Антидепрессанты

      У Шерил рваной линией карандашного пунктира за рёбрами с привычной постоянностью бьётся-выстукивает "Блоссом" в такте идеального ритма её внутреннего состояния. Звучит арктическим холодом, сахарной приторностью и этой надменной и д е а л ь н о с т ь ю с едким привкусом «я главная» в тяжёлом воздухе, от которой у всех давным-давно зубы сводит ежесекундно.       Её кричащий титул главной суки {королевы} Ривердейла можно считать разве что правом по рождению, написанным каллиграфическим почерком на стенках черепной коробки. Огненное пламя волос, которое отзывается на прикосновения иллюзорными ожогами, кроваво-грязное состояние и донельзя скверное поведение — это пример сомнительного семейного достояния, дорогая, но всё равно верная точка опоры для города, за пределами которого не будешь стоить и жалкого гроша.       Шерил от всех вокруг за прочным стеклом {напускного} равнодушия скрывается, гадко усмехаясь касается прозрачных стен своего укрытия наманикюренными пальцами, — один мой ноготь дороже вас стоит, отбросы, — давится стеклянной крошкой последствий. Навигационная система её здравого смысла давно достигла состояния сбоя, а кардиограмма скачет ломаным графиком падения продаж, отмечая редкими точками секунды спокойствия.       Сначала она не воспринимает Тони Топаз всерьёз по очевидной причине собственных проблем, сочащихся пучинами мёртвого хаоса из глухих стен трижды проклятого дома. Чёртова (недо)семья связывает её звенящими цепями убивающих решений и знанием тошнотворного заговора, от которого остатки рассудка Шерил разбиваются о сияющий паркет под подошвами туфель. Они давно опрокинули на её макушку вереницу несчастий, которая стальными спицами врезается в переломанное сердце; утопили в чернильнице грозового неба, заливая концентрированной кислотой лёгкие.       Саутсайдовская девочка вспыхивает в этой отвратительной сумятице рождением ярчайшей сверхновой.       Тони Топаз отражается на её радужке стремительным ускорением ранее совсем нитевидного пульса, сверкающими глянцем фотокарточками возможного будущего и долгожданным глотком свежего воздуха среди высоких стен фальши, что окружает Блоссом на серой картинке реальности.       Тони — тире — спасение.       — Я хочу помочь тебе, Шерил. Позволь помочь тебе, — оседает ярким шёпотом на её сломанных органах.       И Шерил действительно хочется верить в это.