Старший брат

      Собирая остатки самообладания в кучу, Феликс оттащил Маринетт подальше от крыши, пряча от взглядов любопытных прохожих. Судя по вспышкам снизу, можно было не сомневаться, какие заголовки будут завтра во всех газетах Парижа. «Сенсация года! Ледибаг и Кот Нуар — пара», «Супергерои или суперлюбовники?», «Когда ждать выход Ледибаг в декретный отпуск?»       От последней мысли Феликс, вкупе с тесно прижатым к нему девичьи телом, стало совсем жарко.       — Ты меня сейчас специально провоцируешь? — выдохнул он ей в шею, вычисляя в голове логарифмы. Помогало не особо, руки сами спускались с талии ниже, оглаживая крутые девичьи бедра.       — А ты разве не сможешь остановиться в нужный момент? — Маринетт закинула руки ему на плечи, глядя с такой детской непосредственностью, что Феликс простонал в голос и отодвинулся, насколько смог.       — Мы собирались поговорить, — напомнил он.       — Я тебя слушаю, — с готовностью ответила Маринетт, тем временем вырисовывая у него на плечах и груди непонятные загогулины. От её невинных прикосновений все разумные мысли вылетели у Феликса из головы.       Он снова наклонился к подруге, собираясь поцеловать её, когда девушка приложила палец к его губам и качнула головой.       — Что-то не так? — нехотя остановился Феликс. Он чувствовал себя как дорвавшийся до воды путник, прошагавший по пустыне тысячу миль.       Маринетт виновато улыбнулась.       — Всё так. Просто до встречи с твоим отцом осталось четверть часа, — с долей разочарования сказала она. — Сам знаешь, он рассвирепеет, если опоздаем.       — Ты издеваешься? — Феликс уткнулся носом ей в макушку. Медленно выдохнул, со смешком размышляя, как так получилось — Маринетт вспомнила о времени, а он нет. Конечно, он был готов выдержать гнев отца, но сейчас остановило его вовсе не напоминание о встрече. Он испугался того, что мог сделать. Он был на взводе. Настолько перестал сдерживать себя, что собирался пойти на вполне откровенные ласки прямо здесь, на крыше здания — а это явно было не то место, которое позволило бы неопытной девушке расслабиться.       — Прости, — он отодвинулся от Маринетт, легонько поцеловав напоследок в лоб. — Я перестал себя контролировать.       — Это так непривычно от тебя слышать, — глаза у неё смеялись, а Феликс подумал, что впервые за столько лет по-настоящему счастлив. Но оставался еще один момент, который надо было обговорить сейчас. Иначе он никогда не сможет жить спокойно.       — Я должен кое-что тебе сказать, — парень снова надел холодную маску. Маринетт почувствовала это, и встревоженно посмотрела на парня.       — Что?       — Ты нравишься Адриану. Не как Маринетт, а как Ледибаг. Он влюблен в героиню Парижа.       Маринетт удивленно хлопнула глазами, а Феликс замер, в страхе ожидая ее реакции.       — Но ведь это всё меняет! — медленно произнесла девушка, отступая от него. — Я должна бежать. Идти к Адриану, открыться ему…       У Феликса земля ушла из-под ног. Грудь сдавило от боли, в ушах зашумело. Его худший кошмар сбывался, и он сам этому поспособствовал. Идиот!       Маринетт тем временем продолжала восторженно щебетать:       — …А потом мы поженимся. У нас будет собака, кошка и два хомячка. А детей мы назовем Хьюго, Эмма и Льюис! — она резко оборвала речь и схватила Феликса за руку, заметив его угнетенное состояние. — Ты такой речи от меня ждал? Это я должна была сказать?! — спросила она с вызовом.       Погруженный в мрачные мысли, Феликс не сразу понял, о чем она.       — Так ты — пошутила? — уточнил он, когда осознал — никуда его Леди убегать не собирается. Она здесь, рядом с ним, а он… он точно полный кретин!       — Я же сказала, мне всегда нравился Нуар. Но я забыла добавить, что люблю тебя, Феликс, — Маринетт крепко обняла его, и Феликс выдохнул, не в силах сдерживать глупую широкую улыбку. Хорошо, что Маринетт её не видела, иначе он обеспечил бы ей повод для шуток на всю их долгую жизнь. А в том, что их ждет свое «долго и счастливо», он теперь ни капли не сомневался.       — Кстати, насчет детей… Я не против завести троих, — шепнул Феликс, и Маринетт спрятала заалевшее лицо у него на груди.