Вместо пролога
13 марта 2019 г., 17:39
Пламя факелов и великого множества свечей плясало на гобеленах с изображением святых за праведным ремеслом. В воздухе витали запахи ладана, пороха, пота и прелости.
Над алтарем протестантской церкви, закрывая витражи окон, висели гобелены с символом ордена. Белоснежный фон расчерчивал алый христианский крест, полукруг вырастал из продольной перекладины — солнце, восходящее за символом Господним. Перед алтарем были расставлены столы, которые ломились не от яств, но ото всех видов оружия и боеприпасов.
Под заунывное пение монахов по одному мужчины, совсем юные подростки и седовласые старики, подходили к алтарю. Один из монахов у алтаря чинно осенял подошедшего крестным знамением, затем выуживал из гор оружия меч, кинжал, или арбалет и, нашептывая слова молитвы, вручал его, добавляя чуть громче:
— Пусть рука Господа направляет твое орудие против демонов и нечестивых. И да осветит тебе апостол Петр дорогу к Вратам Рая в твой последний час.
Затем к монаху подходил следующий, а благословленный на богоугодное дело мог пройтись вдоль столов и пополнить арсенал парой кинжалов и боеприпасами, такими как болты для арбалетов, освещенные в чесночной воде четки с крестами и осиновые колья.
К столу подошел юноша шестнадцати лет, по плечам кожаного доспеха со стальным нагрудником спадали буйной гривой черные волосы. Монах перевел на него взгляд и прервал молебный ритуал, позволив себе небольшое отступление.
— О, юный Кольт. Значит, настал твой день?
— Я готов, — уверенно кивнул юноша. Монах увидел, как серые глаза засияли. В этот момент за спиной монаха разгорелись свечи под золотым алтарем солнца и креста, потому что кто-то из послушников, наконец, притворил дверь, избавив на время обитель от сквозняка. Но монах посчитал этот блеск в глазах юного охотника Божьим Провидением.
— Господь благословил тебя, Гэбриэл! — с восхищением выдохнул монах. — Иди же и рази от его имени порчу Диавола!
— О, дайте мне только чем, а в моей руке не сомневайтесь, — Гэбриэл оглядел стол с ножами, мечами, арбалетами различной конструкции, остановился взглядом на одном из них. Интерес новопосвященного был замечен монахом. Кивнув своим мыслям, он взял этот арбалет и на вытянутых руках передал его Кольту, будто священный Грааль.
— Господь в глазах твоих, так пусть же не утаится от тебя Враг Человеческий и будет повергнут. И да осветит тебе апостол Петр дорогу к Вратам Рая в твой последний час, коли Господь призовет тебя к себе.
— Не сегодня, отец Филипп. Сегодня мой особенный день, и его запомню не только я, — криво ухмыльнулся юнец.
— Да услышит Отец наш слова твои, — кивнул монах, перекрестив его, после чего юноша склонился в поклоне над арбалетом. Монах и алтарь его больше не интересовали, только тяжесть приклада в руках. И стол с арбалетными болтами, самыми разными: легкими, бронебойными, с выгравированными у оперения священными символами, и острыми, как клыки вампира.
Перед крестовым походом на падший дом, кишащий ночными тварями, один из наставников выступал с напутственной речью перед новокрещенными братьями ордена Последнего Рассвета и опытными охотниками, но Гэбриэл слушал его вполуха. Наставник Уильям рассказывал о защите семей бедных христиан или о мести за погубленные жизни близких, возносил молитвы о здравии и благополучии живых детей и родителей, а также о лучшей доле для усопших, призывая собравшихся под святыми знаменами сирот очистить их имена и упокоить своим подвигом их неприкаянные души, но Гэбриэл едва сдерживался, когда же весь этот благословенный бред закончится и можно будет уже, наконец, попробовать в бою свое первое личное оружие. Он долго проходил обучение, завершил испытания, дал все необходимые обеты, отстоял предписанные бдения и вычитал все молитвы столько раз, сколько от него требовали монахи. Он терпел все пытки и изнуряющие тренировки, призванные укрепить его дух и тело, и отдавал все силы на уроках фехтования и стрельбы, призванных воспитать в нем ловкость и меткость. Если бы кто-нибудь сейчас сказал, что для того, чтобы наконец ринуться в бой, ему нужно станцевать голым на крыше церкви ордена, он и это сделал бы.
Все его мысли были об этом дне, точнее, об этой ночи. Когда наставник закрыл рот, Гэбриэл первый запрыгнул на лошадь под одобрительные выкрики охотников, которые что-то несли про «храбрость, достойную воина Господа». Гэбриэл летел от обители к городу, в котором средь живых скрывались мертвецы, но все его мысли были не о бравом подвиге, а о том, как он чувствует на коже свежий холодный ветер, а не затхлый сквозняк кельи, о том, что за его спиной скрипят ремни арбалета, а не голос трухлявого монаха. О том, что он свободен. Наконец-то свободен. После долгих лет в грязи безразличных улиц бедным сиротой, еще более долгих лет в кельях воспитанником монастыря, наконец-то его жизнь зависит только от него. И Гэбриэл готов был продать ее только по очень дорогой цене, забрав с собой столько тварей, сколько провел он дней, минут, секунд до этого самого момента. То, что эта цена считалась богоугодным делом и священным подвигом, было скорее приятным, хотя и необязательным дополнением.
Едва не сбив ночных гуляк, он соскочил с коня и подошел к наставнику, который, несмотря на всю прыть Гэбриэла, уже стоял у конюшни таверны и ждал остальных, что должны были прийти по одному. Наставник отвел его в сторону и решил еще раз объяснить план.
Поместье принадлежало бывшему аристократу, в доставшихся ордену в наследство от инквизиции бумагах говорилось, будто его семья издревле интересовалась оккультными и прочими языческими науками и книгами. Многие охотники потратили часы, а некоторые и жизни, дабы выяснить, что именно этим вечером в доме состоится прием, на который наверняка пожалуют дьявольские отродья.
Гэбриэл помнил, как еще в обители наставник предупреждал охотников о древнем и опасном вампире, своем давнем враге, который попытается прибрать к рукам эти книги, а может быть наследники аристократа надеются продать ему свои души за бессмертие и прочие дьявольские дары. О том, что он явится лично, не может быть и речи, но нужно быть готовыми… и еще много какой совершенно неинтересной Гэбриэлу чепухи. Слушать все это в десятый раз ему не хотелось, юноша то и дело оглядывался по сторонам, выискивая вожделенных противников. Наставник неожиданно схватил его за плечо и одернул, волоча за собой в тень конюшенных столбов.
— Гэбриэл! Осторожность превыше всего!
— Наставник, я вас внимательно слушаю, но вы уже это сто раз говорили, когда…
— Своим поведением ты привлекаешь к себе ненужное внимание! Этим ты погубишь и себя, и братьев! — наставник едва подавил ярость, и лишь прохрипел ему в ухо, сдавив плечо еще сильнее. Гэбриэл испугался. Не его грозного вида, а того, что Гэбриэла отправят обратно в монастырь.
— Да, наставник, — покорно опустил он взгляд, хотя злился и не представлял, что сделал не так.
Наставник смилостивился, тяжко вздохнул, растрепав ладонью волосы юноши в отеческом жесте.
— Я понимаю твой праведный гнев и нетерпение. Но истинный воин умеет беречь свою ярость и проявлять в верный час. Ты хорошо подготовился?
— Болты с печатью святого Авеля со мной, — кивнул Гэбриэл.
— И все? — недоверчиво нахмурился наставник, бесцеремонно отодвинул полы его плаща, разглядывая пояс. — Ты собрался сразить дьявола с одними болтами?
— Болты быстрее кинжала, — возразил юный охотник, но наставника такой ответ не устроил.
— А если тварь схватит тебя и вольет свою мерзкую мертвую кровь в твое горло, чтобы передать проклятье и сделать рабом своим вплоть до Судного Дня, ты в себя из арбалета стрелять будешь? Возьми, — наставник вынул из сапога нож и передал его юноше, сжав своей ладонью его пальцы на рукояти. — Помни, это подлые, коварные, мерзкие твари, их орудие — сущая тьма. Стой за свою душу так же рьяно, как за души своих братьев.
И наставник отпустил его руку, выходя навстречу новоприбывшему члену ордена.
Стоило группе охотников ворваться в дом богопреступников, твари бросили им в лицо жуткое заклинание, от которого Гэбриэла спасло только то, что наставник не позволил ему идти в числе первых. Но Гэбриэл почувствовал вкус охоты и ринулся за убегающими по лестнице наверх тварями тут же, как выдалась возможность.
Ступени летели перед глазами. Крики, свист болтов. Кто-то из нечестивых рассыпался прахом, отчего было легко поскользнуться на начищенных до блеска полах, но Гэбриэл ловко преодолевал препятствия, вовремя скрывался за перевернутыми столами от проклятий и заклинаний, нашептывая слова молитвы. Не потому что надеялся на Божью помощь, а потому что благодаря стараниям монахов, которые лупили замолкающих послушников, он научился читать молитвы и во сне и в бдении, не вдумываясь и не вдаваясь в смысл произносимого.
Трое охотников и наставник были рядом, разили тварей, выкрикивая свои молитвы и призывая на помощь святых. Другие члены ордена окружили дом внизу, но нельзя было допустить, чтобы твари покинули поместье через крышу. Гэбриэл толком не видел противников, только пепел, который оставляли не его болты. Несколько раз он был близок, чтобы отправить снаряд в затылок убегающему дьявольскому созданию, но наставник отталкивал его или другие охотники преграждали путь, падая перед ним замертво от встреченного заклятья. Наставник кричал, что твари окружены и не смогут избежать кары Господней. Охотники настигли их на последнем этаже, твари развернулись, двое рычали в ярости, но один…
Он стоял прямо, не скалился, как другие, не шипел, плюясь кровью бесславно погибших охотников. Черные волосы волнами струились по плечам и дорогим шелкам одеяния, обрамляли белое, как снег, лицо. Два сапфира глаз безразлично глядели сквозь мужчин, а сам он был словно равнодушный призрак, не замечающий мир живых.
— Это ваши проблемы. Я передам отцу, что вы не способны разобраться даже с остатками последователей инквизиции. Сделка отменяется.
В один легкий прыжок он оказался у входа на мансарду и, не оглядываясь, прошел в темноту.
Оставшиеся твари, пораженные предательством сородича, отвлеклись, наставник воспользовался этим и скомандовал идти в бой. Гэбриэл ловко увернулся от удара врага, который разбил в щепки своими когтями перила лестницы, хотел пробиться наверх, к крышам.
— Гэбриэл, оставь его, твоя добыча здесь, — рявкнул через плечо наставник, но Гэбриэл не появился рядом, чтобы сомкнуть ряды братьев по ордену. — Гэбриэл? Гэбриэл!
Он не слышал окрики наставника. Ворвавшись в темноту мансарды и заметив распахнутое настежь окно, юный охотник выглянул, и, услышав шаги выше, перекинул через плечо ремень арбалета, выползая под свет звезд.
Крыши старого, пропахшего помоями и черт знает чем еще города, встретили его внезапными наваждениями тьмы, бешеными черными псинами, стрелами, сотканными из теней, разбивающимися прямо у виска о черепицу, монстрами. Гэбриэл уворачивался, несколько раз чуть не срывался с края крыши, но непременно поднимался и продолжал свою погоню. Сердце бешено стучало в ушах, но не от страха.
Гэбриэл смеялся.
Тени мелькали перед ним, как и маленькие проулки под ногами, ветер нес в спину твари болты арбалета и смех охотника. Несколько раз дьявольское создание оборачивалось, Гэбриэл видел его лицо сквозь паутину черных шелковых нитей волос.
Сначала это было легкое раздражение. Затем удивление. Тварь швыряла в него все новых призраков, выбирало проулки пошире, легко и стремительно перелетая их, словно на невидимых крыльях. Гэбриэл не сдавался и прыгал следом, цепляясь руками за край, подтягиваясь, уворачиваясь от новой тени и продолжая безумную погоню.
Гэбриэл почти догнал его. Снаряды закончились, а про нож Гэбриэл и вовсе забыл, но чувствовал, что еще немного и нагонит цель, и…
Тварь под личиной юноши немногим старше самого Гэбриэла перемахнула через площадь, приземлилась у шпиля церкви и развернулась к охотнику лицом.
Ушел, паршивец. Чувство досады мешалось в груди с невероятным, доселе неизвестным для юноши ощущением. Гэбриэл согнулся, чтобы отдышаться, снова выпрямился. Враг все еще стоял на крыше, будто ждал чего-то, или, может, задумался. Гэбриэл набрал в легкие воздух.
— Я все равно… достану тебя, слышишь? Тебе от меня… так просто не отделаться!
— Обещаешь? — крикнул в ответ, насмешливо улыбаясь, вампир. Он впервые улыбнулся за всю эту погоню. А затем просто растворился в облаке тьмы.
— Достану-достану. И сожму твое фарфоровое горло, — ухмыльнулся в ответ Гэбриэл, чувствуя в блаженстве, как холодный ветер овевает его пылающее от боли и усталости тело. Где-то внизу кричал разъяренный наставник. Когда-нибудь, Гэбриэл заполучит этого вампира.
— Рано или поздно.
