Старший брат

      Страшнее всего было превращаться обратно. Маринетт всегда казалось, что за ней могут проследить или спросить, куда она подевалась. Она уже устала придумывать оправдания и со страхом ждала, когда кто-нибудь скептически хмыкнет на её жалкий лепет и скажет, что давно знает правду о героине Парижа. Естественно, этим кем-то в воображении Маринетт всегда был Феликс — кому ещё могла принадлежать такая надменная усмешка и уничижительный взгляд? И надо же было ей именно сегодня зайти к нему в гости!       Отдышавшись и убедившись, что в комнате никого нет, Маринетт отлипла от окна, проскользнула внутрь и сняла трансформацию. Тикки поспешно влетела в её сумочку, а Маринетт уселась на диван, схватив с полки первую попавшуюся книжку по истории моды и раскрыв её посередине. Книга была исписана заметками Феликса, и в другой раз девушка с удовольствием бы её прочитала, но сейчас не могла сосредоточиться, прислушиваясь, не идет ли друг.       Как по заказу, в тот же миг дверь распахнулась, и в комнату зашёл Феликс. Маринетт перелистнула страницу, сделав вид, что полностью поглощена чтением, хотя так и не прочитала ни строчки. Она чувствовала, что щёки заливает румянец. Маринетт ненавидела врать, но сейчас ей предстояло сделать именно это. — Ты всё ещё здесь? — немного растерянно спросил Феликс, и Маринетт незаметно выдохнула. Получается, он отходил надолго и не заметил её отсутствия. — Уже ухожу, — Маринетт захлопнула книгу и поставила её обратно на полку. — Передавай Адриану привет от меня. — Может, сама к нему заглянешь? — Не сегодня, — Маринетт с сожалением посмотрела на свою повседневную одежду. В таком невзрачном виде она ещё больше ощущала разницу между собой и Адрианом. Нет уж, сначала нарядное платье и макияж, а потом можно и поздороваться. — Ну как хочешь, — правильно истолковал её молчание Феликс. — Пойдём, я тебя провожу. — Не надо, я не маленькая! — возмутилась Маринетт, но Феликса было не переубедить. Из вредности Маринетт шагала чересчур торопливо, постоянно стараясь быть на пару метров впереди, но Феликсу быстро надоело играть в догонялки. Впрочем, и отставать он не собирался, просто шёл следом. Вскоре такой конвой наскучил уже самой Маринетт, и она притормозила, дождавшись, когда Феликс поравняется с ней.       Какое-то время они шли молча, каждый думал о своём. В такую теплую погоду ехать на метро не хотелось, а пара кварталов, разделяющих их дома, не были непреодолимым расстоянием. Тем более к вечеру стало прохладнее. Единственным минусом, по мнению Маринетт, было то, что не только им захотелось прогуляться — вокруг бродила куча влюбленных парочек, и девушке становилось не по себе от многочисленных поцелуев и объятий, свидетельницей которых она стала. Сердце предательски ныло, напоминая об Адриане, и когда очередная проходящая мимо пара прошептала друг дружке признания, Маринетт не выдержала. — Я, конечно, понимаю, что Париж — город любви, но разве нельзя вести себя приличнее! — возмутилась она вслух. — Сказала девушка, которая следит за парнем, который ей нравится, — фыркнул Феликс и неожиданно резко притянул к себе Маринетт.       Она даже охнула от удивления, оказавшись от него так близко, вдыхая исходящий аромат сыра и кофе, но когда мимо с гиканьем проехало двое ребят на скейтбордах, поняла, что разволновалась зря. Зато вблизи можно было разглядеть, что к вечеру у Феликса на подбородке стала появляться щетина, светлый пушок — и Маринетт было безумно интересно, мягкий он или колкий. Идея потрогать была настолько притягательной, что ей пришлось отвлечься на другое: — На тебе крошки. Хомячил втихомолку, пока я в комнате сидела? — возмутилась Маринетт, заметив крошки сыра на его жилете. Феликс что-то буркнул себе под нос и стряхнул их рукой, отпуская девушку. — У Адриана очередная диета, и отец почему-то считает, что я должен страдать вместе с ним, — пояснил он, и Маринетт с недоумением посмотрела на него. Уж что-что, а худеть Феликсу точно не требовалось, он и без того был подтянутым и стройным. — Кстати, мама сегодня пекла сырные шарики, так что если хочешь, можешь взять с собой парочку, — щедро предложила Маринетт, памятуя о любви Феликса к сыру, особенно остро проявившуюся в последний год. Парень буквально коробками его ел, даже в комнате всегда лежал початый круг, и Маринетт диву давалась, как в него столько влезает. — Отказаться от выпечки мадам Чэн? Я не сумасшедший! Спасибо за предложение. К тому же будет чем дразнить Адриана — ему их точно не положено! — улыбнулся Феликс, и оставшийся путь до дома они обсуждали последние новинки, которыми мама Маринетт собиралась порадовать своих покупателей.