Неоднозначные

Первая неделя гона тянулась невыносимо долго. В первый вечер было сложно не сорваться и пойти наблюдать за окном Ируки. Раньше он не завешивал его почти никогда, и Какаши мог видеть, как он выходит в одном полотенце из душа и ворошит пальцами мокрые волосы, а потом садится за работу с чашкой чая. Какаши не был таким уж извращенцем или больным на голову преследователем. Он не так уж и много раз интересовался, чем занимается Ирука. Он начал следить после той самой течки, когда Ирука принял транквилизатор. После было просто приятно посидеть неподалеку и почитать, устроившись в нише соседнего дома, где его никто не мог заметить. Там он отдыхал от всего, и от команды семь в том числе. И теперь, вместо того, чтобы сидеть и наблюдать, Какаши лежал у себя на кровати с книгой на груди и вспоминал о том, как сидел и наблюдал. У него было достаточно времени подумать, пока он никому особенно не был нужен. Так в Конохе с ним случалось редко. Даже несмотря на то, что его работой теперь было тренировать команду номер семь, Сандайме частенько отправлял его на миссии. Теперь же Какаши никому не был нужен. Чтобы немного сбить напряжение, вызванное только начавшимся гоном, он отправился на дальнюю площадку для тренировок, чтобы хоть сколько-нибудь утомить себя. Наверное, стоило позвать с собой Гая, потому что чем больше Какаши занимался, тем больше он распалялся. Он бы с радостью сейчас избил кого-нибудь. Какаши более-менее пришел в себя только когда увидел, что солнце уже начинает садиться. Ничего не оставалось делать, кроме как пойти в бар. Он даже обрадовался тому, что был почти что единственным посетителем кроме всего пары человек. В этот раз он тоже не стал рисковать и взял только чаю. В этот раз никто не подсаживался к нему. Возможно, он и хотел, чтобы Ирука вдруг заглянул в эту самую дверь и начал выискивать его взглядом, но этого так и не произошло. Какаши отказал себе в удовольствии даже просто прогуляться, поэтому пошел домой и принял пару таблеток, перепроверил все защитные печати и вырубился почти сразу же. На следующий день он все-таки пошел к Академии и действительно намеревался поговорить с Ирукой. Как только он увидел Ируку выходящим из здания, он уже ступил шаг навстречу, но тот был занят разговором с кем-то другим. Наверняка, это был родитель одного из учеников Ируки. Какаши решил не мешать. В конце концов, он решил, что все равно не знает, о чем говорить с Ирукой, поэтому просто пошел в другую сторону. Он до сих пор не знал, вспомнил ли Ирука, что происходило той ночью в его голове. Зато когда Какаши увидел Ируку, он вспомнил все до малейших подробностей. Какаши был все еще не в настроении раздумывать над тем, что он услышал от Ируки. Тот долгий его монолог, состоящий не из слов, а из одних эмоций. Тогда он особенно не думал о том, что ему придется увидеть, когда Ирука окажется под воздействием гендзюцу, первой и самой главной задачей было облегчить его состояние. Хотя, если бы у Какаши было время задуматься, то он бы никогда не подумал, что в, честно сказать, довольно небольшом мире Умино Ируки именно Хатаке Какаши будет эпицентром самых болезненных ночных кошмаров. Спустя день он снова увидел Ируку. Он тоже пришел потренироваться на заброшенную площадку. Какаши успел скрыть чакру и остаться незамеченным, но ему так хотелось подойти поближе, поздороваться и остаться рядом, может, даже потренироваться с ним в ближнем бое и в итоге свалить его на траву. Какаши не знал, думает в нем альфа или человек, поэтому он просто ушел, пока гон не заставил его делать вещи, о которых он впоследствии пожалеет. Какаши поплелся домой пешком, шаркая тяжелыми ногами по земле. После этого случая со специально спровоцированной течкой было совсем неясно, когда у Ируки будет следующая течка. Какаши уже изучил его цикл, но теперь... Почему Ирука не поговорил об этом еще в госпитале? Неужели забыл? Или просто не подумал? Все-таки, Какаши должен был продолжить наблюдать за ним. Нельзя было просто так прервать общение. Вдруг случай повторится? Не с Хаяте, так еще с какой-нибудь тварью. Еще через день именно об этом за очередной пиалой саке разговаривал Какаши с Тензо. - Система устройства военной силы настолько прогнившая, она ломает наши жизни, - без особых эмоций говорил Какаши, но Тензо не смотрел на него широко раскрытыми глазами, как Ирука. Он молчал и пытался понять. В конце концов, раньше у них не было ни сил, ни времени, ни желания разговаривать, да и когда им было чесать языками? - Кроме как жить, ничего не остается, - сказал Тензо и опрокинул в себя саке. - На самом деле, дождаться не могу, когда уже смогу уйти из АНБУ. Надеюсь, дадут. - Дадут, - уверил его Какаши. Пока что в политике АНБУ и Хокаге не было разногласий, поэтому найти причину для ухода было можно. Тензо поерзал на стуле и придвинулся ближе. Почувствовав рядом теплый, немного сладкий запах омеги, Какаши непрозвольно уткнулся носом в темную макушку и вдохнул его. Только тогда Какаши понял, как же он вымотался за эту неделю. Ждать конца гона оставалось еще столько же. Тогда Какаши бы с радостью снова отправился на миссию с командой семь. Что угодно, лишь бы не находиться в состоянии покоя. - Тебя проводить? - зачем-то спросил Какаши, хотя не имел понятия, куда и зачем нужно провожать Тензо. Тот только кивнул. Им удалось пройтись спокойно всего пару метров. Какаши вжал Тензо за ближайшим углом и провел по подтянутому, горячему телу раскрытыми ладонями. - Какаши-сенпай, - только и смог сказать Тензо. Он потянулся губами к шее Хатаке. Их непонятные ласки прервал рев пьяных джонинов, только выкатившихся из бара. Они пели какую-то песню вразнобой. А еще с расстояния пары шагов Какаши заметил идущего мимо Ируку, тут же поспешившего скрыться дальше по переулку. Первым желанием Какаши было погнаться следом. Он так долго ждал, когда же Ирука придет за ним сюда, чтобы вытащить его из своей же головы, и вот, дождался. Какаши наскоро объяснился перед сбитым с толку, почти потекшим Тензо, переместился домой и тут же выпил пару подавителей, оставшихся со времен АНБУ. Раньше у него не было проблем с гоном - его просто никто не провоцировал. В этот раз все пошло наперекосяк с самого начала. Он не смог заснуть до самого рассвета. Только перед тем как некрепкий сон, наконец, поймал его в свои сети, он подумал: а ведь он и не был против. Ирука переживал, что его желания испортили бы их дружбу. Какаши, человек-Какаши, даже лишний раз не подумал о том, что не хотел бы этого. Желания Ируки не казались ему неправильными или лишними изначально. Какаши проснулся с той же мыслью, что и заснул, спустя всего пару часов. Безумно хотелось пить. Ирука, наверное, всю эту неделю переживал о том, как Какаши воспримет его откровение. Даже если не вспомнил, то тем более недоумевал, почему вдруг Какаши не хочет с ним поговорить. В таком состоянии людям свойственно придумывать себе лишнего, а Ируке, с его способностью к любым переживаниям, и подавно. Только на полпути к Академии Какаши понял, что это была не самая лучшая его идея - пойти к Ируке измученным, невыспавшимся и, честно сказать, немного злым на самого себя. Он только испугает сенсея. Ирука шел, глядя на невысоко висящее солнце, а не себе под ноги, и о чем-то думал. Какаши нагнал его, и когда между ними осталось всего пару шагов, Ирука развернулся и принял защитную стойку, отставив одну ногу немного назад. - Ирука... - сказал Какаши, будто весь воздух из него выбили одним ударом. - Сенсей. - Какаши-сенсей, - Ирука все еще был насторожен, но искренне улыбнулся, а после поклонился, наверняка издеваясь. - Думал, ты будешь занят следующие пару дней. - Нет, - Какаши покачал головой. - Это так не работает. - А как работает? - слишком уж резко спросил Ирука. - Извини, - он тут же потупил взгляд и стал тереть шрам на переносице. - Все в порядке. Думаю, нам стоит поговорить... потом. Если ты не против. - Не против. Они замолчали, так и оставшись стоять в двух шагах друг от друга. Какаши и не заметил, как руки начали трястись. Раньше он никогда не замечал за собой нервозности. Ирука пах, как утро. Как роса на траве. Как свежесть зелени, как легкий бриз, будоражащащий уставшую голову, заставляющий проснуться. - Мне пора, иначе опоздаю, - с виноватой улыбкой сказал Ирука, прервав затянувшееся молчание. - Мне прийти в петушатник? Какаши тихо рассмеялся. Ирука вскружил ему голову. - На площадку, где ты занимался позавчера. Я буду к восьми. До скорого, - сказал Какаши и поторопился переместиться, на прощание только поднял руку. Он уснул крепким сном до самого вечера. ------ Ирука уже ждал его, когда он добрался на своих двоих до площадки. Сенсей сидел на траве и проверял работы своих учеников, неосознанным жестом расчесывая задорный хвостик, уже порядком растрепавшийся его стараниями. Какаши подошел неспеша и достал руки из карманов, только чтоб опуститься рядом. Ирука поднял голову, и этого хватило, чтобы его хвост окончательно распустился. Волосы рассыпались по плечам, ветер как будто сговорился с Хатаке-альфой и донес до чувствительного на нюх Какаши этот запах. Возможно, лучший запах, который он когда-либо слышал. От него хотелось пошире распахнуть глаза и вобрать его в себя, а еще - придвинуться поближе, чтобы ощутить больше. - У меня гон. Я принял подавители, но сейчас понимаю, - Какаши запнулся, - почему-то они не сильно помогли. Он надеялся, что Ирука понял, как он мучился всю эту неделю, и не принял близко к сердцу то, что увидел около бара. Ирука удивил его своим ответом. - Мой запах не поможет, как мне помог твой? - Я не знаю, - ответил Какаши. Они помолчали еще немного. Должны были выяснить отношения, но вот - сидели и нежились, точнее, Какаши нежился, в запахе Ируки, в самом его присутствии. Он ожидал вопросов, настороженности, чего угодно, но не этого. Ирука совершал мелкие движения руками, будто хотел что-то сделать, но не решался. Какаши внимательно наблюдал за ним краем глаза. Наконец, Ирука сложил в сумку все свои бумажки и придвинулся ближе, а потом еще ближе. Он коснулся своей рукой плеча Какаши, легонько сжал на пробу. Ничего не случилось. Запах стал сильнее, и он приносил настоящее удовольствие. Было хорошо. - Я боюсь сделать лишнего, - честно сказал Какаши. - Лучше мне не двигаться. Ирука сел к нему на колени как в тот раз, в ту его течку. Он обнял Какаши руками за шею, прижался всем телом, не оставив ни единого сантиметра расстояния между ними, и выдохнул с облегчением. Через какое-то время Какаши позволил себе положить одну руку на его спину и легонько погладить одними пальцами. - Я соскучился, - сказал Ирука. От него это звучало совсем иначе. Неужели совсем не хочется? Какаши боялся, что совершит непоправимое, но ему хотелось испытать себя, надавить до предела, чтобы понять, чувствует ли он сам что-нибудь. - Если я не смогу, - начал говорить Какаши, но сглотнул вязкую слюну вместе со словами. Ирука издал только короткое вопросительное "м". Удивительно, как через его запах Какаши чувствовал всю осторожность, всю бережность, с которой Ирука его сейчас слушал. - Я знаю, ты хочешь, - Ирука напрягся и похолодел, но Какаши истолковал все неправильно. - Или хотел. Но так будет неправильно. Получается, мы зря тесали языками о том, какие они животные, а мы люди. Ирука сжал Какаши вокруг шеи руками еще теснее и сам же испугался. Нет, ты не опасен для меня, подумал Какаши. Смешение их запахов, а ведь Ирука даже ничуть не тек, кружило голову, и Какаши осторожно откинулся на спину и увлек его за собой. Руки сами по себе гладили спину Ируки, все настойчивее надавливая на нее. - Так что пожалуйста, если я вдруг потеряю голову, - Какаши дышал тяжело, как старый пес, - пожалуйста, беги. Ирука легонько кивнул. Его волосы разметались прямо по лицу Какаши, но не мешали из-за маски. Какаши продолжил давить на себя. Каким же прекрасным был акт соития. Ками-сама дал дикарям то, чем они могли бы заниматься, когда поля иссушены жаждой, когда снег покрывает землю. От соития появлялись дети. Еще большее счастье. С какой же тогда целью Он сделал секс настоящим наслаждением? Какаши точно помнил последний раз, когда он пытался снять напряжение дрочкой. Ему не нравилось. Теперь он едва сдерживал отчаянный стон, когда думал о том, как это было приятно даже в одиночестве. Это было давно, но инстинкты убить нельзя, их можно только подавить. Как было бы здорово толкаться бедрами даже в собственную руку, и сами эти ощущения от движения, поступательные, ведь удовольствие приходит, как и боль, только после момента их облегчения. Вперед, назад, вперед, назад. Ками-сама был чертовым извращенцем. Пока не вспыхнет особенно ярко это наслаждение, под звук сдавленного стона, и не погаснет, и покой и тепло не разольются по телу. А стоны, стоны это самое приятное. Когда так хорошо, что внутри не держится, и делишься этим с пустотой, делишься, возможно, где-то глубоко под слоем сознания надеясь, что кто-то слышит, как тебе хорошо, как ты стонешь. Ведь делиться можно только если есть принимающая сторона. Когда Какаши открыл глаза, он уже лежал на футоне. Потерял сознание. Ирука не смог взломать его печати, хотя нет, он мог, но не захотел. Какаши в лихорадке, прямо на пике гона, лежал в полутемной комнатушке, где все пахло омегой. Пахло так вкусно, что он елозил носом по подушке, жалея, что Ирука такой чистоплотный, а потому свежее белье не успело сильно впитать его запах. Через каких-то полчаса Какаши наконец собрался с силами. Ему понадобилось около минуты, чтоб сконцентрировать чакру, но всё-таки переместился к дому. Идущая навстречу женщина-омега прижалась к стене, когда он тащился мимо. Все омеги в жизни Какаши до Ируки и его богу подобного запаха слились в одно большое пятно. Даже Тензо, который точно неровно к нему дышал. Он тоже был прекрасен. Он был единственным, кого Какаши знал по кличке, из всех остальных омег. Они все разные, свои собственные, но тело омеги это алтарь, какой бы она ни была. Какаши не дрочил так с тех пор, когда был подростком. С усердием и страстью, будто это было единственной целью в жизни. Сознание выключалось от бессилия, гон выжигал тело альфы, а в запасе оказалось куда меньше выносливости, чем он от себя ожидал. Какаши потянулся на пол за сумкой и достал оттуда клочок бинта Ируки и транквилизатор. - Кампай! За тебя, Ирука, - провозгласил он, выпил, прижал к носу бинт и потерял сознание во второй раз. Теперь уже на куда более долгое время. ---- Ирука начинал сходить с ума. Он снова лежал на футоне и смотрел в потолок. Почему? Что происходит в твоей голове, Хатаке? Ирука был уверен, что он многого не знал. Несмотря на это, Какаши производил впечатление сильно запутавшегося в себе человека. Только вот пока он был в таком состоянии, Ируке лучше было держаться от него подальше. Медики строго-настрого ему запретили провоцировать физическое и эмоциональное возбуждение, во избежание. Вот только теперь Ирука был куда больше обеспокоен, чем возбужден. Не то что пару месяцев назад. Что-то будет, подумал он и уткнулся носом в место, которое еще сохраняло слабый запах Какаши.