Чертов ангелочек!

У него такие милые мокрые губы, из-за чего поцелуи соскальзывают. Спускаюсь ниже, в нетерпении покусывая нежную кожу, а руки резко и даже грубовато стаскивают одежду с тонкого изящного тела. Взгляд невольно останавливается на каждом изгибе чудесных форм ангела. Моему мальчику только натурщиком для художников быть! А надо попробовать его нарисовать, кстати… Я не чувствую ничего, кроме дикого, необузданного желания обладать изящным маленьким Юлем. Моим ангелом. Тем самым, который выгибается в моих руках, стонет, старается потереться о меня пахом. Медлить дальше нельзя, или мы оба сойдем с ума от бесконечного желания. Стаскиваю с себя футболку и встаю с кровати, чтобы избавиться от штанов и наколдовать тюбик гипоаллергенной смазки – неизвестно, как организм малыша отреагирует на чужеродное вещество, так что лучше предостеречься. Мальчику и так предстоит сегодня многое пережить. Возвращаюсь к распростертому по кровати Юлю, раздвигаю его бедра, отрывая доступ к самому главному – маленькой, сморщенной розовой дырочке. Мальчик прижимает к груди согнутые ноги, еще больше «раскрываясь», и дикое желание скручивает внутренности в один тугой узел. Хотелось просто с разбегу вставить в манящую розовеющую попку и просто долбить, долбить до полного изнеможения, прорываясь сквозь боль, разрабатывая под себя горячее отверстие. Спокойно, спокойно… Медленно касаюсь ртом члена мальчика, облизываю его, провожу кончиком языка по яичкам, наконец дотрагиваюсь до сжатого колечка мышц. Юль вздрагивает от неожиданности, и тихий всхлип срывается с мокрых губ малыша, глаза лихорадочно блестят в темноте, зрачки так очаровательно расширены, запах его возбуждения залез в каждый уголок подсознания... Языком медленно щекочу чуть сжавшуюся от прикосновения дырочку, обвожу по кругу, чтобы малыш расслабился и хоть немного успокоился. Стон мальчика, долетевший до меня, только подстегнул, и я погружаю язык в крохотное розовое отверстие. Юль выгибается, стонет, просит еще, и я подчиняюсь, лаская и вылизывая изнутри медленно растягивающуюся дырочку. Сейчас приятно, если честно, даже мне самому, не говоря уж о чувствах малыша. Но все имеет конец, или я сейчас просто убью мальчика такой сладкой пыткой, или сам умру, не выдержав ее же. С трудом отрываюсь от такой сладкой попки и нащупываю дрожащей рукой на кровати смазку. Выдавливаю немного, наношу на промежность мальчика, обрабатываю пальцы. - Расслабься, - мягко приказываю мальчику, и Юль подчиняется. Кажется, малыш не совсем адекватен, совсем как я. Медленно ввожу указательный палец, практически не встретив сопротивления. Пара движений – и я, осмелев, добавляю еще два. Нет, я не переоценил возможностей попки мальчика – три пальца тоже поместились довольно легко, а Юль застонал. Но я уверен, что его попка может вместить и не такое. Поглаживаю изнутри мягкие стеночки, почти задев ту самую точку, тот маленький бугорок, медленно и сладко мучая малыша. Четвертый палец вошел с большим трудом, но мышцы Юля все еще мягко и легко растягиваются, пульсируя от ласки моих пальцев. Резко ставлю ладонь ребром, забывшись, и Юль вскрикивает от боли. - Прости, малыш, прости, хороший мой, потерпи, - лихорадочно шепчу, наклонившись к лицу малыша, что-то успокоительное, Юль кивает, но тело его заметно напрягается, и подготавливать мальчика становится сложнее. – Расслабься, - снова говорю я, но желаемый результат получаю только через несколько минут и теперь могу продолжить. Слегка покручиваю скользкую ладонь, Юль молчит, хотя, судя по выражению его лица, приятного мало. Все еще безумно боюсь, что покалечу малыша. Нащупываю то самое заветное место внутри мальчика, медленно его касаюсь, поглаживаю. Юль всхлипнул и дернулся, выгнулся. Замираю в нерешительности. - Нат, умоляю, возьми меня, я больше не могу, Нат, любимый! - неожиданно громко и звонко выкрикнул Юль. – Пожалуйста, Нат! - Да, малыш, сейчас, - прошептал я в ушко мальчика, пораженный, но собирающийся немедленно исполнить просьбу своей Пары. Иначе я просто упаду или взорвусь с силой многотонной атомной бомбы. Медленно убираю пальцы, обильно смазываю томящийся в сладкой агонии член и приставляю головку к анусу Юля. Прежде чем войти, освобождаю малыша от необходимости держать ноги и закидываю стройные конечности моего ангела себе на плечи. - Выдохни, - тихо, чуть дыша говорю Юлю и, не дожидаясь согласия, вхожу сразу наполовину. Горячие плотные стенки давят, сжимая, и я боюсь сорваться и грубо, сильно оттрахать мальчика. Вдох - выдох. Вдох - выдох... Юль кричит, по щекам мальчика потекли слезы, а пальцы малыша судорожно сжали в руках покрывало... Не вскрикивает и даже не орет, а именно кричит. Кричит от боли, как он позже говорил - страшной, нестерпимой. - Малыш, прости, прости, - сам почти заплакал, потрескавшимися губами лихорадочно целую ангела в губы, стараясь хоть чуть-чуть помочь, облегчить, сгладить неприятные ощущения. – Я не буду ничего делать, сам скажи, когда будешь готов… - Хорошо, - тихо проговорил Юль, осторожно и словно нехотя прервав поцелуй. – Нат, я люблю тебя. Мы же всегда будем вместе, да? - Конечно, мой хороший, - целую мальчика в лоб, одной рукой расправляю перышки на крыльях, другой перебираю шелковые пряди, дрожа от нетерпения. Юль, конечно, нашел время, чтобы спросить. Но как я могу на него злиться? Такого милого, светлого, с замутненными глазами, растрепанными волосами. Такой чистый, невинный, милый, мой. Жаль, что у нас вряд ли будут дети и я не смогу полюбоваться маленьким Юлем. Да, наверно, и видок у меня. Лохматый, возбужденный, взбудораженный, нежно воркующий над ангелом Демон… - Давай, - внезапно выдыхает Юль. – Я готов. - Точно? - Да. – Голос так тверд, что и у меня пропадают сомнения. Вздыхаю и один медленным толчком вхожу до самого конца, касаясь яичками входа. Внутри так потрясающе – томно, горячо, до боли узко, бесконечно хорошо. Мой маленький, мой сладкий Юль, прости, мне бесконечно стыдно за твою боль. Мой храбрый и сильный малыш без писка выдержал эту пытку, лишь выдохнул, когда я остановился. Маленькая слезинка покатилась по розовой щеке ангела, я поймал капельку кончиком языка. Соленая. Снова замираю, хотя сдерживаться с каждой секундой все сложнее, тело бьет крупная дрожь, по торсу стекают капельки пота. Юль подо мной уже тоже весь мокрый, соблазнительный, глубоко дышащий, молчаливо приказывающий мне продолжать. Выдыхаю и медленно начинаю двигаться. Короткие и рваные толчки лишь усиливают страсть и возбуждение, а не приближают освобождение, и вот даже не стон,а короткий и незавершенный звук, сорвавшийся с губ Юля, говорит, что я делаю все правильно, что мальчику нравится. Тело ангела, напряженное от боли, слегка расслабилось. Успех, однако!... - С-сильнее, Нат, я хочу чувствовать тебя, - выдохнул Юль, возбужденно блестя глазами, и вцепился ловкими пальчиками в мои волосы, поглаживая, массируя кожу. Как обычно, подчиняюсь моему ангелу, увеличивая частоту и темп движений. Перед глазами все плывет, мозг застилает пелена, а малыш подо мной стонет от удовольствия, исступленно шепча мне в ухо: «Быстрее, сильнее, Нат!». Тело сводит какой-то сладкой судорогой, голова начинает кружиться. С каждой секундой стараюсь продвинуться глубже, чувствовать жар тела моего мальчика, ощущать крепкие объятия тугих стенок, слышать тихие стоны моего малыша. Мой, никому не отдам. Внутри него так нежно, там мягко, бархатно. Не сдерживаясь, раз за разом сильно и глубоко вхожу в расслабленное тело, стараясь в полной мере подарить удовольствие Юлю и насладиться собственными ощущениями. Невероятно. Волшебно. Восхитительно. Юль вскрикивает и, почти рыча, кончает себе на напряженный животик. Его мышцы сжимаются, и я падаю в эту бездну вслед за моим мальчиком, моим малышом. Я вынырнул из непередаваемых ощущений через несколько минут. Подо мной тяжело дышал мой ангел, который, казалось, вообще вырубился. - Юль? – спрашиваю, осторожно проводя пальцем по красной щеке малыша. - Нат, это было… непередаваемо, неописуемо, - пробормотал Юль. – Все хорошо, только вот… - Что, сладкий? - Слезь с меня, ты тяжелый. Вот тебе и вся романтика. Что его, Рок укусил, что ли? Впрочем, просьба обоснована, и я скатываюсь с Юля на свою половину кровати. - Больно? - Нет, спасибо тебе. Прижимаю к себе своего маленького ангела. Свою Пару. По идее, положено спать, но это как-то неприлично, тем более что я почему-то полон энергии и готов бежать до Юпитера. Юль, напротив, зевает и явно собирается хорошенько поспать, но я готов воспрепятствовать его планам – мальчику надо хотя бы помыться. Выуживаю Юля из-под одеяла и тащу в ванную. Он весь мокрый, даже крылья. Не простудился бы мальчик мой. Наскоро запихиваю малыша в душ, смываю с него пот и сперму и утаскиваю обратно на кровать. Надо осторожно уложить его и укутать, чтобы не простыл. Исполняю свою задумку и останавливаюсь в нерешительности. Запах мальчика изменился - раньше он пах собой, возбуждением, а теперь он пах мной. Теперь он мой. Юль заснул мгновенно, а что делать мне? В крови кипит адреналин или еще какой-то ебучий гормон, и я решаю отправиться погулять. Но вид сонного Юля внезапно подействовал на меня умиротворяюще, я лег рядом с мальчиком, прижал к себе свою Пару и спокойно заснул. Засыпая, я почувствовал, как носик Юля уткнулся мне в грудь, а он сам доверчиво приник ко мне всем телом... Я улыбнулся снам и отправился к ним в гости.