First love (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

Все мы любим делать поспешные выводы. Даже в самых мелочных, казалось бы, ситуациях. Мы не спешим узнать правду, основываясь лишь на своём стереотипном мышлении, которое имеет узкие рамки. И, вместо того, чтобы спросить у человека, зачем он так или иначе поступил, почему сказал ту или иную фразу, хотя бы попытаться это сделать, все начинают катить на него бочку, раздавливая несчастного под её тяжёлым весом. Конечно, всегда легче самому придумать что-то, чем узнать правду. А зачем интересоваться? И так всё понятно, мы же умные! И нет того, чего бы мы не знали! Нужно обвинить человека в том, чего он не совершал, накрутить ему какие-то мысли и мотивы, из-за которых он так поступил. Вы же всё прекрасно знаете, люди, всё, всех людей на свете, ведь все одинаковые и причины для поступков тоже. Надо добить и без того изувеченного, облить его грязью, а потом ещё и слушки пустить, сделать из него изгоя. Ведь никто не заслуживает прощения, люди же не меняются! А вы не думали, что иногда нужно просто хотя бы попытаться понять человека, вместо того, чтобы набрасываться на него с обвинениями и ругательствами? Поговорить, узнать, в чём дело. Разобраться в этом, помочь советом, поддержать, хотя бы просто выслушать. Ведь все мы люди, у нас всех есть чувства, собственные проблемы, душащие по ночам, свои раны на сердце и травмы. Никто никогда не поступает плохо просто потому, что ему так захотелось, для того, чтобы осознанно причинить кому-то боль. Ведь это не врождённый рефлекс. Злодей не с самого рождения был злодеем. Он стал таким, взрослея. На него повлияли так окружающие его люди. Люди, люди сами сделали злодея злодеем. Поступки, неосторожные, небрежно брошенные слова, режущие острым лезвием по живому - всё это делает нас плохими. Нам больно, мы страдаем в одиночестве, даже если нас окружают друзья. И, из-за этой скрытой боли, обид и злости мы и становимся такими: нервными, злыми, раздражительными и мрачными. Мы всё держим в себе, но ведь это не просто. Рано или поздно всё это вырывается наружу, и попадают под удар ни в чем не повинные в твоих страданиях люди. Мы срываемся, бьём тех, кто первым попался под руку, а обычно это оказываются самые близкие люди, не имеющие к твоему состоянию никакого причастия, даже не думая о том, что им тоже будет больно, что они потом тоже будут страдать, а на их сердце образуется огромная рана, которая потом долго не сможет затянуться. Мы сами делаем людей такими, какие они есть. И, как бы странно это не прозвучало, несём своеобразную ответственность, воспитываем тех, кто нас окружает, тех, с кем мы общаемся. Так что, отныне, если вы этого не делали, будьте, пожалуйста, поосторожнее со словами и поступками. Даже в шутку не говорите что-то неприятное. Ведь кого-то это может ранить так сильно, что заставит его буквально задыхаться от обиды. И это слово или фраза отпечатается где-то внутри него, оставшись там навсегда. И, сколько бы времени потом не прошло, каким бы человеком он потом не стал, он всегда будет вспоминать эту фразу, из-за которой сердце в очередной раз сожмётся в груди. А может, не вспомнит. Потому что та самая фраза станет последним шагом. Последним шагом на пути к обрыву.

* * * *

Хосок никогда не думал, что будет жалеть о чём-то так же сильно, как сейчас. Чувство вины душило его, било по всем доступным местам, не жалея, и давило под собой. По нему будто проехал каток, превратив его в лепёшку и припечатав в землю. И вот он лежит и, по сути, должен быть мёртв, ведь какой нормальный человек после этого выживет? Но он живой. Точнее, полуживой. Хотя, лучше бы умер. Тогда бы не чувствовал сейчас эту боль, вину и гребаную грусть, которая вообще не должна была появляться. Разве он имеет право грустить? -У меня амнезия. Вся злость куда-то улетучилась, обида пропала, ненависть остыла. Хосок ощущал себя полнейшим идиотом, неуравновешенным психом, который только и умеет, что срываться. Как он позволил себе потонуть в ненависти. Почему не обрубил её гадкие мерзкие щупальца? Зачем так сильно возненавидел Ли Ён? Ведь он считал её своим сокровищем, неземным существом, спустившимся с небес, чтобы спасти его. Пусть это и было два года назад. Рядом с ней ему было так тепло и уютно. Лишь ей он искренне улыбался, открывал своё сердце, для других запертое на ключ. Разве не он, Хосок, безумно её любил? Так почему тогда... Хосок только сейчас осознал, что в то время как он ненавидел её, Ли Ён страдала и нуждалась в помощи. В его, чёрт возьми, помощи. Потому что парень был её единственным другом. Он должен был помочь ей. А что он сделал вместо этого? Просто отвернулся, поверив в глупые слухи, захлебнувшись в обиде. Чёртов неженка. Ну да, он видел её с какими-то мужиками. И что? Что дальше!? Она же не целовала кого-то из них, не позволяла себя лапать, не совершала никаких интимных действий... Так почему он решил, что это её клиенты, а она и правда проститутка!? Как она, Ли Ён, девушка, перевернувшая его жизнь, могла быть проституткой? Разве может у проститутки быть такая милая улыбка и тёплое сердце, целая Вселенная внутри? И, самое главное, почему он только сейчас понял это!? Ли Ён из-за него, из-за него, чёрт побери, чуть не лишилась девственности. Из-за этой тупой мести, гребаной обиды. Он так низко обошёлся с ней. Столько грубостей наговорил, выливал на неё весь негатив, скопившийся внутри. Хосок вытирал об неё ноги, при этом совершенно не чувствуя уколов совести. И Ли Ён всё это терпела, думая, бедная, что всё это заслужила, напортачив как-то в прошлом, о котором почти совершенно ничего не помнила. Почему только доведя человека до грани, мы начинаем задумываться о том, что поступили неправильно и причинили кому-то боль? -...я поняла, что ты был мне очень дорог... И даже после того, что он сделал, Ли Ён ничуточки на него не разозлилась. Не обозвала, не накричала, не ударила. Не попыталась поступить так же гадко, как он. Даже Юн Ги, наверняка, не жаловалась. И от этого становилось ещё херовее. Ведь он заслужил всего выше перечисленного сполна, да ещё и в трёхкратном размере. Но почему эта глупая наивная девочка не возненавидела его? Почему хотя бы не обиделась на такое отношение к себе? -Я идиот, полнейший идиот... Ли Ён извинялась перед ним, потому что искренне верила в то, что сделала что-то ужасное, причинила ему боль. А ведь она даже не подумала о том, что Хосок заслужил такого отношения, скинув всю вину на себя. -Ты тоже не умеешь любить. Да, тогда эта фраза сильно задела его. Но сейчас... Сейчас Хосок понял, что Ли Ён не просто так сказала это тогда. У неё был повод, причина. Потому что Сон никогда просто так не кидалась словами. И говорила только то, что думала. А если она и правда думала, что любви не существует, то эта мысль появилась не сама по себе. Возможно... А что, если у Ли Ён была депрессия, о которой он совершенно ничего не подозревал? Возможно, она пребывала в ней ещё даже до их знакомства. А единственным выходом и депрессии была любовь? Тогда... Может, из-за того, что Сон продолжала чувствовать себя подавленной, ей показалось, что любви не существует? Ведь она же не просто так начала отстраняться от него, не просто так перестала улыбаться и смеяться, не без причины гасли её яркие огни в карих глазах...

* * * *

-Эй, ты чё тут разлеглась? - Юн Ги ткнул носком кроссовка прямо в бок растянувшейся на холодном полу спортивного зала Ли Ён, которая, кажется, даже и не думала подниматься, совершенно наплевав на косые взгляды, брошенные новоиспечёнными друзьями-качками, тяжело дыша. -Не хочу возиться с тобой, если ты заболеешь. -А возиться с моим трупом хочешь? - нервно усмехнулась девушка. -О чём ты? – брюнет присел рядом на корточки, широко ухмыляясь. -О чём я!? - чуть не задохнулась, и так еле дышавшая, от возмущения Ли Ён. -Я сейчас вот-вот коньки отброшу! И всё благодаря тебе. Спасибо, братик, огромное! Идиот! -Она что, только что заругалась на хёна? - удивился Сехун, взглянув на парней. -Или мне послышалось? -Тогда нам тоже послышалось. - шокировано ответили ребята. Да, было немного неожиданно услышать пусть и не столь громкие ругательства из уст такой миловидной девочки. -Не за что. - невозмутимо ответил Юн Ги, заботливо убрав с её потного лба прядь волос, прилипшую к коже. -Зато теперь ты у меня будешь здоровёхонькая и спортивненькая. -Мертвёхонькая, ты хотел сказать? - очень мило улыбнулась Ли Ён. -Я сожгла где-то две тысячи калорий, твою мать! Разве мне не толстеть нужно, а!? -Господи, проблему нашла. Просто будешь кушать в два раза больше. - парень ущипнул её за щёку, гаденько улыбаясь. -Я сюда больше не приду. - зло прошипела Сон, щёлкнув зубами у самой его руки, которую он лишь чудом успел вовремя от отнести в сторону. -Что!? - их с Юн Ги тут же окружили ребята. -Не приду сюда больше. - повторила девушка, нахмурившись. -И вообще, я на вас в обиде, отвалите, придурки. -Почему? - искренне удивился Сехун. -Мы же ничего не сделали... - поддержал Бэкхён. -Вот именно, что ничего не сделали. - Ли Ён приподнялась на локтях и зашипела от боли в мышцах. -Вы ничего не сделали! НИ-ЧЕ-ГО! -Хён, почему твоя сестра такая злая? - обратился к Юн Ги Чонин. -А ведь сначала казалась такой миленькой... -Я и так миленькая, придурок. - огрызнулась блондинка, искренне желая его задушить. -А я вас предупреждал. - развёл руками Мин и, взяв Ли Ён за шкирку, словно какого-то котёнка, поставил на ноги. -Думаю, на сегодня хватит. А то ещё помрёшь. -Правда, что ли? - саркастически усмехнулась Сон, которая еле стояла на дрожащих ногах. -Интересно, как же до тебя дошло? -Хм, та беговая дорожка выглядит такой одинокой... -Оппа, поехали домой, пожалуйста... - сделала щенячьи глазки Ли Ён. -Подлиза. - добродушно хмыкнул Юн Ги и направился к выходу. -Подожди! - блондинка заковыляла вслед за ним, лишь чудом не грохнувшись по пути. -Эй, а с нами попрощаться?... - проскулили брошенные парни.

* * * *

Чонгук уже около часа мерил комнату быстрыми широкими шагами, таким образом пытаясь хоть как-то снять нервозность и сосредоточиться, чем начал раздражать живущего в соседней комнате Чимина, которому, каким-то волшебным образом (ведь стены были довольно толстыми), было всё это слышно. Пак даже несколько раз стучал по стене и кричал: "Гуки, прекрати!". Макнэ останавливался, садился на кровать, зарывая пальцы в пышную шевелюру, и наступало затишье. Но длилось оно недолго. Затем парень снова вскакивал на ноги, наяривая круги по комнате. Он просто не мог сидеть на месте. Слишком нервничал. Он не виделся с Ли Ён уже больше двух недель, поэтому не знал, в каком она сейчас состоянии. Чонгук очень волновался за неё. Не было ни дня, чтобы он не думал о ней. Чон перестал спать по ночам. Он просто не мог заснуть. Потому что ему было страшно. Парень боялся, что Ли Ён вспомнит о своей попытке суицида и захочет снова повторить её. Только на этот раз его уже не окажется рядом. -Зачем ты спас меня? Да, теперь с ней почти всё время Юн Ги, но ведь он не знает о том, что Ли Ён хотела наложить на себя руки, а значит, может не обратить внимание на то, что с кухонного стола исчезнет нож, а девушка запрётся в ванной, в которой потом очень долгое время будет ничего не слышно. Потому что она вскроет себе вены и умрёт. Или не станет спрашивать у неё, куда она собралась на ночь глядя. И не удивится, не остановит, услышав в ответ: -На мост. Юн Ги просто не придёт в голову мысль о том, что Ли Ён захочет покончить с собой. Ведь она такая улыбчивая, яркая и весёлая. Разве может такой человек думать о смерти? Наверняка Мин считает её совсем ребёнком. А она просто умрёт и всё. Нет, нет, нет. Он просто не может этого допустить. Ли Ён больше не должна думать о суициде. Она... Она должна жить. Чонгук внезапно остановился. В груди затрепыхался слабый огонёк надежды. Он упустил одну маленькую, но очень значительную деталь. Ведь в тот вечер, когда Чонгук повёл её за собой в парк, девушка не сопротивлялась. А потом даже согласилась стать друзьями. И пообещала прийти на следующий день. Чон был уверен, что Ли Ён не лгала тогда. Значит... Может, Сон на самом деле и не хотела умирать? Потому что, если бы Ли Ён была серьёзна в своих намерениях, то не позволила бы отвести себя неизвестно куда, не стала бы с ним разговаривать, не расплакалась бы, обняв его, не соглашалась бы на дружбу, не давала бы обещание... Или же, возможно, Ли Ён была настолько одинока, что ей не хотелось жить, а когда Чонгук пообещал, что сделает всё, что в его силах ради того, чтобы ей стало лучше, девушка поверила ему, и внутри неё загорелась надежда, вера в то, что ещё не всё потеряно, что она больше не будет одна благодаря Чонгуку. Может быть, Сон просто нужен был друг, который бы выслушивал её и поддерживал? И тогда Ли Ён решила довериться ему, искренне поверив в то, что Чон и правда сможет ей помочь? Значит, в каком-то смысле, он спас её дважды. На мосте и в парке. Если его догадки верны, тогда теперь, когда рядом с Ли Ён есть Юн Ги, он и ребята, даже если девушка и вспомнит про это, возможно, не захочет повторить попытку самоубийства? Ведь она больше не одинока. Теперь у неё есть настоящие друзья, которые готовы поддержать её в любую секунду, прогнать её депрессию. Пусть сама Сон пока что и не осознаёт этого. И, поэтому, Ли Ён больше не будет грустить, значит, и причины для суицида не будет. Чонгук замотал головой, с шумом приземлившись на стул. Нет, всё не так просто. Если человек однажды всерьёз думал о самоубийстве, он будет думать об этом снова и снова. А уж тем более, если он почти осуществил своё желание... А что, если Ли Ён, вспомнив всё, что забыла, только сильнее захочет умереть? Надо что-то делать. Что-то придумать. Какой-нибудь план. Что может разжечь желание жить в человеке, который хотел умереть? Чем больше Чонгук об этом думал, тем сильнее запутывался и ещё больше нервничал, его губы были искусаны в кровь. Он ещё никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Что же ему делать? Как... Так, соберись, Чонгук. Что ты обычно делаешь, когда не знаешь, как поступить? Правильно, идёшь к Юн Ги-хёну, который всегда даёт дельные советы. Так, стоп. Юн Ги!

* * * *

-Ты точно в порядке? - без малейшего беспокойства в голосе спросил Юн Ги, чем ещё больше взбесил и без того нервную Ли Ён. -Да. - ядовито ответила она и, схватив рюкзак, вышла из машины, быстрыми шагами направившись к зданию. -Удачи. - громко крикнул ей вслед парень, помахав рукой. -Заткнись! - повернувшись, грозно прошипела Сон. Юн Ги довольно ухмыльнулся. Дождавшись, когда силуэт девушки скрылся за дверью, тронул машину. Эта мелочь всё ещё злилась на него из-за того, что он заставил заниматься её в спортзале. Ли Ён вчера ему весь вечер выносила мозг своими болезненными стонами, охами, вздохами и проклятиями в его адрес, которые ни на минуту не прекращали литься из её миленького ротика. И, самое смешное, что делала она это все, лёжа на диване, не в силах даже приподняться или пошевелить хотя бы пальцем. Хотя нет, пальцем она как раз-таки смогла пошевелить, показав ему не очень приличный жест средним пальцем. Юн Ги тогда думал, что лопнет от смеха. Зачем Сон работать уборщицей, если из неё выйдет отличный клоун? В цирк её, что ли, сводить?... Телефон в кармане внезапно завибрировал, оповещая о входящем сообщении. Юн Ги слегка удивился, когда на экране высветилось "Чонгук". Чонгук: «Хён, мы можем увидеться? Нужно поговорить". Юн Ги напряжённо смотрел на Чонгука. Вид у него был, мягко говоря, подавленный и даже болезненный. Кожа белая, как штукатурка, под веками тёмные круги. Сами глаза красные и слегка влажные. Пышные ресницы, которые были прикрыты, слегка подрагивали. Искусанные губы и заметно дрожащие руки, которые парень скрепил в замок, тем самым тщетно пытаясь скрыть дрожь, а вместе с тем и нарастающее, хотя, казалось бы, куда ещё больше, волнение. Ноги отбивали тихую чечётку, которая едва ли заполняла тишину во всём доме. Весь вид Чонгука буквально кричал о том, что всё ну очень херовенько. Чон молчал с того момента, как пришёл, а просидели они тут достаточно долго. Взгляд шатена был прикован к полу, кажется, таким образом, он пытался собраться с мыслями или духом. Юн Ги терпеливо ждал, в голове беспокойно гадая, что же такого произошло, что Чонгук пребывал в таком ужасном состоянии. Причин было очень мало. По крайней мере тех, о которых знал Юн Ги. Стоп, он же не понял, что... -Хён, помнишь, я как-то рассказывал тебе про девушку, которую спас от суицида, но потом она не пришла? - наконец-то неуверенно, но быстро проговорил Чонгук, всё же оторвав взгляд от пола и взглянув на старшего. -Хотя пообещала, что придёт? -Да. - осторожно кивнул Юн Ги, слегка нахмурившись и в то же время испытав облегчение. Значит, он, слава богу, не догадался. Это было около года назад. Чон был примерно в таком же состоянии, как сейчас. Тогда Гук говорил, что его мучила вина за то, что отпустил суицидницу. Он признался Юн Ги, что до жути боялся, что она потом покончила с собой, ведь не пришла в назначенный день, да и потом тоже. Мин пытался убедить его в том, что Чонгук ни в чём не виноват и не должен чувствовать вины или же бояться, но Чон продолжал упрямо твердить, что он не должен был откладывать разговор на потом, что обязан был выслушать её в тот же вечер, хотя бы узнать её номер телефона или адрес, чтобы связаться с ней. Не без чудовищных усилий потом Юн Ги всё же удалось его более ли менее успокоить, как ему показалось, но он всё равно был уверен в том, что Чонгук не переставал думать об этом. И оказался прав. Значит, сейчас Чонгук такой, потому что его снова начала мучить вина? Или, может быть, кто-то каким-то волшебным образом узнал об этом, хотя о произошедшем знал только он сам и Юн Ги, и начал над ним жестоко прикалываться? Нельзя исключать кошмары. Но, разве мог Чонгука так сильно напугать всего лишь какой-то жалкий сон, пусть и страшный? -Я встретил её месяц назад. - сказал Чонгук, но на его лице не было ни тени радости. -И как она? - спросил Юн Ги. Если она жива, то Чонгук, по сути, должен радоваться. Почему же он тогда такой подавленный? -Она меня не помнит. - совсем тихо произнёс Чон, опустив голову. -Не узнала? - удивился брюнет. Да, прошло почти два года, Чонгук вырос, да и телосложение у него изменилось, но разве можно забыть того, кто спас тебе жизнь? -Не помнит ничего. - почти прошептал парень. -Ничего о своём прошлом... -И эта девушка - Ли Ён, верно? Чонгук лишь слабо кивнул в ответ. Как ни странно, Юн Ги не сильно удивился такому ответу. Он с самого начала догадывался, что они знакомы. Ведь Чон так дружелюбно отнёсся к ней, хотя она и была девушкой, с которыми он даже дышать рядом боялся. На это должна была быть причина. -Но что не так? Почему ты такой подавленный? - спросил Юн Ги пересев к нему на диван. -Разве ты не должен радоваться? С ней же всё в порядке. Она ведь жива. А ты думал, что она покончила с собой. -Да, но... - Чонгук сделал небольшую паузу. -Я боюсь, что Ли Ён всё вспомнит и... -...снова попытается покончить с собой. - продолжил за него парень, почему-то вздохнув. -Да. - слегка удивлённо ответил младший. -Хён, но разве ты не удивлён, что раньше Ли Ён хотела совершить суицид. Или ты знал об этом? -Не то, что бы знал... - он слегка нахмурился. -Но догадывался точно. Парни надолго замолчали, каждый раздумывая о своём. Чонгук лишний раз убедился в проницательности хёна, одновременно чувствуя некое облегчение, ведь он наконец-то смог кому-то выговориться, к тому же, раз Юн Ги знает о поступке Ли Ён, наверняка примет какие-то меры, а если уж Мин всерьёз за что-то берётся, то исход просто не может быть летальным. Юн Ги был слегка удивлён тем, что Чонгук довёл себя до такого состояния из-за одних только мыслей о том, что Ли Ён может снова попытается совершить суицид. Неужели друг настолько боялся за судьбу девушки? -Я больше не хочу видеть тот взгляд. - вдруг признался Чон. -Опустошённый, но в то же время переполненный болью и грустью. И я не хочу, чтобы Ли Ён умирала. К тому же, я обещал, что стану её другом, буду поддерживать её... Да, к обещаниям Чонгук и правда всегда относился со всей серьёзностью и ответственностью. -Эй, Гук, ну ты чего? Всё будет хорошо. - Юн Ги обнял друга, ободряюще похлопав его по спине. -Мы просто не дадим ей этого сделать.

* * * *

Прошла целая неделя. Казалось бы, не так уж и много, всего семь дней. Но за это короткое время довольно многое изменилось. И, вроде бы, даже в лучшую сторону. Ли Ён каждый вечер ходила в спортзал с Юн Ги, пусть после тренировок и проклинала парня всем, чем только можно, грозясь, что больше никогда туда не вернётся. Сон отлично подружилась с тамошними парнями, став с ними закадычными друзьями. Ли Ён частенько жаловалась им на Юн Ги, строя из себя жертву, чем невероятно бесила Мина, из-за чего тот потом обязательно как-нибудь мстил ей. Она чаще стала видеться с Гуком, Тэхёном и Чимином, которые через раз ходили вместе с ними в зал, а также домой к Юн Ги. Обычно ребята играли в приставку или смотрели какую-нибудь комедийную дорамку, заедая всё это сладостями и другими вкусняшками. Юн Ги почти весь день пропадал на работе, поэтому был не против частому визиту довольно шумных макнэ-лайн. Ли Ён потеряла ещё одну работу, так как магазин, в котором она работала уборщицей, закрыли. Но безработной она пробыла недолго, поэтому даже толком расстроиться не успела. Юн Ги нашёл ей отличную и хорошо оплачиваемую работу. -Эм, а ты точно уверен? Ли Ён сомнительно посмотрела на Юн Ги, который, поднявшись со стула, обошёл рабочий стол и уселся на столешницу, засунув руки в карманы брюк. Ну да, к чёрту принципы. Зачем стулья, когда есть столы? А затем снова взглянула на своё отражение в зеркале. Что-то ей совсем не нравился такой прикид… Как-то непривычно, что ли? -Когда я был в чём-то не уверен? – искренне удивился парень, всё ещё неотрывно глядя на девушку. -Не думаю, что подхожу для такого… - забавно нахмурилась Сон, щёки её слегка порозовели. –По-моему, в этой одежде я выгляжу как-то нелепо… Даже в форме недогорничной, когда Ли Ён ещё работала в «First Love», она выглядела намного лучше, чем в этом. Сон ещё раз прошлась придирчивым взглядом по своему отражению в зеркале. Чёрная обтягивающая юбка, чуть выше колен, светло-голубая блузка. На ногах туфли на каблуках. Последнее больше всего напрягало её. Ли Ён никогда не умела ходить даже на невысокой платформе, а уж на пятнадцатисантиметровых каблуках и подавно. Кеды ей были намного привычнее. -Ну-ка, пройдись. – попросил Юн Ги, хотя прозвучало это больше как приказ. -Обязательно? – перевела угрюмый взгляд на него Ли Ён. -Да. – парень растянул губы в издевательской ухмылке. Сон тяжело вздохнула и послушно прошла от стола до двери и обратно. К великому удивлению Ли Ён, она не упала и даже не споткнулась. Странно. Ей казалось, что это будет сложно. Может, в прошлом она часто носила похожую обувь? Или просто повезло? -Ну вот, видишь, всё не так уж и плохо. – улыбнулся парень. –Нужно всего лишь привыкнуть. Он только что улыбнулся? Вот это да. Не ухмыльнулся, а именно улыбнулся! Сердце в груди приятно затрепетало. Да ладно, серьёзно? В какой уже раз за день? -Ага… - измученно вздыхает Ли Ён, уже мысленно проклиная себя за то, что согласилась работать секретарём Юн Ги. Но разве у неё был выход? Почему-то, в последнее время, найти работу становилось всё сложнее и сложнее. К тому же, по какой-то причине, места, в которых работала Ли Ён, либо закрывались, либо переезжали или же её просто увольняли за ничтожную провинность. Так несправедливо. Поэтому, когда Юн Ги предложил работать в компании его личным секретарём, Ли Ён, пусть и довольно долго сомневалась, потому что видеть его моську ещё чаще, чем обычно, было бы не очень полезным для её бедного сердечка, в итоге всё же согласилась. У неё просто не было выхода. Лучше уж работать почти всё время, находясь рядом с ним, чем не работать. К тому же, зарплата была в два раза выше, чем на всех предыдущих её работах. Это не могло не радовать девушку. Так она выплатит долг ещё быстрее, чем планировала. -Ну, что за кислая мина? – Юн Ги ущипнул её за щёку, слегка потянув в сторону. –Улыбнись хотя бы. «Руки свои убери, Мин, чёртов, Юн Ги!» Ли Ён нехотя растянула губы в улыбке, исподлобья глядя на него убийственным взглядом. И почему ему так весело? -И это ты называешь улыбкой? – закатил глаза брюнет. –Да уж, тебе ещё учиться и учиться. Актриса из тебя совсем никудышная. Может, мне нарисовать тебе улыбку? Даже она будет выглядеть естественнее твоей нынешней. Сон хотела было послать его, куда подальше, но вовремя вспомнила, что сейчас она как бы на работе и такое поведение просто непозволительно. Ах, чёрт, придётся терпеть все его выходки до самого вечера. Ну, шикарно, что ещё сказать? И почему она сразу не подумала о том, что так будет? -Ладно, иди, принеси мне кофе. – сказал Юн Ги, устало потерев переносицу, и сел на стул. -Хорошо, директор Мин. – наигранно дружелюбно произнесла Ли Ён и, слабо поклонившись, ушла. Как только девушка ушла, Юн Ги не удержался и засмеялся. И не из-за «нелепого» вида Ли Ён, а из-за её поведения. В последнее время она вела себя ещё более странно, чем обычно, не переставала злиться и раздражаться по поводу и без. А когда Сон произносила что-то саркастическое, пропитанное иронией, пусть и на полном серьёзе, всегда выглядела так забавно, что парень просто не мог на это равнодушно реагировать, в очередной раз взрываясь смехом. Ли Ён заварила кофе очень быстро, но, тем не менее, возвращаться обратно не торопилась, потому что знала, что, если сделает это, придушит этого придурка. А ведь неделю назад он не раздражал её так сильно. Сейчас же, уже из-за одной буквы произнесённого им слова хочется нахамить, послать его или врезать по самодовольной моське. Симпатичной такой моське. А ещё, до неё вдруг дошло, почему Юн Ги решил устроить её работать его секретарём. Он же просто-напросто хочет отомстить Ли Ён, сделав из неё девочку на побегушках. И почему она только сейчас об этом догадалась? Девушка вздохнула. Так, ладно. Терпение, Ли Ён, только терпение. Главное, вести себя достойно и не вестись на его провокации. Всё-таки, пусть Юн Ги и бесит её, она не должна забывать, что находится на работе, за которую ей нехило так отвалят в конце месяца. Сон выпрямилась, улыбнувшись. Да, это того стоит. Ли Ён отвлекли от своих мыслей звуки чьих-то приближающихся шагов. Девушка обернулась, а наткнувшись на знакомое лицо, широко улыбнулась. -Доброе утро.~ -Привет. –растерянно отозвался Хосок. С того самого дня, когда Сон призналась ему, что у неё амнезия, они больше не разговаривали. Лишь вот так вот здоровались, сталкиваясь в мастерской, где сначала работала Ли Ён, моя машины. Только проработала там девушка недолго. Потом Юн Ги почему-то перевёл её в здание компании, назначив своим секретарём. Ли Ён искренне хотела подружиться с Хосоком, после того, как вернулась маленькая часть её памяти. Потому что она поняла, что парень был ей очень дорог. И чувства, что девушка тогда испытывала к нему, тоже вернулись. -Ты хорошо питаешься? – взволнованно спросила Ли Ён, взглянув на бледное лицо Чона. –Кожа совсем белая… -Да, всё в порядке. – кивнул Хосок, стараясь не смотреть ей в глаза. Слишком совестливо. -Я тебе неприятна? – грустно спросила девушка, опустив голову. –Мне кажется, что ты избегаешь меня. Каждый раз я здороваюсь первой. И ты никогда не смотришь мне в глаза. Стараешься лишний раз не встречаться… Немногословен со мной, отвечаешь как можно короче. Если ты не хочешь со мной общаться, то скажи об этом прямо. Я пойму и больше никогда не стану к тебе приставать… Хосок замер, как и его сердце в груди. Нет, Ли Ён вовсе не была ему неприятна. После того, как он всё узнал, его стало мучить чувство вины. Начало казаться, что, такой как он, не достоин общения с ней. Он причинил ей боль. Скинул на неё всю вину. И Хосок боялся, что снова может ей навредить. Ему не хотелось, чтобы Сон лишний раз страдала. Чтобы была несчастлива из-за него. Разве он заслуживал такого внимания от неё после того, что натворил? Она должна его хотя бы капельку ненавидеть. А что же вместо этого? Незаслуженная забота. -Ты поймёшь, когда вспомнишь. – мягко произнёс Хосок, слабо улыбнувшись. –Тогда ты осознаешь, что на самом деле не хочешь со мной общаться. -Но я хочу! – возмутилась Ли Ён. –Да, я не помню ничего о наших отношениях, кроме одного единственного диалога, но, даже так, я чувствую, что ты мне очень дорог. И я уже говорила об этом. Я сама не знаю, почему, но моя душа тянется к тебе. Не знаю, что произошло между нами в прошлом, но давай просто не будем зацикливаться на этом? -Прости, Ли Ён-а, давай лучше не будем общаться до того времени, пока ты всё не вспомнишь? – Чон взял чашку с кофе в руки и наконец-то посмотрел ей в глаза. –Хотя, не думаю, что после этого мы всё-таки снова сможем дружить, как раньше… С этими словами, не дав девушке и слова сказать в ответ, Хосок ушёл. Ли Ён осталась стоять на месте, растерявшись от его слов. О чём он говорил? Что такого ужасного между ними произошло, что Сон должна перестать хотеть с ним подружиться, вспомнив об этом? И… Почему в его глазах было столько грусти? Ли Ён вздохнула и, вспомнив, что Юн Ги, вообще-то, как бы ждёт кофе, которое уже успело остыть, заварив новое, поспешно удалилась. -Тебя только за смертью посылать. - хмыкнул Юн Ги, не успела Сон и порог переступить. –Почему ты так задержалась? -Извините. – совсем нехотя извинилась Ли Ён, лишь следуя правилам поведения, и поставила на стол чашку. –Кофеварка что-то забарахлила. -Да? – подозрительно прищурился Мин. -Да. – слегка раздражённо ответила девушка, скрывая это за улыбкой. –Вам больше ничего не нужно? Я могу быть свободна? -Подожди. – брюнет нахмурился. –Что-то произошло? Выглядишь не очень… -Что? –удивилась Ли Ён. –Да нет, ничего. «Всего лишь не могу ничего вспомнить о, кажется, единственном человеке, который был близок мне. О человеке, который буквально минуту назад уверял меня в том, что я не захочу даже разговаривать с ним после того, как воспоминания о наших отношениях вернутся. А так нет, ничего не произошло». -Ли Ён… - Юн Ги вздохнул и, поднявшись с кресла, подошёл к ней, неожиданно обняв за плечи. –Если что-то вспомнишь, то обязательно расскажи об этом мне. Каким бы это воспоминание ни было, хорошо? Его объятия всегда кажутся такими тёплыми, плюшевыми и искренними, что в них хочется остаться навсегда, несмотря на уже раздражающе громко колотящееся сердце и горящие от смущения щёки. Просто хочется крепко обнять его и больше никогда не отпускать. Никому не отдавать, оставив только себе. Но, в то же время чувствуется лёгкая боль, ноющая где-то под сердцем, заставляющая отказаться от всех этих глупых и даже безумных мыслей. Что же это? Кровоточат старые раны? -Хорошо. – через силу отвечает девушка, ведь понимает, что всё рассказать ему точно не сможет.