Старший брат

      Контрольная работа? Ха! Маринетт даже не волновалась, пока отвечала на вопросы теста — все её мысли занимал Феликс. Раз за разом она проигрывала в голове варианты их встречи. Может, ей стоит залепить ему пощечину? Или спросить напрямую, зачем он так поступил? Или сделать вид, что ничего не произошло? Маринетт всё больше склонялась к последнему варианту, так как предстоящий разговор пугал её до дрожи в коленках.       — Да прекрати ты уже вертеться, — не выдержала её страданий Хлоя. — Почему бы тебе не сходить и не купить себе кофе, раз ты всё доделала? Выпьешь, успокоишься. Заодно Феликсу стаканчик возьмешь — он кофе любит.       — Ты специально издеваешься, да? — Маринетт с мрачным видом посмотрела на довольно ухмыляющуюся соседку, но Хлоя сделала вид, что не понимает причины её возмущения. До конца занятий Маринетт просидела как на иголках, поглядывая на телефон в надежде, что Феликс отпишется, что не придет, но чуда не произошло.       — Идем со мной! — умоляюще попросила Маринетт соседку, стоило прозвенеть звонку. Блондинка приподняла бровь, глядя на отчаяние на личике подруги.       — Я лучше со стороны посмотрю. Не хочу мешать вашей встрече, — сказала она, неспешно собирая вещи. Выражение лица Маринетт стало еще жалобнее. — Дюпэн-Чэн, сколько можно трусить! Ничего страшного не произошло! Это просто поцелуй, бога ради, что ты так перепугалась! — Хлоя наклонилась вперед и быстро чмокнула Маринетт в губы. — Вот видишь, я тоже тебя поцеловала. Теперь и от меня бегать начнешь?       — Да иди ты! — Маринетт отпрянула от неё, чуть не упав, а наблюдающий за ними Ким — единственный, кто оставался на тот момент в классе — расхохотался.       — Жаль, Альи сейчас нет — это была бы сенсация для школьной газеты! — подмигнул он девушкам и ушел, насвистывая, и Маринетт, вся покрасневшая от возмущения и смущения, выскочила следом.       Феликс ждал у ворот, как и обещал, и помахал Маринетт, как только увидел. Девушка приближалась к нему с опаской — мало ли что он еще выкинет? Но парень вел себя, как обычно: поздоровался, спросил, как дела в школе, и даже предложил ей дурацкий стаканчик с кофе.       Хотя насчет кофе она соврала. Напиток был вкусным и еще теплым.       Как бы Маринетт ни старалась вести себя как обычно, ничего не получалось. Она не могла избавиться от мысли, что ждет от Феликса каких-то действий. Поэтому и слушала его вполуха, выискивая в разговоре несуществующие намеки, и отшатывалась каждый раз, стоило ему сделать шаг ближе. В конце концов, это надоело не только ей, но и Феликсу, и когда она в очередной раз шарахнулась поближе к дому, только из-за того, что он вовремя отвел её в сторону от открытого люка, парень не выдержал.       Оказаться зажатой между стеной дома и Феликсом без возможности выбраться — это было совсем не той реакцией, которую Маринетт ждала от своего обычно невозмутимого друга. Поэтому дар речи потеряла, когда он оказался так близко, а когда наклонился, намереваясь — что сделать? Снова её поцеловать? — Маринетт зажмурилась, но почему-то не отодвинулась.       Но вместо очередного поцелуя получила щелчок по носу.       — А я-то думал, почему ты бегаешь от меня, как от прокаженного! — Феликс продолжал оставаться непозволительно близко, но… Если подумать, для кого это было непозволительно? Для парня, который таскал её на руках с пяти лет? Между ними давно не было никакой дистанции, но почему-то раньше Маринетт это не волновало. А он улыбался своей обычной саркастической ухмылкой, и, кажется, искренне забавлялся её недоумением. — Ты так всполошилась из-за утреннего поцелуя?       Маринетт покраснела. Она ощущала, что не только щеки — уши запылали под его взглядом.       — Похоже, ты решила, что я в тебя влюбился? — он продолжал нависать, и его язвительный голос жалил, одновременно принося стыд и облегчение. Еще никогда она не чувствовала себя настолько глупой! — Наверное, теперь я должен встать на колено и попросить тебя стать моей женой?       — Дурак, — всё, что смогла, выдохнула Маринетт и четко осознала, какими надуманными были её переживания! Она ведь сама не хотела, чтобы его посчитали за её родственника, и Феликс, как взрослый парень, принял для него вполне очевидное решение. Он, наверное, сто раз уже целовался, и для него этот поцелуй ничего не значил. А она навыдумывала невесть что! Из чувства противоречия она всё же продолжила: — А если бы это был мой первый поцелуй?       — Я повторюсь — мне встать на колено и просить твоей руки?       — Нет! — Маринетт, наконец, опомнилась и уперлась руками ему в грудь, отодвигая от себя. — Я люблю Адриана, и ты это прекрасно знаешь.       — Тогда хватит бегать от меня, и пойдем скорее. Посмотреть на моего брата в бассейне ты уже не успеваешь, но зато можешь увидеть его на окончании съемок рекламы, — Феликс резко отодвинулся от неё, и Маринетт отлипла от стены и последовала за ним. Она старательно давила в глубине души червячок сожаления — он нашёптывал о том, что неплохо было бы повторить поцелуй, хотя бы ради эксперимента. Но Маринетт не хотела слушать внутренний голос. Сейчас ей просто необходимо было увидеть Адриана, чтобы увериться — именно он её единственная и неповторимая звезда.