лицо по-прежнему ничего не выражало. Он больше ничего не говорил.       Серьезных повреждений каким-то чудом не оказалось. Хотя почему чудом? Недзуми было очевидно, что Сион, имея хорошие познания в медицине, подставлял под удары те участки, повреждение которых повлекло бы меньше последствий. Более того, он хладнокровно рассчитал, в каких условиях мышь сможет атаковать невооруженного противника. Недзуми вспомнил, как на видеозаписи Сион заколебался перед лестницей. Лестница была металлической, как и ее перила, по которым скользил рукой преступник. Лицо преступника могло попасть в поле сенсоров мыши и быть считанным, как представляющее угрозу.       Сион не колебался. Он ждал, пока преступник выйдет из зоны атаки робота.       Сион знал все с самого начала.       - Почему? – сжимая его руку в темноте больничной палаты, спрашивал Недзуми. Алые глаза молча смотрели на него. – Ну же, Сион! – Недзуми чувствовал, как к горлу подступают слезы. - Почему ты пошел за ним? – Он до боли сжал его руку. – Отвечай, Сион!       - Я хотел с ним поговорить, - едва слышно произнес Сион.       - Ты болван! Идиот!       - Я бы не позволил себя убить, Недзуми.       - Будь ты сто раз умен, ты слишком самоуверен.       Недзуми сжимал его руку и плакал, уткнувшись лбом в его бедро.              Через два дня после того случая Сион вернулся к работе в комитете. Он не мог себе позволить больше времени на восстановление, когда до конца его срока оставались считанные месяцы и работа над сводом законов велась полным ходом.       За эти два дня слух об отношениях мэра города с мужчиной, признанной звездой театра Номера 6 и преподавателем пения в актерской академии, известным как Ив, облетел город. Вместе с тем, город облетела история об избиении мэра и помощи, которую Ив оказал как в задержании преступника, так и работе врачей. Интернет полнился версиями случившегося. Журналисты проявили особый интерес к персоне юного мэра. В первый день его возвращения в "Лунную каплю" очередь из них, толпившаяся в вестибюле, настаивала на беседе с господином Мэром в приемные часы.       В этой очереди Рикига был первым. Он ворвался в кабинет Сиона, обрушил кулаки на его стол и потребовал объяснений. На его лице был написан немой шок, когда Сион спокойно подтвердил, что слух об их с Недзуми отношениях - правда.       - Лучше бы ты тогда у меня жил, чем с этим лисом! – Рикига хлопнул ладонью о лоб в беспомощном негодовании. - Знал я, что ему нельзя доверять… - Он продолжал причитать, а Сион только смеялся.       - Сион, - Рикига сменил тон на серьезный. – Ты представляешь, что эти писяги, стоящие сейчас внизу, о тебе понасочиняют? Пока я ждал, они всё возмущались, что твоя мать отказалась давать какие-либо комментарии и только заявила, что гордится вами обоими. – Его глаза мечтательно блеснули. - О, это так похоже на Каран! Кхм! – Рикига откашлялся. - Ты видел, что про вас с Ив говорят в Интернете?       - Видел, - невозмутимо откликнулся Сион. – Поэтому я рад, что вы пришли, Рикига-сан. Мне нужно интервью на телевидении, и я прошу вас быть тем, кто его у меня возьмет.       - Интервью? – повторил Рикига в растерянности. Он не ожидал, что Сион сам предложит подобное. Затем его щеки залил румянец. - Сион, - польщенно проговорил он, - это большая честь для меня. Я договорюсь об эфире.       - Я рассчитываю на вас, Рикига-сан.       - Кстати говоря, - замялся старый друг, - что насчет Ив? Как актеру, ему весь этот скандал на руку, конечно, но не лучше ли взять интервью и у него тоже? Чтобы зрители имели полную картину, так сказать.       - Хорошая мысль, - после короткого раздумья согласился Сион. – Я сейчас у него спрошу. Рикига-сан, не могли бы вы подождать снаружи кабинета?       Двери за журналистом закрылись. Сион откинулся на спинку кресла.       - Недзуми, ты слышал?       - Еще бы! – хмыкнул его голос рядом с ухом. - На самой тихой громкости он мне чуть слух не вынес!       - Что думаешь?       - Неплохо, - сказал Недзуми. Сион вслушался. Через усиленные динамики донеслось детское пение. Когда Недзуми проводил время в селении Лесного народа, обучая детей, он часто прислушивался к происходящему вокруг Сиона. – Полагаю, интервью с нами будет как раз то, что публика хочет видеть. Но давай дадим простор их фантазиям – пусть это будут интервью с нами по отдельности.       - Я тоже об этом думал, – сказал Сион. - Тогда я передам наши пожелания Рикига-сан. Пришли мне, как сможешь, свой график на эту неделю, чтобы мой секретарь смог согласовать время эфира.       Около Недзуми послышался лай собаки.       - Мда, - сказал он, - я бы предпочел скорее, чтобы у меня интервью брал Инукаси, чем этот несостоявшийся пьяница.       Сион рассмеялся и, снова ослабив до минимального динамик, коснулся электронной панели, открывая для ждущего Рикига дверь.              Выборы приближались.       Сион возвращался домой не бодрее трупа, а на утро ничуть не отдохнувший, снова спешил в комитет.       Случившееся как-то ночью за пару месяцев до дня голосования никогда не изгладится из памяти Недзуми.       Он принимал душ, когда почувствовал позади знакомое присутствие. Развернувшись, он увидел Сиона. Полностью одетого. С портфелем в руке. Мокнущего под струями холодной воды и совсем не замечающего этого. Его лицо было безэмоционально пустым, а глаза беззвучно кричали.       - Сион, что произошло? – Недзуми выключил воду и, схватив его за плечи, встряхнул. Сион продолжал немо вглядываться в его глаза. – Сион! – рявкнул Недзуми. – Не смей молчать! Что произошло? Отвечай же!       - Недзуми, - простонал юноша, - я все еще человек?       - Ты самый лучший из всех людей, которых я знаю, - твердо сказал он. Недзуми начинала охватывать паника. На его глазах взгляд Сиона терял осмысленность. – Сион! – он продолжал снова и снова звать его имя, но его голос уже не достигал любимого. Тело юноши, подобно худой фарфорово-бледной кукле, безвольно замерло в его руках.       Оглядываясь назад, Недзуми затруднился бы сказать, как выдержал ту ночь и весь следующий день. Сион не приходил в сознание. Его глаза смотрели, но не видели. Он ни на что не реагировал. Его сердце едва слышно билось.       Недзуми поил его свежей водой. Протирал прохладным полотенцем лицо. Он ложился рядом с ним и обнимал, пытаясь согреть своим телом. Все это время он, не переставая, звал его.       Недзуми не плакал. В этот раз он просто не верил в происходящее.       Так прошли сутки. Где-то посреди следующей ночи – Недзуми не мог сказать, который был час, - он вдруг почувствовал, как Сион в его объятьях слабо пошевелился.       - Сион! – сразу заглянул в его глаза Недзуми и увидел, как они моргнули. – Не смей уходить от меня, Сион! – Он сжал его лицо в ладонях. – Слышишь? Останься со мной! О чем бы ты сейчас не думал, останься со мной!       «Недзуми». Это был даже не шепот - дыхание. Но его губы пошевелились.       - Молодец, - Недзуми тепло улыбнулся и погладил большим пальцем шрам у любимого на щеке. Сион продолжал смотреть широко распахнутыми глазами в его глаза. Недзуми потянулся за чашкой, стоявшей возле кровати, и, приподняв Сиона за плечи, влил бодрящую прохладой воду ему в рот. Сион сделал глоток. Затем еще. Недзуми отставил чашку.       - Сион, - снова позвал Недзуми. Алые глаза, моргнув, посмотрели на него. – Что ты хочешь, чтобы я сейчас сделал?       - Недзуми, - голос был едва уловимым, словно доносился издалека. – Кого ты во мне сейчас видишь?       - Ответственного и безрассудного мэра. Считающегося со мнением других людей лидера. Рассудительного идеалиста, все силы отдающего тому, во что верит. Постоянно борющегося со своей тьмой и растущего над собой, честно несущего груз своих решений человека. Не сдающегося и никогда не поворачивающегося спиной к трудностям моего Сиона.       Сион закрыл глаза. Его губ коснулась тень улыбки.       - Недзуми.       - Что?       - Я хочу спать. Можно?       - Спи. Я буду рядом. – Недзуми крепко прижал его к себе. Больше у него самого ни на что не было сил. Последним усилием воли он взял принесенный Гамлетом и Краватом мобильный Сиона и отправил сообщение Тайлеру, что мэр берет выходной по состоянию здоровья. Затем, впервые за два дня, он погрузился в сон вслед за любимым.       На следующий день они проснулись глубоко после полудня. Они помылись, поели. Вышли на залитый солнцем луг. Было позднее лето.       Они молча лежали в мягкой высокой траве. Спустя некоторое время Сион сказал, что дом Йоминг-сана сгорел в пожаре вместе с хозяином. По всей видимости, поджег был совершен изнутри дома.       - Я убил его.       - Не зазнавайся. Ты приговорил его к политическому и общественному изгнанию. Не более.              За полтора месяца до выборов Сион с делегацией на четыре дня отправлялся в Номер 5, чтобы в юридическом университете обсудить с опытными специалистами наконец-то законченный проект нового свода законов для их силящегося поднять голову города-государства. А на улицах и в сети тем временем нарастало беспокойство.       Предвыборные кампании девяти кандидатов в мэры набирали обороты. Пламенные агитационные речи усиливали волнение среди горожан. Ожесточенные дебаты разрывали интернет-форумы, телевидение и пресса трещали по швам от мыслимых и немыслимых скандалов вокруг того или иного участника.       Сион получал свою долю предвыборной грязи. Однако не уделял тому бОльшего внимания, чем те слухи заслуживали. Он был занят работой, и вся эта предвыборная лихорадка не изменила слаженного функционирования построенного им правительственного аппарата. Он по-прежнему в специально отведенные часы два раза в неделю принимал граждан, желавших говорить непосредственно с мэром, и его отношение к ним и их проблемам оставалось таким же серьезным, как и прежде.       По просьбе Сиона Недзуми сделал еще десяток мышей-роботов, чтобы защитить его мать от донимающей толпы журналистов и хулиганов. В Северный лес, однако, ни те, ни другие наведаться не решались. Гражданам уже давно было известно, где Мэр и ставший за два года легендарным актером Ив живут, но после нескольких пар несчастных случаев, храбрецов, желающих раскрыть секреты их личной жизни поубавилось. Благодаря этому, Сион мог спокойно возвращаться домой.       Его поездки в электричке стали много приятнее. Одни и те же люди, ездящие каждый день с ним в одном вагоне на работу и вместе разъезжающиеся по домам, привыкли к нему. Они видели своего мэра и больным, и уставшим, и сонным, и задумчивым. Они слушали его беседу с более то ли дерзкими, то ли отважными из них. Вокруг Сиона уже не было той бросающейся в глаза мертвой зоны, что зияла прежде. На расстояние ближе шага к нему до сих пор никто не приближался, однако чувствовалось, что это была естественная почтительная дистанция, а не недоуменное игнорирование, опаска или осуждение. Теперь, спустя два с половиной года, Сион и его соседи по вагону чувствовали себя рядом вполне комфортно.       Однажды кто-то из пассажиров спросил его:       - Зачем вы выдвинули свою кандидатуру на выборы мэра? Вы же утверждаете, что строите демократию.       - Если народ Номера 6 сочтет, что моя роль отыграна, значит так оно и есть. Но если народ, переживший переворот и реформы,еще не готов к переменам, которые предлагают другие кандидаты, то я готов нести эту должность еще один срок.       - Ха! - усмехнулся кто-то и все обернулись. - Вы уверены, что еще только один срок?       - Я не знаю, как сложится будущее, - спокойно отозвался Сион. - Но у меня нет ни желания, ни намерения работать мэром пожизненно. Кроме того, зависимость от одного и того же лидера - не то, что я хочу для нашего города.       С приближением выборов подобных вопросов в электричке стало больше. Часто в вагон садились журналисты и по дороге Сиона на работу брали у него интервью. Иногда другие кандидаты в мэры там же вызывали его на своеобразные прилюдные дебаты. Сиону время от времени становилось смешно от мысли, какую значимость в политике города обрела самая обычная электричка, на которой он добирался до мэрии.       Недзуми, однако, было не до смеха. Кое в чем был непреклонен. С началом предвыборных кампаний Недзуми заставил Сиона одевать в город защитную ткань, которая, как широкий легкий шарф, закрывала шею, плечи и грудь. В робота-мышь Сиона он встроил возможность исполнять команды, отданные голосом. Наконец, о чем он не распространялся Сиону, - а тот не спрашивал, хотя предполагал, - Недзуми осторожно с помощью своей мышиной армии следил за движениями в городе политических группировок, выведывал их планы и предвыборные стратегии. Недзуми делал это не для того, чтобы информировать Сиона, который не видел смысла соревноваться в том, кто кого оболгет. И не для того, чтобы самолично устранить преграды и дать Сиону фору в борьбе с другими кандидатами. У него было полно своих дел, да и к политическим распрям он был равнодушен. Единственная цель, которую он преследовал, была защита жизни любимого. И чем ближе подступало время отъезда Сиона в Номер 5, тем больше настораживали Недзуми настроения одной из групп. Самой радикальной. Стремящейся в большей степени вернуть былой уклад жизни города.       В ночь перед отъездом Сиона Недзуми поделился с ним своими опасениями.       - Хочешь, я поеду с тобой? – предложил он.       - Нет, - твердо ответил Сион. – Судя по всему, они намерены уничтожить меня не физически, а политически. И определенно собираются сделать это в мое отсутствие.       - Сион, в их планы может и не входить твое убийство, а вот, скажем, захват и принуждение отказаться от своих слов или сознаться в том, что не совершал, будут расценены как куда более действенные методы, не находишь?       - Недзуми, - Сион посмотрел ему в глаза. – Останься здесь. – Его тон был мягок, но Недзуми понял, что это - его окончательное решение. - Пожалуйста. Позаботься о матери и о Лесном народе. Я буду осторожен.       - Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Величество, - театрально склонил голову Недзуми.       - Эй, прекращай уже звать меня так! – засмеялся Сион.       Недзуми встал с кровати и приблизился Сиону, сидевшему за столом, за которым недавно закончил ужинать. Недзуми склонился над ним. Длинные тонкие пальцы коснулись его блестящих волос – как же любил он эти мягкие белые пряди, переливающиеся бликами света! Пальцы маняще скользнули по шраму на шее…       - Что Его Величество сейчас желает? – чарующе спросил красивый низкий голос. Когда Недзуми соблазнял, ответ мог быть лишь один. Сион потянулся к нему навстречу. Запустил руки ему в волосы, распуская их длинный черный водопад. В его алых глазах полыхнуло пламя.       - Волшебную ночь с тобой.       В следующую минуту их души соприкоснулись в глубоком поцелуе. А руки тем временем сами заскользили, освобождая их стремящиеся друг к другу тела от одежды.       Эта ночь была одновременно долгой и мимолетной. Полной небывалой нежности и любви. Полной страсти и дрожащих стонов наслаждения. Этой ночью не было боли. Была только бесконечная радость единения.       Они не увидятся четыре дня. И Сион сам покидает его. Сам просит остаться.       Недзуми не спрашивал, сможет ли он справиться с одиночеством. Не пытался переубедить согласиться, чтобы он поехал с ним и мог быть рядом. В тревоге больше не было необходимости.       Они шли к этому медленно и долго. И вот теперь это наконец произошло. Осознание, что Недзуми рядом, постепенно пускавшее свои целительные корни в сердце Сиона, теперь было полным. Глубокая рана, открывшаяся почти пять лет назад, наконец заросла. И не было больше страха. Не было горечи. В этом вихре пламенной и нестерпимо нежной любви, в плещущих из их тел и сердец потоках чувств они были неразрывно едины. Где бы они ни находились, они были частью друг друга. Они были рядом.       Наступило утро расставания.       Их прощание было легким.       - Жди меня через четыре дня, - легко коснулся его губ Сион. Он ушел.       Враги приготовились сделать свой главный ход.              - Почему опять в моем отеле?! – Инукаси рвал и метал. – Недзуми, тебе знакома такая вещь, как совесть? Поимей ее! Думаешь, можешь распоряжаться мной, как тебе угодно? – самоуверенная ухмылка на красивом лице бесила его еще больше. – Не дождешься! Я не поддамся больше на твои угрозы! И денег мне можешь не предлагать. Где те золотые слитки, которые ты мне обещал?       - Уговаривать не буду, - спокойно сказал Недзуми. – Кстати, как Сион поживает?       - Он спит. И не смей его в это впутывать, - прорычал Инукаси. – Мне все равно, какие у вас с Сионом отношения, но от моего Сиона держись подальше.       Недзуми приготовился встать с дивана.       - Что ж, а я думал, ты согласишься вернуть долг тому, кто спас «твоего Сиона». Не говоря уже о том, что именно благодаря Сиону у тебя есть этот отель, вдоволь еды и даже то, о чем ты прежде и подумать не мог, - спокойная жизнь.       Инукаси замер. Готовая было сорваться с его языка лавина резких слов, так и осталась невысказанной.       - Какое отношение к твоей наглой просьбе имеет Сион?       - Прямое.       Инукаси прищурился.       - А ты теперь не скрываешь, что делаешь это ради него.       - В этом уже нет смысла.       Инукаси пристально смотрел на Недзуми. Поза Недзуми была расслабленна, но его серые глаза встретили испытующий взгляд с неожиданной серьезно.       - А ты изменился, - сказал Инукаси. – Я слышал те новости о вас двоих. Этот простодушный болван действительно любит тебя, знаешь?       Недзуми улыбнулся краем рта, склонив на бок голову.       - Не ожидал услышать слово «любовь» от тебя.       - Не уходи от разговора. Ты хоть можешь представить, какое у него было лицо все два года, после того, как ты его бросил?       - Что ты хочешь от меня услышать? – спросил Недзуми.       - Что ты серьезен, черт тебя побери! Сион не выдержит, если ты его снова отшвырнешь, разве это не ясно?! – Инукаси выругался.       - Ты слишком низкого мнения о нем, - усмехнулся Недзуми. – Сион не такой слабый, как ты думаешь. Вот только у меня нет ни малейшего намерения его впредь оставлять, чтобы дать тебе убедиться. – Недзуми поднялся с дивана. – Ну, что ты решил? Можем мы с Сионом на тебя рассчитывать?       Инукаси вздохнул. Недзуми знал, что теперь он не откажет.       - Я согласен тебя выслушать, - раздраженно сказал Инукаси. - Учти! Только выслушать!              - Сион? – он сидел на подоконнике чердака в отеле Инукаси и смотрел на невозмутимое усыпанное звездами ночное небо.       - Да? – он лежал на кровати в номере гостиницы Номера 5 и смотрел в панорамное окно на рассыпанные по темно-синему небу безмятежно мигающие созвездия.       - Все готово. Аппаратура настроена. Видео- и аудио-сигналы с твоего компьютера будут из отеля Инукаси транслироваться по всем каналам и на все городские экраны, включая экран за трибуной спикера. Рикига заполучил к ним доступ. – Недзуми усмехнулся, вспомнив близкое к обмороку лицо журналиста, когда тот, запыхавшись, сообщил, ругаясь всеми известными ему нецензурными словами, что ему удалось взломать по его наводке руководящий сервер. – Я буду в толпе демонстрантов, и через своего робота ты сможешь слышать, что они будут говорить, и отвечать по обстановке. Вид тоже постараюсь обеспечить получше. Буду пересылать изображение сразу на твой ноутбук. Время начала на сегодняшнем собрании они утвердили на 7 вечера. Сможешь завтра к этому времени освободиться?       - Я об этом позабочусь.       - Хорошо. Если будут какие-либо изменения, я сразу тебе сообщу.       - Да.       …       - Хах.       - Над чем смеешься?       - Вот и пришло время твоей собственной предвыборной речи. Долго же ты с ней тянул.       - Ну, по крайней мере, теперь вопрос со сводом законов решен, и мне есть, что сказать. Кроме того, я выполнил программу, с которой был избран. Так что могу с чистой совестью посмотреть в глаза людям.       - Ты готов опровергнуть обвинения группировки Йоминга?       - Не думаю, что с этим возникнут проблемы. Как бы там ни было, я рад, что Йоминг-сан оказался жив.       - Надо признать, инсценировка собственной смерти вышла весьма убедительной. Все-таки он специалист в коммуникациях – под всем вашим надзором найти единомышленника в морге, который ложно засвидетельствует его смерть! ПризнаЮ, я в восхищении.       - Все же, то решение насчет него было ошибочным.       - Кто знает? На тот момент это, возможно, был лучший выход.       …       - Недзуми?       - Мм?       - Я благодарен.       - Потом будешь благодарить. Подумай лучше о том, как завтра завоевать сердца и голоса граждан своей бурной речью, - шутливо.       - Ты прекрасно знаешь, что не это моя цель.       - Определенно. А теперь спи.       - А ты?       - Я тоже скоро пойду.       - Недзуми.       - Мм?       - Можешь прочитать для меня «Бурю»?       - Что-то конкретное?       - С первой сцены третьего акта.       Недзуми прикрыл глаза. В следующую минуту его красивый голос, преисполненный чувствами, подобно музыке, коснулся души Сиона бесконечно далеким, и, в то же время, удивительно близким к реальности миром.       - «Порой забава причиняет боль,       Порою тяжкий труд дает отраду.       Подчас и униженье возвышает,       А скромный путь приводит к славной цели.       Мне был бы ненавистен этот труд,       Когда бы не она. Она способна       Смерть сделать жизнью, муку — наслажденьем…»              Ветер крепчал над поляной. Прохладный воздух был свеж, постепенно наполняясь растущим в преддверии бури гомоном леса.       Они сидели, касаясь друг о друга спинами.       - Ты счастлив? – тихий вопрос Сиона слился с шелестом окружавшей их высокой травы.       - Да, - Недзуми усмехнулся. – В жизни не думал, что когда-нибудь скажу это не на сцене.       Сион улыбался. Его голова покоилась на плече Недзуми. Радужка алых глаз причудливо переливалась в утренних лучах. Недзуми казалось, что он смотрит на солнце.       - А ты?       - Да, - рассмеялся Сион. – Думаю, по мне видно.       Сион развернулся и протянул к Недзуми раскрытые руки, желая, как и в ту самую первую ночь почти десять лет назад, принять в себя бурю.       И Недзуми, как и в самую первую ночь, потянулся к своему солнцу.        * * *       - Недзуми, - сонно проговорил Сион, - что ты будешь петь на Весеннем фестивале?       - Увидишь, - хитро улыбнулся он.