Гарри Поттер и экспресс "Хэллоуин-Хогвартс"

В воскресенье утром Гарри встал позже обычного. В Общей гостиной Гриффиндора он увидел всех своих однокурсников, толпящихся перед объявлением — со вторника начинались полёты на мётлах. Поэтому те, кто родился в семьях волшебников, перебивая друг друга, говорили о квиддиче и полётах. Если послушать Симуса Финнигана, так тот всё детство провёл на метле. Рон рассказывал, как однажды взял старую метлу старшего брата и чудом избежал столкновения с дельтапланом. Невилл едва не плакал — у него никогда не было метлы, потому что бабушка запрещала ему даже думать о полётах. Гермиона Грейнджер строила планы, как она прямо после завтрака, а лучше вместо завтрака пойдет в библиотеку и прочитает всё, что найдет по теории полётов. Гарри только пожал плечами — нельзя выучиться летать по книгам. В Большой Зал отправились всем первым курсом. Последним тащился Рон Уизли, бросая на Гарри злобные взгляды. Накануне вечером Поттер-Скеллингтон, во время воспитательной беседы понял, что доводов разума мистер Уизли не воспринимает. Поэтому просто наложил на рыжего Печать молчания и наглядно показал, что может быть с тем, кто без разрешения влезет в палисандровый сундук. Там было много интересного: ядовитые зубы, заклятье помрачения разума, едкое зелье. Невилл и Симус одобрительно кивали. Волшебники уважают умение хорошо защищать свою собственность. Перед самым входом в Большой зал гриффиндорцы встретили Драко Малфоя, который рассказывал своим спутникам историю о том, как однажды летел на метле французского производства «Ля Бель Пуль» через Ла-Манш, а по дороге уворачивался от вертолётов британской береговой охраны. Кребб и Гойл почтительно кивали каждому слову. Увидев Поттера-Скеллингтона, Малфой поздоровался и сразу высказал сожаление о том, что первокурсников не берут в сборные факультетов по квиддичу. Гарри в ответ рассказал, как в Сумеречном мире играли в квиддич черепами, команда ведьм против команды вампиров: «Ну, им-то мётлы не нужны — они и так отлично летают». Малфой, как обычно, побледнел и заявил, что не хочет этого знать. Так, за разговорами, все вместе вошли в Большой зал. Стол преподавателей был пуст. Это было странно и необычно, а всё странное требовало дополнительной информации. Поэтому Гарри вместе с Малфоем дошёл до слизеринского стола. — Заблудились, мистер Поттер-Скеллингтон? — насмешливо спросила девочка с грубоватыми, крупными чертами лица. — Ни в коем случае, мисс Паркинсон. Хотел выразить своё почтение дамам. Доброго утра, дамы! — Гарри заметил, что когда он «включает» светский стиль разговора, привитый ему лордом Эдвардом, девчонки начинают улыбаться, хихикать, и у них легче выведать всякие мелкие секретики. Крупные тайны пока узнать не удалось. То ли девчонки таких не знали, то ли Поттеру-Скеллингтону требовалось ещё расти и совершенствоваться. Вот и сейчас со всех сторон послышалось: — Привет! Доброе утро! Гарри присел на лавку рядом с Пенси Паркинсон и с самым таинственным выражением лица сказал: — Мисс Паркинсон! Я знаю, что вы всегда всё знаете! Пенси разулыбалась, от чего сделалась почти симпатичной. — Ну-у, всё не всё… а что вас, собственно, интересует? — Куда подевались все преподаватели? — О-о-о! Ночью такое было!.. Пенси при поддержке других девочек поведала Гарри о Великом призрачном безобразии. После полуночи все призраки и привидения Хогвартса носились по галереям замка, сшибая доспехи и дразня одушевлённые портреты. Организовали в Зале наград реконструкцию Великой Битвы за Хогвартс одна тысяча триста… — тут девочки сбились в датах и заспорили. — Восьмое марта тысяча триста сорок пятого года, — назвал точную дату Драко, и рассказ понёсся дальше. К двум часам пополуночи на развалинах хогвартской часовни… — Часовню тоже призраки развалили? — с замиранием сердца уточнил Гарри. — Нет, это до них, ещё в семнадцатом веке… Так вот, на развалинах часовни, призраки и привидения, решили, что преподавателям Хогвартса очень не хватает веселья и общения. Каждый направился к своему любимцу. Барон разбудил профессора Снейпа и потребовал, чтобы тот немедленно записал рецепт уникального, ранее неизвестного зелья. Профессор зельеварения был крайне недоволен. Особенно тем, что призрак всё время путался в порядке добавления ингредиентов. Толстый монах хотел обсудить возможности восстановления той самой часовни с душечкой-Помоной. Вломился к ней в личные покои и застал там мирный девичник: сама Помона, Сибилла, преподаватель астрономии Аврора Синистра и полдюжины бутылок сливочного ликёра. Ещё дюжина бутылок из-под шоколадного ликёра были припрятаны за диваном и хогвартские сплетники о них так и не узнали. При виде такой картины смиренный Монах взъярился и возопил: «Покайтесь, грешницы!». Пытался наставить на путь истины и пел «Ave, Maria», сбиваясь время от времени на Gaudeamus. Дамы подпевали. Серая Дама подняла с кровати Филиуса Флитвика воплем: — Дело смерти и смерти! Профессор, мы должны немедленно найти затерянную диадему моей матушки! Сэр Николас решил объясниться наконец с предметом своих нежных чувств и отправился под окна Минервы Макгонагалл петь серенаду, в которой рифмовались клетчатые юбчонки и шотландские девчонки. Минерва спросонок приняла его за приблудившегося котёнка и пыталась приманить пронзительным «пусси-пусси» и блюдечком сливок. А когда проснулась… Миртл вспомнила, что она всё-таки Плакса, и отправилась прямиком в директорские покои. Там рыдала за пологом балдахина, приговаривая: — Почему моя смерть осталась неотомщенной! Ведь я была так молода! Ведь ты же знал! А если не знал — то догадывался! Бедная я, несчастная!.. Разбуженный столь бесцеремонно Дамблдор, спросонок попытался развеять нахальное привидение, но Миртл увернулась и вылетела сквозь дверь с радостным визгом: — Нас не догоня-я-ят! Так что по дороге на восьмой этаж в злосчастном Зале Наград уже под утро встретились: удирающая Миртл и тренирующий на ней прицельные заклинания директор, Почти Безголовый Ник с возмущённой Макгонагалл, Флитвик под ручку с Серой Дамой, Барон со Снейпом, который потребовал, чтобы ему немедленно предоставили образец того самого зелья, Монах, который вместе с Помоной отправился проводить Сибиллу и Аврору к их комнатам. Вот тут-то и появился вновь воплотившийся Пивз и приветствовал общество градом навозных бомб и криком: — Танцуют все! — А потом… — на этом рассказ Пенси прервался, так как в Большой Зал ворвались боевым строем преподаватели. Профессор Макгонагалл снайперским взглядом засекла своего проблемного первокурсника у стола конкурирующего факультета и ринулась туда, на полшага опережая профессора Снейпа. — Мистер… — Поттер-Скеллингтон… — Что делает первокурсник дома Гриффиндор… — У слизеринского стола?! Впервые деканы были столь согласны в своих речах, что уподобились близнецам Уизли. Гарри честно ответил обоим: — С девочками беседую! — За мной! — так же дружно рявкнули деканы. — Не разорваться же мне…- пробурчал себе под нос Гарри. Но тихо-тихо. К счастью, разрываться не пришлось. Оба преподавателя направились к директору. Гарри поплёлся за ними. — Гарри, что ты делал нынче ночью? — тихо и грустно спросил директор. Всё-таки старость — не радость. В сто с лишним лет гоняться за шустрыми невменяемыми призраками по всем этажам старинного замка — никакой магии не хватит. — Спал! — Всю ночь? — Чес-слово! Спал! С самого отбоя. Сегодня ещё и завтрак чуть не проспал. У меня и свидетели есть! Да я маленький ещё, чтобы режим дня нарушать! — Гарри говорил с искренним жаром, кивая головой на каждое своё слово. Круглые очки поблёскивали голубоватыми бликами в унисон с очками-половинками директора. — А что мистер Поттер-Скеллингтон делал вчера? — вкрадчивым тоном поинтересовался профессор Снейп. Гарри сделал вид, что задумался и начал перечислять: — Проснулся, позавтракал, работал в библиотеке, эссе написал по зельеварению и трансфиге… простите, профессор Макгонагалл — по трансфигурации, побеседовал с мисс Грейнджер, пообедал, погулять хотел, а там непогода, стал замок осматривать, заблудился-я-я… — Гарри, мальчик мой, — перебил его печальную повесть директор. — Вы не хотите нам ничего рассказать? Гарри поискал подсказку на потолке Большого Зала. — Ну-у, а что вас, собственно, интересует? Могу рассказать историю о Мерлине и короле Артуре в неадаптированной версии. — Поттер-Скеллингтон! — зарычал профессор Снейп. — Вы — наглый, самоуверенный мальчишка!.. «О, благие и неблагие, как на нашего Мэра-то похож!» — умилился Гарри. Но — молча. — Профессор, — вмешался директор. — У нас нет доказательств, что Гарри в чём-то виноват. Ты уже позавтракал, Гарри? — Нет, директор, — жалобно ответил мальчик. — Можно я пойду покушаю? Дамблдор отпустил Гарри к гриффиндорскому столу величественным взмахом рукава. А профессор Снейп ещё и проводил в нужном направлении, шипя сквозь зубы: — Я буду присматривать за вами, мистер Поттер-Скеллингтон!