Старший брат

      Решиться задать этот вопрос оказалось не просто. Маринетт жадно и внимательно следила за жизнью Адриана, частенько видела его в объятиях молоденьких девчонок-моделей, но каждый раз это оказывался хитрый рекламный ход. Сам он никогда не рассказывал ей о своих подружках, а Феликс не упоминал, что брат с кем-то встречается. Но ведь можно любить тайно! Как она…       Маринетт с тревогой смотрела на напарника и ждала ответа. Но Кот молчал, и ей становилось всё неуютнее под его внимательным изучающим взглядом. О чем он думал? Неужели она перешла черту, и её вопрос был слишком личным?       — Прости, это не мое дело, — не выдержав молчания, сказала она, но Кот неожиданно ответил:       — Не волнуйся, всё в порядке. Похоже, у тебя проблемы с сердечными делами, раз ты подняла эту тему, — он улыбнулся ей, подбадривая, и отвернувшись, посмотрел на раскинувшуюся панораму Парижа. — Если честно, я влюблен, давно и безнадежно.       Маринетт надеялась на другой ответ — например, что он никогда не испытывал этого чувства. Тогда она могла предложить научить его любви. Она даже была готова услышать о его тайной девушке, всё лучше, чем жить в неведении. Но безнадежная любовь… Она опешила от такого признания.       — Но почему? Ты же так популярен… — Маринетт чуть не проболталась о его карьере, и быстро выкрутилась. — Ты же герой Парижа! Кто тебе откажет?       — Багибу, я ведь не целый день ношу маску! — рассмеялся Нуар, и она покраснела. Все-таки ляпнула глупость.       — Получается, ты уже признавался ей в любви? — смутившись, спросила Маринетт.       Настал черед Нуара отводить взгляд.       — Вообще-то нет.       — Почему тогда уверен, что безнадежно? — Маринетт мысленно простонала. Она сама толкала Адриана в объятия незнакомки! Конечно, та не подозревала о его чувствах, иначе наверняка бы согласилась с ним встречаться. Хлоя отлупила бы за эту доброту. Надо было воспользоваться предоставленным шансом и попытаться занять пока еще вакантное место возлюбленной… но Маринетт просто не могла так поступить. — Мне кажется, тебе стоит быть честным и рассказать ей о своих чувствах! — скрепя сердце, посоветовала она.       — Бесполезно. Она любит другого, — Кот говорил с улыбкой, но его глаза оставались грустными. — Ты не думай, я рад, что люблю её. Она — мое личное солнышко. Если однажды один идиот догадается, какое она сокровище и примет её чувства, я тоже буду счастлив.       — Врушка.       Маринетт накрыла его руку своей, чтобы поддержать. Сейчас неважно было, что перед ней Адриан — это в первую очередь был Кот, её напарник и друг. Они оба вздрогнули, когда их ладони соединились — в сражении они частенько были в контакте друг с другом, но вот так, в обычной жизни…       — Прости. Я не хотела бередить раны, — повинилась Маринетт, но Кот поднес её кисть к губам и поцеловал.       — Не извиняйся. Иногда всем хочется поговорить по душам.       Маринетт сглотнула. Он был слишком хорошим. Настолько, что больше врать она не могла. Она вскочила, отдергивая руку, и отступила, чтобы её не было видно снизу.       — Я хочу кое-что тебе рассказать. Обещай, что выслушаешь, — дрожащим голосом попросила она.       — Конечно, ты же знаешь, что можешь на меня положиться, — Нуар тоже поднялся, нахмурился, пытаясь понять, что она задумала. Но он и предположить не мог, что услышит:       — Тикки, обратная трансформация!       — Что ты делаешь? — он не успел зажмуриться или отвести взгляд. Глаза Кота стали как плошки, когда он увидел, кто перед ним. — Маринетт?       — Я… я люблю тебя! — выпалила она, и прежде, чем он успел что-то сказать, подбежала и прижалась к нему губами, коротко и отчаянно. — Мне всё равно, что ты любишь другую. Я просто хочу, чтобы ты знал о моих чувствах.       Неверие в его глазах сменялось каким-то странным счастьем, а на губах появилась улыбка. Настолько светлая, что у Маринетт ёкнуло сердце. Она не успела отстраниться — он прижал её к себе и поцеловал сам, и ей показалось, что она сходит с ума. Не бывает так нежно и сладко!       — Адриан… — прошептала она, забывшись.