Блажь

      Теперь уже Хоран считается полноправным врачом, который немного отошёл от своей основной направленности, но всё так же остался в данной сфере. Тина — мастер на все руки! Откачать чувака от передоза травки производства милейшей Фэйт? Всегда готова! Обработать раны, которые нанёс её суженый-ряженый? Только сегодня и только всегда! Помочь человеку с длительным несварением желудка и порядком расшатанной психикой? Вообще любимое занятие!       Тина Хоран-Сид, дерьмово звучит, не правда ли?       Но она пока что держится в этом ходячем дурдоме и всячески увиливает от согласия принять должность Вестника. Оно ей надо? Нет. Главное — ласково улыбнуться Джону, погладить его по волосам и вложить в ладонь стерильный скальпель. Хотя и не стоит отрицать, что этим же скальпелем потыкала в лицо одной наглой особе, которая не знает ни стыда, ни совести, всё время крутится около Сида-младшего. Вреда она не может причинить человеку, нет-нет, что вы! Но запугать вполне в её духе.       И сейчас Тина сидит на крыльце (честно подаренной Джозефу) больнице, а кресло-качалка качается туда-сюда, вперёд-назад. Девушка типа главврач, во какой карьерный рост в свои-то двадцать пять! Некоторые годами идут к этому, а она просто вовремя познакомилась с одним красавчиком, прошла через обряд посвящения (рубцы до сих пор время от времени побаливают) и зачем-то осталась с этим мудаком дальше. Однако странные особи эти женщины, о-ой странные. И снизу открывается прекрасный вид на приезжающие автомобили скорой помощи, Джон ходит там с важным видом (павлин! Но, как помним, под каждым павлиньим хвостом скрывается обыкновенная куриная жопа), и рядом крутится та самая милейшая секретарша. — Ну посмотри на неё! — тихо восклицает Хоран, поглаживая Лесли. Увы, это не та «бункерная Лесли», а другая крыса. Но она милейшее существо в мире и бегает за девушкой, как верная псина, — юбка с каждым днём короче, а пуговица и держится на том самом слове Джозефа! — девушка чувствует, что крыса её несильно прикусила за палец. — Как бабка рассуждаю? Ой, да брось.       Большая часть населения считала, что прежняя милая и добрая ирландка тронулась умом. Во-первых, живёт вместе с Джоном; во-вторых, искренне считает себя сестрой Джейкоба, последний отвечает ей взаимностью; и третья причина — Лесли. Но доктор она отличный, поэтому волей-неволей, но ценишь девушку. Тина поможет и эдемщику, и мирному жителю, и иногда сопротивленцу, если тот не угрожает её жизни. И только попробуй обидеть это чудо — неизвестно, кто первый тебя, бедняга, убьёт.       Снизу эта самая Марго что-то щебечет Сиду, и тот выслушивает её с утомлённым видом, кивая, и иногда его глаза так и стремятся опуститься ниже шеи. Ирландка подскакивает с места и опирается на перила, немного наклоняясь вперёд. — Джо-он!       Зовёт жениха, несильно помахивая ладонью, тем самым ещё больше обращая на себя внимание. Честно говоря, если сравнить Тину с этой самой Марго, то первая проигрывает — неясный пучок из волос на голове, строгая юбка и рубашка, застёгнутая на все пуговицы, но халат просто белоснежный, ни пятнышка. Но иногда этот самый халат пропитан кровью и гноем, ну, знаете, что-то где-то неаккуратно брызнет и всё.       Мужчина внизу мгновенно поворачивается к ней и улыбается, знаете, не как в этой своей рекламе перед эдемщиками, а по-настоящему, любяще. И вся скопленная злость испаряется, будто бы её и не было.       Посторонний шум стихает, или это им двоим так кажется? — Я сегодня постараюсь пораньше закончить, — ненадолго замолкает, прикидывая в уме что-то, — до девяти. — Яблочный сок?       Только и отвечает Джон, прекрасно зная привычки и предпочтения своей женщины. В любой другой ситуации подошёл какой-нибудь алкогольный напиток, но здесь особенный случай. Особенный, как и девушка на крыльце. — И пирожное.       Сид-младший хотел ещё что-нибудь сказать, но его прервал подошедший эдемовец, который сбиваясь говорил об очередном набеге Сопротивления. Джон что-то шипит сквозь зубы и стремительно уходит, окончательно позабыв о своей секретарше.       Марго же стоит на месте и хлопает глазками, не зная, как поступить. А Тина чувствует себя последней сучкой и вовсю наслаждается реакцией данной особи, последняя, словно услышав про себя радужные мысли, оборачивается. Хоран скалится, обнажая зубы, и одними губами произносит «от-со-си». Девушка краснеет от злости и уходит за Вестником. Увы, дорогуша, ничего тебе не светит.       И, кажется, даже старая добрая Лесли хихикает. — Ну а чо? — девушка пожимает плечами. — Жизнь вообще штука… несправедливая.       И именно из-за этой справедливости так и тянет опробовать те самые цветы Фэйт, к слову, с каждым днём эта мысль становится всё привлекательнее.