Гарри Поттер и экспресс "Хэллоуин-Хогвартс"

Утром обитателей Хогвартса разбудили истошные вопли лесника. Надо понимать, как он вопил, если было слышно в башне Гриффиндора! Гарри, зевая во весь рот и протирая глаза, высунулся из окна и замер с наполовину открытым ртом. На Сторожевом дереве висели два тела. Над вершиной Ивы вилась пара воронов, деликатным карканьем намекая, что друиды завещали делиться добычей. Хагрид метался на полянке. Ива хлёсткими взмахами длинных ветвей отгоняла Хагрида прочь. Следующим к окошку гриффиндорской спальни выполз Невилл. Гарри зашептал с паническими нотками в голосе: — Мы идиоты! Лонгботтом высунул нос из окна, почесал затылок и пожал плечами: — Кто-нибудь знает, что мы уходили ночью? — Эмм… Нет? — Нет. Кубок мы с собой забрали? — Забрали. — В подземелье рядом с дверью на кухню оставили? — Оставили. — Так какие к нам вопросы? Спали, ничего не знаем. — Невилл, я говорил, что ты гений? — Спасибо! На этом разговор прервался, поскольку проснулись прочие обитатели спальни и началась борьба за место у окна, наиболее выгодное с целью поглазеть на безобразие и ужас. Главные, но неизвестные народу герои этого безобразия тихонько отступили в сторону умывальной комнаты — приводить себя в порядок. Это историческое решение оказалось архиверным, потому что через полчаса в замке начался бардак. Все бегали, все кричали, появилась уйма людей в красных мантиях, парочка невзрачных типов в серых плащах с капюшонами и представительный волшебник в полосатом костюме и зелёной шляпе-котелке. Студентов вытащили из кроватей, согнали в Большой зал. Все щурились и зевали. Гермиона пришла с расческой в руках и пыталась разобрать сорочье гнездо, которое образовалось у неё на голове после тревожного сна на диванчике в гостиной. Гарри даже отвлёкся от происходящего, заглядевшись на этот процесс. Тем временем профессор истории Бэгшот своим звучным голосом профессионального лектора распорядилась, чтобы все ученики заняли места за столами своих факультетов. — Сегодня ночью в школе случилось чрезвычайное проишествие. Поэтому мы с профессором Спраут вызвали представителей власти. Напоминаю, что все лояльные волшебники должны сотрудничать с авроратом и ДМП. — А что случилось? Что случилось-то? — заволновались школьники. В этот момент из боковой двери появился директор Дамблдор в криво надетой одежде и с такой же кривой улыбкой на лице. За ним следом шёл высокий чернокожий волшебник в элегантной тёмно-синей мантии и с серьгой в ухе. Директор не успел ничего сказать — вперёд выступил тот самый толстенький волшебник в зелёном котелке. — Надеюсь, большинство из вас знают меня — я министр Фадж! — Напыщенно заявил пухлячок. Гарри захотелось фыркнуть, но он промолчал, почтительно глядя на мужчину. — На территорию Хогвартса с неизвестной целью проник Пожиратель Смерти, — сообщил министр. Все в ужасе зашептались, переглядываясь, толкая друг друга локтями. По залу тотчас поползли сплетни. Гарри азартным шёпотом рассказывал на ухо охающей Лаванде, что, мол, это был тот, кто больше всех желает возрождения Того Самого и он проник, потому что для осуществления его зловещих планов ему нужна жертва! Причем не одна! Это должна быть красавица-девственница со Слизерина, самый умный мальчик с Рейвенкло, два лучших друга с Хаффлпаффа и один истинный гриффиндорец, равный своей храбростью самому Годрику. К рассказу Поттера-Скеллингтона кроме Лаванды внимательно прислушивалась Парвати, сидевшая напротив, Панси из-за слизеринского стола и ещё несколько девочек. Слух рванулся в массы и через минуту Фадж не слышал самого себя — все обсуждали, кто же идеально подходит на роль жертвы. На Хаффлпаффе впервые разгорелось несколько серьезных ссор, рейвенкловцы мерились размерами черепов, слизеринки оценивающе приглядывались к самым симпатичным мальчикам. Драко явно перекосило, когда на его нескромной персоне скрестились взгляды сразу полудюжины красавиц первого курса. Парень огляделся в поисках моральной поддержки. Гарри состроил Малфою глазки и послал воздушный поцелуй. Блондина перекосило ещё сильнее и он попытался спрятаться за широкими спинами Кребба и Гойла. Министр Фадж выбился из сил, замолчал и стал наливаться краской от злости. Чернокожий волшебник в синей мантии успокаивающе коснулся плеча министра, что-то шепнул ему на ухо. После чего без заклинаний усиления громкости перекрыл своим низким голосом галдёж растревоженных школьников. — Тишина! Потом он заговорил и все притихли, такая сила была в его голосе. Гарри вдруг подумалось, что так мог бы заговорить оживший горький шоколад высшего сорта. Такой голос хотелось слушать и не перебивать. — Я помощник министра. Меня зовут Кингсли Шеклболт. Если вы что-нибудь знаете… слышали… видели… Ваши показания помогут установить истину. Авроры выслушают каждого из вас и выслушают внимательно. Когда затих голос мистера Шеклболта, ещё секунду в зале все молчали. Но потом оказалось, что каждый желает поведать свою версию происходящего в Хогвартсе. Гарри хмыкнул, глянув на Невилла. Тот кивнул — в такой мешанине, даже если бы они рассказали чистую правду — это было бы бледной тенью на фоне того, что сейчас выльется в уши служителям порядка. Пока авроры беседовали с профессорами, студентов разогнали по гостиным. Туда заботливые домовики уже притащили всё, что было нужно для завтрака. Стащив по паре пирожков, Гарри и Невилл удалились в спальню — в общем зале царил невообразимый шум. Но и в спальне их покой вскоре был нарушен — примчалась Гермиона с пустой клеткой Паршивца. Компанию девочке составлял Чак: — Он пропал! Паршивец пропал! — Поумнел… — Задумчиво произнес Гарри. Невилл покачал головой. — Смотри, Гермиона, замочек на двери сломан. Он перегрыз проволочку и убежал. — Побег из крысятника, — хихикнул Гарри. — Что же с ним теперь будет? — печально спросила Гермиона. Гарри выпрямился и заговорил тем тоном, каким обычно рассказывал свои байки. Таким тоном, должно быть, повествовали древненорманские скальды. — Возможно, он скоро учредит в подземельях Хогвартса или в ином мире, свою крысиную империю, станет крысиным повелителем, а тебя, Гермиона, объявит Богиней. И будут крысы тебе дары приносить, чтобы ты не оставляла их своими милостями. Чак облизнулся и согласно мурлыкнул, приласкавшись к Гарри, словно подтвердил, что всё будет именно так. Гермиона несколько секунд хлопала глазами, не понимая, шутят над ней или издеваются, потом обиженно фыркнула и бросила: — Дураки! — Да, однозначно! — Кивнул Гарри. — Мы дураки по сравнению с Паршивцем. Как думаешь, Невилл, он научится решать нумерологические задачи? — Готов поспорить, что да! — Кивнул Невилл. Гермиона тряхнула гривой и вылетела из мальчишеской спальни. Девочка была расстроена и обижена настолько, что совершенно забыла, о чём хотела расспросить мальчиков. Гермиону интересовало, что будет теперь со Сторожевым деревом. Не одичает ли оно ещё больше после этого ужасного происшествия? Впрочем, потом экзамены, которые никто не собирался отменять, вытеснили из её головы и дерево, и сбежавшего крыса, и обиду на вредных мальчишек. Безобразие царило в школе ещё три дня. Уроки отменили, дав задание для самоподготовки. Всех опрашивали, близнецы Уизли, уже оправившиеся от попадания в Другой Мир, начали распространять всё более и более причудливые слухи — причём Гарри совершенно не подсказывал им этого делать, что вы?! В общем, учёба летела Чаку под хвост. Наконец, через три дня вышел «Ежедневный пророк». На первой полосе были выпускные фотографии Люпина и Питера, найденные в архивах школы. Изображения отретушировали. Люпин выглядел тем, кем и был на самом деле — старостой и отличником. Питер смахивал на начинающего уголовника. Фотографию дерева с трупами не пропустили в печать из этических соображений. Вместо этого дали крупным планом изображение руки Питера со знаком мрака. Гарри с выражением зачитал Невиллу отрывки из передовой статьи, когда они сидели за завтраком в Большом зале: — Храбрый профессор трансфигурации… некролог на шестой странице, увидел беглого Пожирателя Смерти, который планировал ритуал… Ого, какие подробности! … Злодей попытался скрыться… Бла-бла-бла… Кошмарное событие… Дерево убило обоих… Когда невыразимцы приблизились — дерево не нанесло им вреда, но отдало тела… Глава Тайного отдела мистер Смит настаивает на сохранении и исследовании уникального экземпляра Сторожевого дерева. О! Тут написано, что будет пересмотрено дело Сириуса Блэка — того посадили за убийство этого самого Питера Петтигрю. — О, поздравляю! — Улыбнулся Невилл. — Познакомишься с крестным! — Дядюшку уже перевели из Азкабана в отдельную палату больницы Святого Мунго. — Сообщил проходивший мимо Драко. — Подлечат до суда, а потом ещё будут лечить не меньше двух месяцев. — Результат суда, видимо, заранее известен? — Поинтересовался Гарри. — Папа сказал, что это дело уже решённое! — Задрал нос Драко. — А пока нет официального судебного постановления, дядюшку Сириуса отдадут под опеку моей матушки, урождённой Блэк. Так что если хочешь его увидеть раньше, чем пройдут судебные слушанья — милости просим к нам в гости. — Спасибо, Драко! — вежливо поклонился Гарри. — Я напишу тебе. — Кстати, — встрепенулся Невилл. — Я договорился с бабулей — мы ждём тебя летом в гости! Бабуля и дедушка Аластор будут рады! — У моих родителей большой дом и они обожают гостей! — Вставила Гермиона. — Вот здесь я записала адрес и наш телефон. Помнишь, я рассказывала тебе как пользоваться телефоном? — Ой, спасибо! — Гарри оглядел всех и почувствовал, что у него задрожали губы — он понял, как рад, что все эти ребята есть у него. Мир живых замечательный! — Спасибо! — Повторил Гарри и неожиданно обнял Драко, потом Невилла и Гермиону. Остальные первокурсники не захотели отставать и в итоге все принялись обниматься.

***

Потом были экзамены, которые Поттеру-Скеллингтону и его друзьям показались не слишком сложными. Разве что мисс Грейнджер очень волновалась за свои результаты. И вот наступил день, когда после завтрака школьников ждали кареты, которые должны были отвезти их на станцию, от которой отходит поезд «Хогвартс-Лондон». На платформе Гарри достал Костяную палочку и постучал ей по последнему вагону «Хогвартс-экспресса». Через минуту развернулся призрачный путь и по нему быстренько подкатился сделанный в Сумеречном Мире вагон. Двое скелетов помахали наследнику Скеллингтона руками, пристыковали вагон и, передав мальчику послание от Джека, растворились, как утренний туман. Гарри прочитал небольшую записку: «Рад помочь, сынок! Пиши чаще. Заходи в гости, если будет нужда. На следующее первое сентября наши опять хотят тебе подать твой вагон». Гарри улыбнулся и, повернувшись к затихшим первокурсникам, поклонился, как подобает радушному хозяину: — Милости прошу! Всех жду у себя! Народ разразился радостными криками. Первый курс, уже не разбираясь по факультетам, набился в вип-вагон. Путь до Лондона был лёгок и приятен — все пили мёд и сидр, болтали, играли в карты. Гарри блаженствовал, наслаждаясь общением с друзьями. На перроне ребята распрощались, обещали друг другу летом писать и наведаться в гости. Потом все разбежались к своим родителям, а к Гарри подошёл высокий, седобородый волшебник в яркой сиреневой мантии. — Директор Дамблдор! —  Точно выверенным движением Гарри склонил голову в вежливом поклоне. — Гарри! — Ласково улыбнулся старик. — Идём, я провожу тебя к твоим родственникам, в доме которых ты будешь жить. Летние каникулы начались.