Старший брат

      Утро началось суматошно. Маринетт вскочила за час до будильника, и под сонным удивленным взглядом Тикки стала приводить себя в порядок. Долго провозилась перед зеркалом, меняя прически одну за другой, то распуская хвостики, то заплетая волосы в косу, затем также вдумчиво разобрала платяной шкаф.       — Красное или белое? — рассматривала она два платья, пытаясь понять, какое из них больше понравится Феликсу. Красный сарафанчик в черный горох невольно напомнил бы ему о Ледибаг — не лучшая идея после вчерашнего, и Маринетт остановила выбор на нежном воздушном образе.       — Почему бы тебе не выйти на улицу и не подождать его там? — предложила ей Тикки, когда Маринетт в который раз измерила комнату быстрыми шагами и посмотрела в окно. С каким волнением она ожидала появления знакомой фигуры! И почему раньше не задумывалась, как много значила для неё забота Феликса?..       — Вчера я пыталась сбежать. Будет странно, если сегодня буду дожидаться его у дома, — Маринетт снова высунула нос на балкон, но под окнами никого не было. — Я с ума сойду! Почему он задерживается?       — Просто кое-кто встал сегодня пораньше, — зевнула Тикки, но Маринетт её не слышала, нервно теребя в руках ремешок от сумки.       Но даже спустя час Феликс не пришел. Не пришел он ни на следующий день, ни через неделю. Обида, которая поначалу затопила сердце, сменилась беспокойством, а после настоящей паникой. Феликс не появлялся в сети, а позвонить ему Маринетт так и не решилась.       У неё вошло в привычку вставать с утра пораньше и ждать у пекарни, а после в одиночку бежать до метро, чтобы успеть в школу перед началом занятий. Родители молчали и только вздыхали, глядя, как девичья фигурка топчется на улице, а отец приносил ей кофе, который Маринетт выпивала, не уходя с места.       — Тебе пора в школу, иначе опоздаешь, — устало (в который раз за утро!) напомнила ей Тикки, и Маринетт отлипла от стены дома. Идти никуда не хотелось. Еще никогда она не чувствовала себя такой разбитой. Проходя мимо застекленной витрины, Маринетт невольно бросила взгляд на своё отражение и поразилась, как похудела и осунулась за неделю. Даже после утомительных патрулей и сражений с акумами она не чувствовала себя такой разбитой! Но Бражник как назло затаился, Париж жил обычной, спокойной жизнью, и только Маринетт терзалась неопределенностью.       Пора было заканчивать с этим безумием!       — Ты куда? — пропищала Тикки, когда Маринетт развернулась и решительным шагом направилась к дому Агрестов.       — Я хочу с ним поговорить.       — У тебя занятия через полчаса. Ты и так опаздываешь!       Увещевания квами Маринетт не слушала. Она слишком устала ждать и хотела хоть какой-то определенности.       — Ледибаг домчится до школы за пять минут. А мне надо увидеть Феликса. Понимаешь, Тикки? Мне надо увидеть его! — Маринетт прикусила губу, с трудом сдерживая слезы. Они не виделись и не разговаривали всего неделю, но она никогда не думала, что будет так скучать по нему.       — Глупая моя девочка! Я уже говорила, нельзя использовать камни чудес в личных целях, — Тикки вздохнула и, посмотрев на отчаянное выражение лица Маринетт, обреченно добавила: — Превращайся.       До особняка Агрестов Ледибаг добралась в рекордные сроки. Сняла трансформацию в ближайшем переулке и в обычном виде на негнущихся ногах пошла к воротам. «Я просто спрошу, всё ли в порядке, и сразу уйду», — убеждала себя девушка, в то время как едва не падала в обморок от страха и волнения. Но дойти до особняка не успела.       Ворота открылись сами, и Феликс вышел, пропуская перед собой ослепительную красавицу. У неё были короткие темные волосы, милая улыбка и точеная женственная фигура. Маринетт пришлось подкрасться поближе, чтобы услышать, о чем они говорят.       — Спасибо за утро. Но я не железный, чтобы повторять такие марафоны ежедневно, — с улыбкой сказал ей Феликс, а незнакомка рассмеялась в ответ мягким грудным смехом.       — Не преуменьшай своих достоинств. Уверена, ты выдержал бы и дольше, чем пару часов, — она подмигнула ему, и добавила: — Повторим на следующей неделе?       — Обязательно.       Красавица села в подъехавший лимузин и, помахав Агресту на прощание, уехала. А Маринетт стояла за рекламным щитом, зажав рот руками и стараясь не расплакаться в голос. Смотреть на то, как Феликс улыбается вслед незнакомке, не было сил.