Неоднозначные

Какаши очнулся и невольно оглянулся. Его взгляд остановился на темном окне. Вечер? Ночь? Туман в голове рассеивался с каждой секундой все больше и больше, но недоумение вызывало одно только то, что гон еще не закончился. Долгая гормональная спячка сказывалась не самым лучшим образом. Хорошо хоть гон доживал свои последние деньки, а то и часы, тут не угадаешь. В одиночестве своей небольшой квартирки, Какаши убирал разбросанные вещи, протирал пыль, даже успел проветрить помещение и заварить чаю, пока в дверь не постучали. Ох как вежливо и по-граждански скромно постучали, хотя чакра стоящего за дверью пульсировала, не желая подчиняться хозяину. Какаши разлил чай в надежде, что незванный гость уйдет. Ну и сколько же людей к нему ходило, стучалось вот так в дверь? Ноль. Ни разу такого не было. Гость не ушел. Пришлось открывать. Любой сразу уйдет, пронюхав, так сказать, всю ситуацию, так какая разница? Тензо смотрел на него невменяемыми глазами. Впрочем, он весь был невменяем в этот миг. От него несло как минимум двумя альфами, но он не выглядел, как жертва нападения. Одно это, а также его растрепанные волосы по плечи, очень многое прояснили. - Они тебя не выследят? - Какаши засомневался прямо в проходе. Усталость испарялась прямо на глазах от запаха течной омеги. Распустившийся цветок, красивый и горячий Тензо. Небесное создание. - Я уже не в том состоянии, чтобы драться за омегу. - Не выследят. Обычные мужланы в поисках приключений и джонин. Тензо ждал его решения, ни слова больше не сказав, за порогом. - Пусть это будет наш последний раз, - сказал Какаши и пропустил Тензо внутрь. Будто это был второй раз, только уже не в голове, а в реальной жизни. Какаши подтвердил каждую из своих банальных мыслей. Заниматься сексом было слишком приятно, чтобы отказываться от этого так просто. Тем более, теперь ему ничего не стоило найти себе любовника, раз уж он больше не связан обязательствами с АНБУ. Теперь он просто Хатаке Какаши, джонин, наставник. - Я знаю, что это не взаимно, - тем временем бормотал Тензо ему в грудь. - Извини, что воспользовался ситуацией. Я просто не вытерпел. Все вдруг так, - Какаши терпеливо слушал отрывчивые объяснения, просеивая пальцами темные волосы, - явно все встало перед глазами. И твой горьковатый запах впридачу. Даже обмануть себя не получилось. - Считай, что я не бесчувственный чурбан. Если ты согласен на секс из жалости, то, - Какаши запнулся. Тензо хихикал. - Самый настоящий чурбан. Они смеялись, обнявшись покрепче. Сквозняк гулял по комнате. Перед следующей волной они даже успели выпить по чашке остывшего чая и, конечно, закрыть окно. - Ирука, - разделил по слогам Тензо. Даже послеоргазменная слабость отступила. Какаши широко раскрыл прикрытые глаза. - Красивый. Я его не знаю. Я вообще мало кого знаю, а тут такая конфетка. Какаши вдохнул поглубже, и запах сакуры и зеленого чая уже не приносил морального облегчения, только возбуждал ниже пояса. Больше нигде. - Он места себе не находит. Мне днем делать нечего, потаскался за ним немного. Он что, сенсор? - Вроде нет, - едва вымолвил Какаши. Ему хотелось слушать про Ируку в этот волшебный момент, когда он рисовался в голове таким, каким его описывал Тензо. Красивым смуглым хвостатым учителем, который всем улыбается. - Конечно, не заметил, но все время оглядывался на меня. Даже с таким потерянным лицом, когда никого рядом нет. Влюбился в тебя. Даже завидую, так переживает. Хороший такой. Не злой. Не как мы с тобой. - У него нет семьи. - Разве что это. Он мало того, что добрее, так еще и сильнее нас. Через какое-то время Тензо начал томно вздыхать и ерзать бедрами. - Перед такими даже должно быть стыдно, - сказал он и резко сел на Какаши, чтобы потереться бедрами о его стояк. - Только вот я тоже злой. Последнюю волну Какаши провел, как в трансе. В груди тлели и дымились образы жизни Ируки, жизни, которую Какаши мог взять в руки, вот только отчего-то боялся. На прощание Тензо сказал спасибо, даже не дотронулся больше, как раньше. - Ты заслужил этой жизни. Так живи же, Гончая. Прощай. - Увидимся, - только и смог сказать в спину уходящему Какаши. ------------------------------ У Ируки в голове никогда ничего не пропадало. Он с самого детства обладал хорошей памятью на то, кто именно, когда и что говорил ему. Эта связка с ситуацией общения никогда его не подводила. Это было больше проклятье, чем дар, особенно, когда он ложился спать. Какаши все еще не было. Наруто и Саске наперегонки ходили по отвесным скалам, съедали все ссобойки Сакуры, да и вообще показывали хороший прогресс после того, что совсем недавно с ними случилось. Они взрослели, общались, тренировались, ругались, мирились. Обычная динамика. Будто и не было Какаши-сенсея. Весь Какаши-сенсей и все о нем воспоминания достались одному Ируке. Когда он ложился спать, эти разговоры и моменты стройным рядом выстраивались у него в голове и позволяли собой вертеть и переставлять себя как угодно. Я скажу тебе это всего один раз. Ты пахнешь умопомрачительно. Ты хочешь быть моим другом? - спросил Какаши, а Ирука ответил, точно так же по-детски просто: Хочу. Все их разговоры в баре после этого, бесконечные провожания Ируки до дома. Единственное, чего Ирука не помнил, так это того, что происходило в те три минуты, когда он был отравлен нападающими. Он был в отключке, за осознанность это точно не считается. Это Какаши провел с ним течку. Не какой-то там Хаяте, не его "друзья", озабоченные отморозки. Какаши Шаринган. В ту первую неделю Ирука очень переживал. Он думал, что Какаши узнал обо всех его прегрешениях перед лицом невинного Ируки-сенсея, не имеющего права быть обычным человеком, и желать обычных для человека вещей. И обычных для омеги вещей. Ирука перестал переживать. Теперь он просто надеялся, что гон Какаши пройдет как можно более безболезненно. Это, конечно, не течка, но не самое приятное, что может произойти, когда ты совсем один. Ирука просто соскучился. Генма его теперь стороной обходил, с недавнего времени. Котецу сказал, что слышал, как Хатаке клялся оторвать ему достоинство, если он только подумает тронуть Умино Ируку. Ирука не был склонен верить каждому единому слову Котецу, но если сохранить контекст, то это очень даже здорово. Такая вот защитная система. Ирука так сильно соскучился. Получается, мы зря тесали языками о том, какие они животные, а мы люди. Ируке было что сказать Какаши при встрече. Что и они люди, и мы с тобой, Какаши. Просто мы люди немного больше, вот и все. И это ли не хорошо? Как зачарованный, Ирука поднялся с кровати. Завтра выходной. Какаши приходил к нему, когда ему было плохо. Нужно нанести ответный визит. По пути он захватил с собой еды на вынос, бутылку саке. Собрал свою решительность в кулак, сделал возможно самый глубокий в своей жизни вдох и пошел. Какаши открыл сразу же. Он был заспанный, помятый и явно не в настроении. Но все это до того, как он увидел Ируку. Он весь вытянулся, перестал горбиться. Прямо от него, да и из-за его спины, доносилась для Ируки ядреная смесь двух запахов. Какаши все-таки нашел кого-то. Или кто-то нашел Какаши. Или все это сразу. - Ирука-сенсей, - Какаши явно не знал, что делать. - Пойдемте на тренировочную площадку. Там я точно не смогу долго находиться, - через силу улыбнулся Ирука. Какаши кивнул и исчез за дверью, чтобы собраться. Ирука откинулся на стену неподалеку от двери и крепко стиснул зубы. Глаза слезились. Ирука осознавал свое страдание умом, но испытывал сердцем, которое сенбонами пронзали чувства. Сейчас он точно понял, что не должно быть, как и говорил ему всю неделю без устали Изумо, других вариантов. Они должны быть с Копирующим вместе, а если Копирующий с этим не согласен, значит, он дурак, и места ему с таким, как Ирука, быть не должно. Только Ирука понял, что он хочет быть с Какаши, и здесь нет никаких исключений, никаких вариантов. Если Какаши захочет, будет сказка наяву, а если нет, то и суда на него нет. Какаши собирался не больше пары минут. Отправились на площадку пешком. Ирука дышал ночным воздухом как можно глубже, чтобы не чувствовать терпкую, почти невыносимую сакуру. Какаши тоже дышал глубоко, только вот, наверное, Ирукой. - Тензо, та омега, он... это мой... Какаши замолк. Теперь Ирука усмехнулся. - Ты ничего не обязан мне объяснять, но очень приятно, что считаешь, будто обязан. Мне это неприятно, потому что я... Ирука сам замолчал, на ходу выкрутил пробку из бутылки и залил в себя горячительное пойло. - Потому что я хочу, чтобы ты был моим альфой, - продолжил он. Какаши повернул голову, будто хотел перебить. - Подожди. Остановившись прямо у края площадки, Ирука опустил все, что держал в руках, на траву и выпрямился. - Но я, как человек, знаю, что такое страдание, и знаю, как хорошо, когда кто-то может его облегчить. Не нужно быть святым, чтобы страдать, но и терпеть страдание не нужно, по той же причине. - Ирука, я не совсем понимаю, - сказал Какаши, и впервые за все это время Ирука услышал, что он сомневается. - Я рад, что тебе лучше. А теперь давай есть. В этот раз Какаши взял все, что положил на землю Ирука. Он пошел прямо к центру площадки, к вертикальному бревну, исполосанному сюрикенами и кунаями, не оглядываясь. Какаши бесшумно шел следом. Ирука с большим аппетитом набросился на рис, стоило ему только сесть, а Какаши так и остался стоять. - Ешь, Какаши, - мягко сказал Ирука. - Тебе это нужно. Какаши еще долго мялся с ноги на ногу, пинал траву и оглядывался. Ирука похлопал рядом с собой, и Какаши сдался. Стоило ему только попробовать свою рыбу, он оторваться от нее не мог, чуть ли не мычал от удовольствия. - Такой милый, - улыбнулся Ирука, опустив взгляд. Эти слова будто задели что-то, что помогло распутать клубок мыслей Какаши в одночасье. - Когда я перестану пахнуть всем этим, я приду к тебе, и мы поговорим, - сказал он, как отрезал. На этом вся серьезность осталась позади. - И ты даже не видел мое лицо. - Говорят, это верная смерть. Но я, как шиноби, вместе с этим хитай-ате принял к сердцу возможность умереть на благо деревни. Ирука засмотрелся на закат, но когда запахом дало прямо в нос, а лицо Какаши оказалось непозволительно близко, то зарядил с кулака прямо в челюсть. Так что теперь он мог сказать, что видел лицо Какаши-сенсея, правда что вбок, пока тот прилег на траву, чтобы посмеяться и оправиться от удара. - Выветришься, придешь ко мне, тогда и поговорим, - передразнил Ирука и сам же склонился, чтобы коротко поцеловать место удара уже через маску. Уже спустя бутылку саке не было других контактов, кроме нежных взглядов, и не было других запахов, кроме росы на юной траве, освещенной утренним светом солнца с терпким вкусом кофе.