Приговоренные...

      Душевые в местах заключения были пожалуй самыми опасными. И дело тут не во внешнем виде, что давал фору Сайлен Хиллу повсеместной ржавчиной, черной плесенью и побитым древним кафелем, нет. Дело в том, что это идеальное место для преступлений: отдаленное, малопосещаемое, ибо немногим хватает духу и здоровья мыться ледяной водой, со звуком льющейся воды, что прекрасно скрывал предсмертные хрипы возможной жертвы. Юнги все это знал, но проигнорировал доводы разума. В конце концов его все равно ждала смерть, так какая разница, придет она за ним сегодня или через пол года? Впрочем, сдаваться просто так он не собирался, а потому, завидев на горизонте трех альф, как ни в чем не бывало продолжил натягивать на холодное и влажное от воды тело свою робу.       — И кто это у нас тут такой маленький и хорошенький, а? Почему бы нам не попробовать эксклюзивную новинку нашего лагеря, а, парни? — растянув губы в жуткой улыбке, произнес самый крупный из мужланов под гогот дружков. Он же и схватил Юнги за подбородок, резким рывком заставив того упасть на и без того разбитые колени, запрокинув голову так, чтобы смотреть прямо в глаза омеги. — Ну что, малыш, ты же не против поразвлечься, а?       Скривив губы в столь привычной для профессиональной шлюхи похотливой улыбке, парень произнес:       — Я то не против, парни, но вот какое дело, — и намеренно облизнув губы, продолжил: — Скоро ужин, а я не хотел бы его пропускать. Так что сейчас могу помочь лишь одному из вас.       — А ты не охренел ставить свои условия? Шлюхам слова не давали, — тут же взбесился тот, что стоял справа.       — Ты конечно можешь заставить меня делать то, что хочешь, но я слишком умелая шлюха, чтобы ломать меня, — выгнув брови, хмыкает омега.       — Да ладно, парни, сейчас этот малыш обслужит меня, а чуть позже и вас, никуда не денется, — вмешался главарь. А после обратился к Юнги, хватая того за волосы: — Давай, крошка, покажи на что способен.       Стараясь абстрагироваться от запаха плохо вымытого тела, что смешиваясь с природным ароматом альфы создавал воистину тошнотворную вонь, парень потянулся к резинке штанов робы, стягивая их до колен вместе с застиранными семейками. Член мужчины, что стоял перед ним, был в полувозбужденном состоянии и это значительно все упрощало, ведь тот мог оказаться импотентом, а ублажить такого — та еще задача.       Слово «рад» конечно неприменимо к данной ситуации, но Юнги был точно доволен тем, как все пока складывается: ему позволили самому выбирать, что и как сейчас делать, он может зарекомендовать себя на будущее в качестве ценного ресурса, который будут беречь, и плюс, в случае если он ошибся в своем первом впечатлении и эти отморозки на самом деле самые обычные сошки, то все еще можно будет переиграть.       «Да уж, это вам не холеные чиновники с туалетной водой за сотни тысяч корейских вон», — думал Юнги, механически, почти что на рефлексах двигая руками и языком. Это было привычно, чуть более неприятно, ведь нужно было просто максимально абстрагироваться и не выказывать истинных эмоций, что могут вызвать агрессию. Когда-то Мина хорошо натренировали на этом поприще.       — Да, детка, ты действительно талант, — заскулил от удовольствия альфа, после чего грубо схватил омегу за волосы, чтобы не дергался, и принялся хаотично вбиваться его рот. Парень постарался максимально расслабиться, чтобы не морщиться от неприятных ощущений, пусть это и было непросто из-за банального недостатка кислорода.       Именно этот момент выбрал еще один заключенный, чтобы ввалиться в душ. Был ли Юнги рад тому, что их прервали? Определенно нет: быть застигнутым врасплох коленопреклонным, с чужим членом во рту, рядом с еще двумя амбалами, что дрочили на него, точно не было пределом его мечтаний.       — Вы какого хера тут творите? А ну отпустите его! — тут же вмешался новоприбывший. Бесстрашный идиот. Он ведь раза в два меньше каждого из находящихся в комнате, за исключением самого омеги.       — Свали, пока самого не оприходовали, — рыкнул правый из амбалов, но кто бы его слушал — этот суицидник просто набросился на троицу с кулаками. За что тут же был нещадно избит. Юнги же благоразумно отполз подальше, чтобы не попасть под раздачу — старые раны еще не зажили и новые были последним пунктом в списке его желаний.       — А это чтоб ты знал, где твое место, щенок, — произнес главарь и несколькими движениями руки довел себя до разрядки, забрызгивая лицо свернувшегося калачиком от боли парня спермой. Его товарищи поступили так же. — С тобой мы еще пообщаемся, крошка, но чуть позже, — произнес альфа, проведя по губам омеги черным от грязи пальцем.       Как только дверь в душевые захлопнулась за ними, Мин рванул к раковинам, чтобы прополоскать рот. И пусть ледяная вода сводила суставы рук и заставляла ныть зубы, избавиться от чужого привкуса хотелось сильнее.       — Ну и нахера ты это сделал? — спросил омега медленно ковыляющего к нему парня, с силой вытирая лицо сероватым, дырявым в нескольких местах, полотенцем.       — По твоему помочь омеге, которого насилуют — это плохо? — щедро плеснув себе в лицо воды, прохрипел тот. При ближайшем рассмотрении он оказался симпатичным альфой, и последний факт немало позабавил Юнги — ростом с него, а ишь ты, сильный пол. Под глазом парня расцветал свежий синяк.       — Никто никого не насиловал.       — А выглядело как насилие.       На минуту в помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь разлетающимися брызгами воды.       — Ты ведь из Южной Кореи, да? — неприятно ухмыльнувшись, спросил омега.       — И что же меня выдает?       — Акцент, манеры, слишком миловидное лицо. Пластику делал? А впрочем неважно, — отмахнулся Юнги. — Как тебя зовут?       — Пак Чимин, — устало выдохнул парень, проведя рукой по ежику недавно сбритых волос.       — Так вот, Пак Чимин, мой тебе совет — будь тихим пай-мальчиком и никуда не лезь, может проживешь дольше. Ни с кем не ссорься и не пререкайся, а еще лучше, если подружишься с комендантом.       — Предлагаешь следовать совету шлюхи? — в его голосе сквозило разочарование. Правильно, лучше пусть сожалеет о зря потраченном здоровье.       — Как быстро вы все вешаете ярлыки, — иронично хмыкнул Юнги. А после, придвинувшись ближе, так, что их носы почти касались друг друга, доверительно произнес: — Я в первую очередь шпион, а уж какие методы я использую для выживания — это исключительно мое дело, ясно?       Мин сам не понимал, почему вдруг решил помочь парню, возможно взыграли патриотические чувства, но в любом случае его заряд самаритянства давно закончился, а потому, чувствительно щелкнув альфу по носу, он направился к выходу — ужин его ждать не будет.       — Ты не представился, шпион, — остановил омегу голос у самых дверей.       — Можешь звать меня Мин Юнги, — не оборачиваясь, ответил тот.       — Еще увидимся? — полувопросительно произнес Чимин.       — Это уж вряд ли, — тихо ответил Юнги, захлопнув за собой дверь.