Гарри Поттер и экспресс "Хэллоуин-Хогвартс"

Гарри нанёс немного полировочной пасты на суконку и с нежностью провёл по памятной табличке с надписью: «Награждается Лилиана Эванс за особые успехи в изучении Чар. Гриффиндор, пятый курс». Отступил, полюбовался достигнутым эффектом. — Ну и хватит с тебя на сегодня! Отбой уже скоро. — Проворчал (правда, совершенно беззлобно) Аргус Филч. — И так чуть не каждый вечер тут возишься. — Зато ознакомился с достижениями своих родителей! — Пожал плечами Поттер-Скеллингтон, присел на корточки, почесал загривок и шею миссис Норрис. Кошка одобрительно прижмурила глаза и басовито замурчала. Гарри попрощался с её хозяином и отправился в гриффиндорскую башню. По дороге, убедившись, что ни живые, ни призраки, ни портреты не подглядывают, шмыгнул в потайной ход. Не то, чтобы отработки с Филчем сильно обременяли Гарри — но спускать столь предвзятое отношение к себе он не собирался. В конце концов, он мог бы найти этому времени лучшее применение. Скоро зима наступит, а он даже территорию замка не изучил! В Запретный лес никак не выберется! То эссе пишет, то в кабинете трансфигурации чистоту наводит, то с суконкой и шваброй в зале Наград возится. Принц может убрать грязь вокруг себя — но он принц, а не уборщик! Так что чересчур внимательного профессора Снейпа требовалось нейтрализовать. Хотя бы на время. Потайной ход привёл Поттера-Скеллингтона в крошечную каморку, спрятанную в толще стены. Именно там было приготовлено и спрятано все необходимое для окрашивания волос и глаз в соответствии с рецептами тетушки Нэн. Вскоре прическа Гарри представляла собой ярко-рыжие локоны почти до локтей. Зелёные глаза засияли в темноте. Шею обвивало ожерелье «мамин голосок». Лицо Гарри прикрыл маской из того комплекта, что получил в подарок от доброго Санты: кроме вампира, черепа, зомби, какой-то жутковатой обезьяны там была маска вполне себе миленького призрака-девочки. Разумеется, Гарри усовершенствовал маггловскую штучку парой-тройкой простых наговоров и одним интересным зельицем. Форменная мантия была обработана ещё одним, не менее интересным зельицем — чтобы всё время колыхалась, будто бы невесомая. Этот рецепт посоветовала Гарри старая знакомая — невеста-зомби. Она всякий раз сбрызгивала таким составом своё подвенечное платье и фату, выходя танцевать под полной луной. Эффект получался… Убойный. Особо впечатлительные личности падали в обморок, видимо, от восторга и умиления, а менее чувствительные — драпали впереди собственного визга. На ноги Гарри кинул простенькие чары скользящего шага, чтобы двигаться совершенно бесшумно, как будто бы паря над полом. Приготовления были закончены, шоу начиналось. Гарри спустился по винтовой лесенке на первый этаж. Профессор Снейп обычно начинал патрулирование с подземелья, примыкающего к факультету Хаффлпафф. Прожорливые барсучки охотно бегали на кухню за продуктами для дополнительного ужина. А вместо вкусняшек натыкались на штрафные баллы. Там такой удобный поворот, лесенка… так, совесть — молчать! На ступеньки нанести немного зелья искусственного льда, сработает на «Ах!». Прекрасную галерею с высокими окнами так романтично серебрит лунный свет… Гарри надеялся произвести впечатление не меньшее, чем старая подруга Невеста. Профессор Снейп только-только поймал парочку воспитанников Помоны, отчитал, снял баллы, а главное — отобрал полдюжины пирожков, которыми собирался попозже перекусить сам. Он надеялся, что подвернется ещё один барсучок — с чаем или кофе в термосе. Для комплекта. Пирожки грели карман, надежда — душу. Поэтому пока он не торопился покидать гостеприимное подземелье. Вдруг откуда-то с первого этажа послышался тихий, печальный звук: то ли плач, то ли песенка, то ли мяуканье (Гарри всегда не силен был в пении — его преподаватель сольфеджио, лорд Эдвард, затыкал уши и плакал, когда Поттер-Скеллингтон пытался взять ноту «ля»). — Опять, что ли, призраки шалят… — Пробурчал профессор. — Или кошка застряла в трубе… Главное, чтобы не Минни, а то возмутится, если мне придется её за хвост вытаскивать… Однако чувство долга звало, профессор поднялся по лестнице и чуть не сел на последнюю ступеньку. По длинной, залитой лунном светом галерее плыл незнакомый призрак. Вернее, знакомый, очень знакомый… Но прежде этого призрака не видели в замке. Длинные рыжие локоны падают на бледное мёртвое лицо. Нездешней зеленью светятся глаза. Гриффиндорская мантия колышется, будто на ветру. Хотя в галерее тихо. Нежный голос жалобно бормочет: — Где он? Где он? Должно быть это боггарт… — Ридикулюс! — Нет! — Качает головой привидение. — Не могу уйти, пока не найду моего мальчика! Где он? Где он? Ты знаешь? Его нет там, нет здесь… Где он? Куда его подевали? Просила за него, просила… Профессор невольно отступает на самый край верхней ступеньки. Привидение качает головой, жалобно восклицает «Ах!». Ступенька под ногой превращается в лёд. Лесенка невысокая — всего пять ступенек. Но пол каменный. Убедившись, что профессор там в подземелье весьма витиевато проклинает пол, ступеньки и всю свою жизнь, Гарри ныряет в потайной ход, которым сюда пришёл. Теперь живо: на волосы зелье, смывающее рыжину, маску и мантию в сумку и ходу-ходу. Со скорбным лицом безмерно уставшего на отработках человека, вошёл в гостиную Гриффиндора и устремился в спальню к сундуку. Спрятать улики в потайное отделение, куда и всеведущие хогвартские домовики не влезут. Наконец, можно задёрнуть полог кровати и упасть на подушку. Гарри потряхивало. Он только сейчас сообразил, что профессор Снейп, хоть и злыдень подземельный, а всё-таки живой. А мог стать неживым, если бы свернул себе шею. Поразмыслив, Поттер-Скеллингтон успокоил себя тем, что при самом неудачном окончании этой шалости, можно было бы попросить папу Джека за профессора. Профессор прижился бы у вампиров — возможно, его там даже откормили бы до нормального телосложения и научили модно одеваться. К завтраку профессор Снейп вышел самостоятельно. Правда, сильно хромал, тряс головой и заикался не хуже профессора Квиррела. На урок зельеварения Поттер-Скеллингтон отправился с чувством мученика, идущего в клетку со львами. Судя по выражению лица профессора Снейпа, это сравнение было явным преуменьшением. Чуткие к настроению своего декана слизеринцы, двигались на цыпочках и объяснялись жестами. Урок прошёл в благопристойной тишине. После звонка профессор попросил мистера Поттера-Скеллингтона задержаться. Несколько секунд буравил взглядом потупившего бесстыжие глазки Гарри. Круглые очки мерцали всеми цветами, из-за чего мальчик всё равно почти ничего не видел. — Какие интересные у вас очки, мистер Поттер-Скеллингтон, — негромко заметил профессор. — Ведь это артефакт? — Да, профессор. Семейный. — Вы позволите взглянуть? Обещаю, что верну сейчас же в целости и сохранности. Поколебавшись секунду, Гарри снял очки и протянул профессору. Тот повертел артефакт в руках, но смотрел при этом на мальчика. У Гарри возникло такое чувство, как будто у него червяки ползают по всему мозгу. Похожее бывало на уроках профессора Квирелла, но сейчас сильнее, намного сильнее. И Гарри вдруг отчётливо вспомнился тот случай, после которого он понял разницу между живыми и неживыми. Его друзья-зомби не то, чтобы очень уж нуждались в еде, но любили порой полакомиться мозгами свежего покойника. В тот раз покойничек оказался не вполне свежий, скорее зрелый. Вот тогда Гарри и увидел червей, копошащихся в мозгу. Кажется таких называют опарышами. Крыто сказала, что не голодна, а Шито и Корыто — что сойдёт. Гарри тоже решился попробовать, но ему не понравилось, совсем не понравилось… а потом было очень, очень плохо. Безоар не помог, и ведьмы отпаивали его углём и взвесью белой глины. Вылечили, потом говорили, что надо бы выпороть, да уже сам себя наказал. А Шито, Крыто и Корыто получили от ведьм добрый совет месяц на глаза никому из старших не показываться. За то, что мальца чуть не сгубили, могут и развеять. А Гарри без них всё ж таки скучно будет. И вот сейчас от чувства шевеления в мозгу эта история вспомнилась во всех подробностях. Гарри даже позеленел слегка. Профессор тоже почему-то окрасился лицом в традиционный для своего факультета цвет, поспешно вернул владельцу артефактные очки и сказал: — Ступайте, мистер Поттер-Скеллингтон. А то на следующий урок опоздаете. Гарри вежливо попрощался и ушёл. Профессор покачал головой и пробормотал: — Мда, а я-то думал, это у меня было детство тяжёлое…