Дворецкий

— Отпусти, сказал! — Ньют вырвался из объятий Тома, грозно посмотрев на него, — Я не прощаю только одного: обмана. Я бы тебе сам всё рассказал, когда бы пришло время. Но ты… — Ньют выставил перед собой указательный палец, но слов больше не было. — А сколько мне ждать нужно, правды этой? — Томас нахмурился, не смея делать ещё попытки к примирению, — Я обещал, но чего ты ожидал от меня? Я никогда не держу обещания! — И в этом твоя ошибка, — блондин опустил глаза, огорчённо вздохнув. Вера в дружбу превратилась в крах. — Нет, Ньют. Это твоя ошибка! Ты мне поверил, чего делать не стоило. Я не могу измениться за секунду, для этого нужно время, — Крауэл решился сделать шаг на встречу к Ньюту, —… И поддержка. Ньют поднял свой взгляд на брюнета, пройдясь взглядом по аккуратным чертам последнего. — Ты даже не представляешь, что они делали в том доме, Томас. Я уверен, что этот придурок ни слова про это не сказал, — Ньют помотал головой в стороны, в который раз пытаясь забыть прошлое, — Я до сих пор не понимаю, как я, после всего этого, могу и дальше работать дворецким, — блондин сделал два шага назад и облокотился спиной о столешницу. — Что они делали с тобой? — решил всё-таки спросить Крауэл. Ньют не ответил. Его взгляд уткнулся в одну точку, вспоминая прошлое. Спину будто начали поджигать, шрамы начали неприятно покалывать. Казалось, тело парня реагирует на одни лишь мысли о том, что было. — Когда ты зашёл ко мне в ванную, — начал блондин. Томас не спешил радоваться и ожидать рассказа о прошлом, решив дослушать, — Ты не увидел того, что они сделали, — Ньют снял пиджак и начал расстёгиваться пуговицы на рубашке, всё ещё смотря в одну точку, — Они запирали меня в подвале, избивая. Родители знали, соседи знали, полиция знала. Мне никто не мог помочь, — дворецкий расстегнул все пуговки и снял рубашку. Взору предстал белоснежный торс парня, но ничего не было. И тогда он повернулся к Томасу спиной. Том прикрыл рот рукой, чтобы звук удивления и ужаса не выскочил наружу. Длинные шрамы покрывали почти всю спину парня, переплетаясь и образовывая не то паутину, не то узор зимнего холода на замерзшем окне. — Ньют… — Мне пришлось спалить их дом, чтобы всё закончилось. Они догадываются, что это был я, но не обвиняют. Иначе начнётся расследование на высшем уровне и их не спасти, — сквозь зубы проговорил тот, смотря на Тома через плечо. Подумав, что зрелищ достаточно, Ньют накинул рубашку назад и повернулся к парню лицом, — Теперь доволен? Вот то, что я не хотел тебе рассказывать. Крауэл стоял тихо, тупо не зная, что ему говорить. Он рассчитывал на какие-то глупые секреты, а получил обжигающую до костей правду. Ньют жил с садистами. — Но почему ты не ушёл? — Потому-что они грозились, что я попаду в чёрные списки всех работодателей. А быть бомжом я не собирался, поэтому… Я терпел. Я был полным идиотом, Томас. — Это… Твою мать, это просто ужасно! Они могли убить тебя! — Уверен, что они это планировали, но не успели сделать. Том отвёл глаза от Ньюта, уже продумывая то, что он сделает с Дэрэном. Его наглая ложь пойдёт против него же. — И Дэрэн там был? — спросил брюнет. — Был. Парочку шрамов на мне остались от его рук, но скорее всего он всё это делал под наркотиками или выпивкой… Не знаю. — Это разве важно? Я думал, что времена фильма «Мученицы» прошли, а на самом деле… Таких людей же… Да даже не сажать, а… — Томас, — перебил того Ньют, — В этом мире главное не чувства, не жалость, не отношения, не дружба и ничего из этой херни! В этом мире правят деньги и так будет всегда. Моя жизнь ничего не стоит, — блондин говорил спокойно, но внутри всё горело. Худшие минуты его жизни давно прошли, но не забылись.