Старший брат

— Замри!       Приказной тон заставил Маринетт вытянуться по струнке. Пустяковое задание вылилось в настоящее мучение, и больше всего девушке хотелось повалиться куда-нибудь, хоть на пол, и растереть ноющие мышцы. Она простояла в одной позе больше часа — Феликс был настоящим садистом! — Можно я уже пойду домой? — жалобно поинтересовалась Маринетт. Конечно, побывать в гостях у Агрестов было просто замечательно, ведь всегда появлялся шанс встретить Адриана, но Феликс буквально запер её в своей комнате! — Нет, — лаконично ответил Феликс. Булавки в зубах мешали ему изъясняться подробнее. — Но это эксплуатация детского труда! — Ты должна мне новую рубашку, так что не ной! И вообще, не ты ли мечтала увидеть сегодня моего брата полуголым? Вряд ли такое поведение присуще ребенку, — вытащив булавки изо рта, ответил Феликс, сосредоточенно драпируя на ней ткань. Маринетт служила моделью для его дипломного проекта и обычно делала это с неохотой или за фотографию Адриана. Но сегодняшняя несдержанность вылилась Маринетт боком и дала возможность заполучить её на целый день, и Феликс не собирался упускать своего счастья. — Ай! — Маринетт невольно дернулась, когда булавка уколола ей ногу. — Прости. Ну вот, я закончил, — Феликс, довольный полученным результатом, сделал несколько фотографий Маринетт с разных ракурсов: ярко-красное платье, вернее, будущее платье, смотрелось на ней изумительно. Правда, бережно выпутать Маринетт из ткани получилось не сразу. Странно, но в прошлом году сделать это было намного проще, и Феликс даже не сразу понял, что ему мешает. А когда понял, невольно покраснел — у его подруги стала вырисовываться фигура, и раньше практически незаметная грудь обрела четкую и весьма приятную на вид форму. Интересно, а на ощупь она тоже была…       Феликс отступил на шаг, борясь с желанием проверить теорию, и продолжил разоблачение. Хорошо, что Маринетт не догадалась, каких усилий ему стоило сдерживать себя и оставлять на лице нейтральное и безмятежное выражение! Паршивка, стоило ему освободить её от ткани, радостно потянулась и спрыгнула с табуретки, на которой стояла. — А что ты подаришь мне на день рождения? — спросила она без всякого стеснения, не торопясь одеваться. Тонкая майка прекрасно очерчивала то, на что Феликс до этого времени и не думал обращать внимания, и парень невольно скрипнул зубами. Интересно, нормально ли попросить её в такую жару надеть пиджак? Носила ведь она его в парке! — Подушку с Адрианом в полный рост, — сквозь зубы ответил Феликс, напоминая себе, что Маринетт влюблена в его младшего брата и заглядываться на неё — глупо. Вот и сейчас, стоило ей услышать о таком абсурдном предположении, как её глаза стали как чайные блюдца, и на губах появилась глупая улыбка. — Правда? — Нет, конечно, — закатив глаза, сказал он, и Маринетт сразу поникла. Лучше бы промолчал. В конце концов, он мог сшить дурацкую подушку сам!       И когда это всё началось? С Маринетт они познакомились совсем крохами, их матери дружили, и Маринетт частенько оставляли поиграть с Адрианом. А Феликса, как старшего, просили приглядывать за малышами. Маринетт жутко раздражала его своей непоседливостью, ведь если Адриану было достаточно кубиков или машинки, чтобы успокоиться, то Маринетт любила активные игры. Она заставляла его играть в пиратов, разбойников, сыщиков, он становился её ездовой лошадкой и самолетом, и страшно вспомнить, какие еще идеи зарождались у маленькой фантазерки. Маринетт не стеснялась и не чувствовала разницы в их возрасте, беззастенчиво причислив его к собственному старшему брату. И даже однажды представила его так своим подругам.       До недавнего времени Феликса вполне устраивало такое положение вещей. До его дня рождения, когда Маринетт, смущаясь, вручила ему плюшевого кота, которого сшила самостоятельно, и, поднявшись на цыпочки, поцеловала в щеку. Она часто так делала, но в этот раз Феликс неловко повернулся, и поцелуй смазался, попав на губы.       От Маринетт пахло клубникой, и она так мило смутилась, что у Феликса дрогнуло сердце.       Наверное, тогда всё и полетело к чертям. А может быть раньше, когда он учил её кататься на велосипеде и замазывал ссадины, или когда они наперегонки плавали в бассейне, или вместе посещали веревочный парк, и у него чуть не оборвалось сердце, когда Маринетт неловко оступилась и упала, чудом ничего не сломав.       Видеть, как Маринетт тает рядом с Адрианом было мучительно, и Феликс чувствовал себя сумасшедшим, что до сих пор находился рядом с ней. — О чём задумался? — Маринетт, заметив, что Феликс никак не реагирует на её обиду, прекратила дуться. Молчать было совсем не весело, тем более, когда у них были каникулы, и можно было потратить время с пользой! — Ты потолстела, — ответил Феликс, и девушка тут же пожалела, что спросила. — Я больше не буду приносить тебе пирожные из нашей пекарни! — мстительно сказала она, приподнимая майку и разглядывая плоский живот и недоуменно нахмурилась, когда Феликс неожиданно резко отвернулся. — Дурочка. — Что?! — Оденься, говорю. А то замерзнешь, — он кинул ей пиджак, и Маринетт набросила его на плечи, перестав мять футболку. Феликса было совершенно не понять! То жарко ему, то холодно.       В этот момент на улице раздались громкие крики и звон стекла, и, выглянув в окно, Маринетт увидела, как огромный робот бредет по городу, превращая людей в трансформеров. — Сиди тут и не высовывайся, — предупредил её Феликс, тоже посмотревший на творящееся безобразие, и выскочил из комнаты быстрее, чем Маринетт успела что-то возразить. — Ну конечно, а Париж кто спасать будет? — пробормотала Маринетт ему вслед и открыла сумочку, из которой тут же вылетела готовая к бою пятнистая квами. — Тикки, превращение!